Чтение онлайн

— Только шарф надень, философ, — крикнула Елена. — Там ветрено.

— И не спорь с ёжиками, — добавил Кощей. — Они теперь после осеннего настоя слегка агрессивны.

– --

Баюн ушёл, оставив после себя пушистую ностальгию. А в доме внезапно начались странности. Нет, не катастрофы — именно странности. Например, печь отказывалась разжигаться.

— Не буду! — глухо доносилось из топки. — Я устала. Где уважение к личному пространству?

— Ты с ума сошла? — выдохнула Елена, прижимая веник к груди. — Ты — печь!

— Я — творческая натура! — фыркнула печь. — У меня выгорание. Пять лет подряд грею пироги без премий и благодарностей. Всё! Я в отпуске.

— Слушай, — подключился Кощей, — если ты не хочешь, я могу поставить походный костёр. На дровах. С треском. И, возможно, с дымом в кухню.

— Шантаж! — возмутилась печка. — Хорошо, хорошо! Только с массажем кирпичей после смены.

— Спа для печи, — кивнула Елена. — У нас точно начинается волшебное безумие.

– --

Баюн вернулся вечером, весь в паутине и с торжествующим видом.

— Я нашёл смысл жизни! — объявил он, драматично запрыгивая на стол. — Я буду... котом-куратором.

— Это как? — одновременно спросили Кощей и Елена.

— У каждого мудреца должен быть ученик. Я нашёл ученика! Котёнка. Заблудыша из болот. Маленький, полосатый, вечно чихает.

— Ты... взял на себя ответственность? — прищурилась Елена.

— А что я, не кот, что ли?! — возмутился Баюн. — Я теперь наставник. Он будет учиться мурлыкать с философским подтекстом и лежать на книгах, будто понимает их.

— Значит, у нас теперь два хвоста в доме, — пробормотал Кощей. — Я бы лучше завёл кур.

— Не вздумай, — шепнула Елена. — Куры — это власть. Они в глаза смотрят, как будто знают, кто ты в прошлой жизни.

– --

К вечеру всё наладилось: печь урчала от удовольствия, получив массаж из берёзового веника, котёнок засыпал у Баюна на хвосте, а Кощей, устроившись на крыльце, читал книгу «Скромный муж ведьмы: инструкция по выживанию».

— Вот скажи, любимая, — обратился он к Елене, — ты же не планировала такую жизнь?

— Ни одного дня, — честно призналась она. — Но я бы ни на что её не променяла.

— Даже на дворец, поданных и личную охрану из оборотней?

— Даже на утренний кофе в постель. Потому что мне и так хорошо.

Баюн, не открывая глаз, пробурчал:

— Потому что мы — команда.

И это была правда. Пусть странная, пушистая, шумная, с философствующими печками и котами-наставниками — но настоящая команда.

И где-то в лесу ёжики тихо обсуждали, кто такой Баюн и почему он теперь ещё и философ.

Глава 42

«Когда чай закипает с характером, а домовые требуют собрания»

В Чайной Гавани всё шло своим чередом: травы росли буйно и ароматно, дети бегали с лешими наперегонки, а Кощей с утра пытался завести самозаводящийся самовар, который упорно отказывался «вставать на службу».

— В прошлый раз ты мне обещал не фыркать кипятком в лицо! — рассерженно сказал Кощей, стуча по металлическому боку устройства.

— А я не фыркал! — обиделся самовар. — Я творчески выразил протест против твоего способа чистки на щётке с солью!

— Ну извините, граф! — фыркнула Елена, проходя мимо с корзинкой шалфея. — Может, тебе ещё концерт скрипичный перед каждой варкой устраивать?

— А можно? — оживился самовар.

— Нет, — хором ответили все в доме, включая Баюна и печь.

С утра Елена уже успела заварить настой для феи соседнего озера (у той случилось, как она выразилась, «эмоциональное перенапряжение от зеркального отражения»), пересадить куст мятного феникса (очень редкое растение — при правильной подрезке могло запеть), и, разумеется, разрулить ссору между домовыми и лешими.

— Мы, как законные духи дома, требуем введения расписания пользования баней! — возмущённо говорил главный домовой, по имени Тимофей Печкич.

— А мы требуем, чтобы перестали пить наш настой прямо из вёдер! — в ответ вопил один из леших.

— Хватит! — Елена хлопнула в ладоши. — Созываю общее чаепитие с повесткой!

Через полчаса за длинным столом у террасы собрались все, кто считал себя важной частью Чайной Гавани. Лешие, домовые, два лукавых гнома из соседней деревни, Баюн с учеником-котёнком (по имени Пшик), даже старый говорящий сундук, в котором хранились старые рецепты и… однажды — летучая мышь.

— Итак, повестка дня, — сказала Елена, наливая чай. — Первое. Пользование баней.

Домовые поджали губы. Лешие обнялись.

— Второе. Разграничение запасов настоев и расписание чаепитий. Третье — борьба с утренней вороной, которая каждый день орёт над печной трубой "Подъём!" ровно в шесть утра.

— Я за то, чтобы перевоспитать ворону! — поднял лапу Баюн. — В смысле — мягко и с душой. Сказками.

— Она вчера назвала меня "мохнатым пеналом", — мрачно сказал один из леших.

— Ладно, — Елена сделала глоток чая. — Значит так: баню делим по дням. Понедельник — домовые, вторник — лешие, среда — общий день с музыкальной программой. Пятница — день экспериментов с настоями и ароматами. Суббота — семейная. Воскресенье — закрыто на магическую уборку.

— А ворона? — не выдержал гном.

— Кощей её уговорит, — отмахнулась Елена.

— Я? — Кощей поднял бровь. — Почему я?

— Потому что ты единственный, кто умеет разговаривать с существами, которые считают себя слишком важными, чтобы слушать других.

— Это был комплимент? — спросил он.

— Почти, — усмехнулась она.

– --

После «совета старейшин» атмосфера в деревне заметно потеплела. Настой «Примирение и печенье» разливался литрами, баня парила по расписанию, а ворона, после ночного разговора с Кощеем, стала будить народ песней про пироги.

Баюн сидел у камина с котёнком Пшиком и шептал:

— Вот видишь, как хозяйка ведёт дела? Ни тебе палки, ни огня — а все слушаются. Мудрость! Запоминай. А ещё — никогда не спорь с ведьмой, у которой три вида мяты и один взгляд на выживание.