Чтение онлайн

– Острова, должно быть, кишат туристами, - предположил Платон.

Толстые отцы и матери семейств, галдящая ребятня, разноцветные панамы, катера, парусные лодки, летающие шезлонги, глайдеры службы спасения, многоярусные отели, рестораны и...

Слева проплыли несколько островов - на серых скалах шапки густой зелени. Белый вихрь - это птицы кружили над идущим близко к поверхности косяком рыбы. И ни одного катера, ни одного паруса.

– Остров Сомнения, - сообщил пилот.
– Через минуту спускаемся. Сейчас спокойный сезон, почти все население Эгеиды в Океане. На островах остались лишь стражи и администраторы суши.

Острова Блаженства встречали Океан выставленными далеко в море белыми зубьями волнорезов. Ни один самый мощный тайфун не мог угрожать блаженству охраняемых, самая высокая волна не могла достигнуть толпящихся на скалистых уступах разноцветных домиков. Изумрудная вода на мелководье такая яркая, что глаза слепило. Пышная зелень венчала островные холмы мохнатой шапкой. Но вся она была какого-то одинакового ядовитого оттенка, будто разлили огромную банку краски по серым и желтым скалам.

– Кстати, знаешь, как с латыни переводится на космолингв "Гибрид"? спросил Платон.

– Нет. В полицейской академии латынь не проходят.

– Ублюдок.

– Что?!.. А, гибрид - значит, ублюдок? Очень хорошо. Теперь я буду это знать.

Знал Дерпфельд, как переводится "гибрид". Лишь изобразил удивление. Очень некстати вспомнилось выпотрошенное тело Кормана.

"Да, друг Тони, и как только ты умудрился влезть в эту мерзкую историю"?
– обратился профессор сам к себе сочувственно.

А что если сообщение про десять миллиардов Дерпфельд изобразил на раковине сам? И нет никаких миллиардов... А что тогда есть?

5

На таможне Платон и сержант повстречались уже с аборигенами. С глайдерской площадки гости прямиком прошло в здание таможни. Старинные разноцветные стекла витражей давно осыпались из массивных окон, и теперь бесцветные давно не мытые стекла пропускали серый скучный свет в просторный холл. Тучный пожилой администратор и не менее тучные молодые стражи выстроились в ряд, ожидая. Администратор сидел в кресле на антигравитационной подушке, одна рука его намертво срослась с каким-то хитроумным грифелем, а вторая, обтянутая порыжелой пластиковой перчаткой, бессильно лежала на подлокотнике кресла. Лицо администратора, покрытое красными и черными пятнами ожогов, здорово смахивало на человеческое. И волосы, черные и густые, тоже напоминали человеческие. В то время как тело (так и хотелось сказать туша) имело вид туго набитой колбасы, на конце которой вместо хвостика раскинулся кожистый раздвоенный плавник.

– Раскопки? И кто же вам разрешил?
– спросил таможенник с каким-то наигранным равнодушием. Рука - та, что без грифеля - приподнялась, попыталась сделать какой-то жест, но ничего не изобразила, и шлепнулась с неживым звуком на подлокотник.

Платон почему-то подумал о руке администратора как о чем-то самостоятельном.

– ЮНЕСКО и МГАО, - отвечал сержант Дерпфельд.
– У вашей планеты есть договоренность с Лигой Миров. Раз в год по взаимному согласию вы предоставляете научной экспедиции возможность работать на Эгейском море в течение двух месяцев. В прошлом году здесь работал Альфред Корман.

Имя не произвело впечатления.

– Это по части архонта Крто. А я могу дать вам визу на посещение Северного архипелага.

– И где нам найти этого вашего архонта?

Администратор пару минут переговаривался со своими подчиненными на местном языке - где было много согласных, но в принципе язык был довольно интересный. И Платон подумал, что у эгейцев должно быть много поэтов, ибо порой рифмы проскальзывали в словах сами собою.

– Архонт Крто ждет вас в своей приемной. Страж Стато как раз направляется туда и вас проводит.
– И администратор вновь поднял руку и в этот раз без колебаний изобразил в воздухе вертикальную черту.

Страж Стато был сама любезность и тут же кинулся показывать путь.

– Я - заместитель Крто и... как говорят люди - его правая рука, эгеец издал какой-то нутряной звук.
– А у меня правая рука - "фараон". Вот!
– Стато грозно потряс рукой-бластером.
– Идемте, тут совсем недалеко.

