Чтение онлайн

– Все вы цените собственную шкуру, а не Крто, - заметил Платон.
– А лично Крто для тебя много значит?

Имма обиделась. Так обиделась, что задрожали губы. Губы, обтянутые маской.

– А вы не цените свою шкуру, профессор?
– спросила зло.

– Нет, не ценю. Потому что она бесценна, - засмеялся Атлантида.

Разговор вдруг прекратился, и все запели. Раззявили рты и полилось... Платон едва удержался, чтобы не заткнуть уши.

"Рыба... рыба... Океан... Океан..." - переводил текст песнопений транслейтор.

Взгляд профессора упал на Имму. Ему показалось, что она не поет, а лишь раскрывает рот. И при этом с ненавистью глядит на поющих. Мгновение и она перехватила его взгляд. Схватила раковину-бокал с хмельным местным пивом и выпила залпом. Несколько секунд сидела неподвижно, глядя в одну точку. А потом вдруг завизжала - как визжат эгейцы, когда гнет эмоций для них непереносим.

3

Пирушка затянулась. Когда Платон вырвался из таверны, светило Эгеиды тонуло в пурпурном океане. Песок на пляже сделался розовым и слегка светился. Волны едва плескались. Тихий шорох, похожий на мурлыканье котенка. Вода наверняка теплая. Окунуться...

В алом небе возникла серебристая точка и стала расти. Выросла, превратилась в патрульный глайдер Эгеиды. Глайдер опустился рядом с профессором, фыркнул в лицо песком. Из машины выбрались трое на стульчаках-антигравах. Все трое в сине-зеленой форме. У каждого на рукаве сверкала голограмма - серебряный восьмилистник. Главным, несомненно, был упитанный эгеец в белой человекоподобной маске с короткими рыжими волосами. В отличие от прочих эгейцев, глаза у этого беломасочника были не черные, а зеленые в рыжих крапинах, и крапины эти постоянно дрожали. Сумасшедшие глаза. Платон невольно отступил к набережной. Интуиция подсказывала: встреча не сулит ничего хорошего.

– Человек? Из команды Брегена?
– спросил главный.

– Да, человек.
– Утверждение, так сказать, обязывает.
– Но не Брегена. Я - археолог, прибыл на два месяца на Эгеиду.

– Пропуск, - потребовал зеленоглазый, подплывая на своем стульчаке к археологу вплотную. И протянул руку по-обезьяньи длинную, в черной блестящей перчатке.

Атлантида сунул руку в карман и... обнаружил, что пропуска нет. Он оглянулся, отыскивая глазами кого-нибудь из стражей. Но никого рядом не было. На пляже он очутился один. Совершенно один. Остальные продолжали петь: "Рыба, рыба..."

– Я, верно, обронил его там, в таверне... мы тут с ребятами немного выпили по случаю... выздоровления стража...
– когда же он в последний раз видел этот чертовый пропуск?.. Из домус-блока, собираясь в Столицу, он пропуск забрал. А дальше?
– Я сейчас!
– Платон повернулся.

– Стой!
– ледяным тоном приказал главный. Профессор покосился из-за плеча. Все трое охранников целились в него из бластеров.
– Лицом ко мне!

– Вы неправильно поняли, - Атлантида подчинился приказу.
– Я не собираюсь бежать. Всего лишь хотел вернуться в таверну и поискать там пропуск. Куда он мог деться?!

– В глайдер его!

Двое мгновенно подплыли к Платону и ухватили за руки. Профессор не успел вытащить бластер. Зато охранник быстро изъял оружие. Щупальца без перчаток скрутили пленника прочнее любых самых прочных мономолекулярных нитей. Платон сопротивлялся. Ноги - это преимущество. Ноги - это опора на планету. На сушь, на твердь. И даже песок бывает удачной опорой. Он исхитрился и поддал одно из кресел снизу. Эгеец подпрыгнул, едва не влетел из кресла, но добычу не выпустил. Несколько щупальцев вцепились профессору в волосы. Второй удар нанести не удалось...

– Стойте!
– услышал Платон голос Иммы.
– Светлейший Слокс, что случилось?

– Забираю не идентифицированное существо, - отвечал зеленоглазый, и в горле у него забулькало.
– У тебя отличная маска, и почти как настоящая. Столичной даме не стыдно надеть такую.
– Странно, но с Иммой Слокс тоже говорил на космолингве.

– Почему не идентифицированное существо?
– Наигранно изумилась Имма.
– Это профессор археологии Платон Рассольников, он ведет раскопки на острове Волка.

– Я об этом ничего не знаю.

– У него разрешение МГАО и Лиги миров.

– У него нет пропуска. В кабину его!
– приказал Слокс подручным.

– Как нет пропуска?! Вот он! Профессор отдал его мне, опасаясь, что выпьет слишком много во время вечеринки и может его потерять. А я страж, и должна следить...

Имма протянула Светлейшему Слоксу пропуск Платона. Только сам Платон не помнил, чтобы отдавал девчонке пропуск.

– Здесь виза Службы Безопасности Лиги Миров, - заметила Имма.

Слокс долго изучал пропуск. Потом что-то сказал своим подручным на эгейском, Имме тоже ввернул какую-то гадость. Однако охранники отпустили свою жертву. Слокс молча протянул пропуск Платону.

– Могли бы извиниться, - заметил профессор Рассольников.
– К подобному обращению я не привык...

– Ах да, извиниться...

Что произошло дальше, Платон не понял. Кажется, из прорехи на черной печатке вынырнула змеиная лента щупальца и обвилась вокруг горла. Мгновенная боль. И пропало алое небо, желтый диск светила, и пурпурное море.

Очнулся профессор, лежа на теплом песке. Рядом осталась только Имма. Глайдер вновь сделался черной точкой на фоне гаснущего неба.

– Со Слоксом так нельзя говорить.
– Укоряла Имма, наклоняясь над ним. Она вылезла из своего кресла и поливала лицо Платона морской водой. Соленая вода обожгла шею - там, где несколько минут назад впилось щупальце Слокса.

– Этот мерзавец что, кусается?
– Платон тронул шею и сморщился от боли. С одной стороны шея распухла, было больно даже глотать.

– Нельзя так с ним говорить, - повторила Имма.

– Черт возьми, он присвоил мой бластер. Мой "фараон"!

– Я нашла пропуск и кинулась вас искать...
– бормотала Имма.
– На Эгеиде нельзя терять пропуска. Это слишком опасно.

– А теперь правду, - проговорил профессор раздраженно.
– Правду и ничего кроме... Вы утащили мой пропуск. Зачем он вам? Хотите покинуть планету?

– А что если так?..
– она выпрямилась, немного отползла, упираясь руками, и помогая себе хвостом.