Он выкатился в кресле на колесиках из зала таможни. Люди последовали за ним. Сразу за воротами начинались густые заросли, и в них одна-единственная дорога, идущая в гору.

Антигравитационная подвеска на кресле стража была слабовата, и потому там, где поверхность была ровной, он не летел, а примитивно катился на четырех колесиках, пользуясь автономным приводом. Дорога была весьма ухабиста и строилась давно. Между брусчаткой буйно рвалась к солнцу сочная зелень. Кое-где заросли отступали, и тогда наружу выглядывали розовые или желтые стены старинных домиков. Но чаше можно было разглядеть только черепицу крыши или угловую башенку. Растительность лезла из всех щелей, умудряясь закрепиться на каменных оградах и стенах домов, оккупировала подоконники и даже крыши. Любая тонкая полоска грунта тут же становилась зеленым ковром. Постепенно заросли отступили, вместо плотной стены остались отдельные островки. Жилища, как заметил Платон, были все очень давними и обветшалыми; если их и ремонтировали, то наспех. Двери делались широкие, непременно двустворчатые, а окна, напротив, маленькими. Зато при каждом доме имелся открытый бассейн, обложенный камнем, чаще всего неглубокий, но непременно с каким-нибудь игривым фонтанчиком. Дорога, по которой они шли, была совершенно пустынной.

Лицо Стато сплошь покрывали красные ожоги, ярко-рыжие волосы стянуты на затылке в хвост, правая рука намертво соединялась с бластером "фараон". Левая кисть покрыта черной перчаткой, и на черном - желтые и красные заплаты. Добавьте ко всему этому бронежилет, из-под которого высовывались рукава драного свитера, нижнюю часть туловища, втиснутую в серебристый мешок - и облик Стато будет полным. Ах нет, мы забыли упомянуть глаза черные, выпуклые, очень выразительные с красноватыми белками.

– Может, завернем, и осмотрим дачные постройки наследного принца Ртхама?
– предложил Стато.
– Всего двадцать кредитов с носа за экскурсию.

– А принц не рассердится?

– Принц, как и вся императорская семья, сейчас в Столице. А дворцы здесь близко...

Стато махнул желтой левой рукой в сторону видневшихся над зелеными купами красных крыш. И тут перчатка слетела с руки, и перед изумленными взглядами людей предстали лентообразные щупальца, которые шли от самого плеча. До локтя они были стянуты эластичными кольцами, а уж потом распадались на семь ленточек серо-коричневого цвета.

– Простите, - сказал Стато, подобрал перчатку, но надевать не стал. Срок годности перчатки давно вышел, но приходится носить - ничего другого больше нет. А за службу платят такие гроши...
– И он очень выразительно посмотрел на археологов.

Атлантида извлек из кармана пластиковый жетончик на десять кредитов и протянул эгейцу. Тот подпрыгнул от восторга - вместе с креслом.

– Вторая "рука" такая же?
– полюбопытствовал Вил Дерпфельд.

– Да... Но ее сбросить гораздо труднее. А вот маску можно снять. Когда мы на суше, нам приходится закрывать кожу от лучей светила. Иначе она вся покроется язвами.

– А что... лица у вас не людские?
– поинтересовался профессор Рассольников и сам себя обозвал идиотом: почему он не посмотрел материалы по Эгеиде более внимательно!

– Человекоподобие - мода нынешнего императора. Он сказал: "Мы будем, как люди". И мы надели маски людей... И купили парики. В обязательном порядке, по двадцать кредитов с каждой головы. Говорят, у эгейцев прежде росли волосы на теле. И весьма буйно. А теперь мы облысели, нигде ни волоска - ни на голове, ни на груди, ни на прочих местах.

– И на тебе маска?
– спросил сержант.

– Ну да, маска, - в горле Стато забулькало, будто он собирался блевать. Но блевать он не стал, а сдернул маску вместе с париком. Явилось лицо с темно-коричневой кожей, гладкое, влажное, заостренное, с вислыми складками вокруг рта. Нос Стато конвульсивно задергался, будто эгеец собирался чихнуть. Но не чихнул. И вдруг побледнел - опять же только нос и немного кожа вокруг губ, а губы посерели.
– Что это у вас?
– спросил Стато, и одно из щупальцев обвилось вокруг запястья сержанта.