Чтение онлайн

— Ты иномирянка?

— Да, я из другого мира и не понимаю, как сюда попала, — задумалась так, что даже остановилась. — Вспомнить многое не могу, хотя основное помню.

— Давай есть, позже разберемся. — Мы сели за стол. Плотно пообедали. Я принялась за уборку комнаты. Выкинула все одеяла на двор, выбила, вытряхнула и занесла. Принялась отмывать комнату. Еле отскребла. Пока занималась уборкой, Радгаш из досок сколотил длинный низкий лежак. Прибил с внешней стороны, где соприкасается тело со стеной, две шкуры, вплотную приставил лежак, который я застелила шкурами и одеялами. По моей просьбе сделал еще лежак, также прибил шкуры, я закидала его одеялами и шкурами из кладовой, предварительно их выбив и проветрив. Быстро приготовила ужин, поели, вымыла посуду и отправилась спать на свою кровать, но Радгаш, негромко рыкнув, потребовал, чтобы я перешла к нему. Отказалась, сказала, что очень хочу спать. Но сквозь сон почувствовала, как он взял меня на руки и перенес к себе на лежак, крепко прижимая, заснул.

В последующие дни пыталась спать отдельно, но Радгаш на это категорически не соглашался, хотя в постели никогда не приставал. За неделю привела его жилье в порядок. Но что-то точило меня изнутри, все время пыталась что-то вспомнить, но не удавалось. Жители поселка — чрезвычайно хамоватые и страшные на вид личности. Мужчины были высокие, больше двух метров, женщины меньше. Из разговора родичей Радгаша поняла, что отец прижил его от человеческой женщины, с которой жил и которая умерла, когда мальчику исполнилось двенадцать лет. Тогда, забрав ребенка, он вернулся в поселок, но мальчику оказалось сложно добиться здесь признания в качестве «своего». С большим трудом Радгаш освоился, потом ушел от отца, стал сам зарабатывать себе на жизнь. Сейчас многие жители недоумевали, почему Радгаш привел в свой дом не орчанку, а человечку, потом все списали на гены. Отец был тоже недоволен, что и высказал на языке орков. Но Радгаш что-то в ответ прорычал, схватив меня за руку, потащил домой.

Потом ушел, пришел только поздно ночью пьяный. Ругался. Боялась к нему подходить. Потом, когда угомонился, сняла с него сапоги, верхнюю куртку. Укрыла его, убрала за ним мусор, легла на своей кровати. Утром протопила печь, чтобы не будить, двигалась осторожно. Заварила настой от похмелья. Радгаш выпил настой, вышел на улицу и стал натираться снегом от похмелья. Не мешала, сам знает, что делать. Приготовила горячий отвар. Поел, выпил, не сказал ни слова. Убрала все и опять приготовила еду. Он же возился во дворе, то снег откидал, то дров наколол и занес к печке, то с лошадью возился. Вечером же поел и лег. Завершив свою работу, я легла на свою кровать. Но он позвал:

— Ара, иди ко мне.

— Спи, я тебе мешаю отдыхать.

— Иди ко мне, мне без тебя не спится.

— Радгаш, я спать хочу, и ты спи. — Но он только рыкнул, встал, захватил меня с кровати и понес к своему топчану. Положив к стенке, укрыл, обнял, прижимая к себе. Немного поворочавшись, улегшись удобно, уснула.

Так потекли дни за днями. Радгаш не принуждал меня к работе или еще к чему-нибудь, защищал от других орков; в отличие от сородичей, которые ругались и дрались со своими женщинами по поводу и без повода, никогда не кричал на меня. Более того, вернул все мои украшения, о которых даже не помнила. Ведь у меня было на тот момент только одно — темный хрустальный кулон на серебряной цепочке. Вспомнила о том, что когда-то меня учили вязать, попросила Радгаша сделать спицы. Он смастерил их из обломанных стрел. Шерсти и пуха оказалось валом у его родичей. Подготовила пряжу и связала носки, платок, пуховую шаль и варежки. Занималась целый день то домом, едой, то вязанием. Так прошло больше двух месяцев.

Память пришла неожиданно. Радгаш пришел с очередной дружеской попойки. Помогла ему раздеться, уложила, но сегодня спать он категорически не хотел. Едва я закрыла дверь на крючок, он позвал меня. Когда же подошла, схватил и подмял под себя, стаскивая с меня вещи. Стала уговаривать отпустить меня, отталкивая мужчину. Но он не переставал, все более и более распаляясь. Я видела, что он едва себя контролировал, и мне стало страшно. Это не домогательство, это уже почти что изнасилование. Я закричала и стала отбиваться руками. У меня началась истерика. В порыве страха закричала: «Анарэль, Анарэль, помоги мне!» Слезы текли не переставая. Это все охладило желание орка. Он соскочил с кровати, сгреб одежду и выскочил в крохотные сени, а через минуту хлопнула входная дверь. Я же рыдала на топчане, обнимая колени. Я вспомнила все! Все! Анарэля, эльфов, Дубовый Лес, приключения, мой дом и мою малышку! Что с Анарэлем и дочкой? Где я? Смогу ли добраться до Дубового Леса? Почему меня не ищут? Много вопросов и ни одного ответа. Постепенно стихла. Рука по привычке скользнула на шею и дотронулась до кулона, который как будто обжег мне руку. Внимательно посмотрела на него сквозь свой ведьмин камень, загоревшийся внезапно красным, сдернула кулон с цепочкой и кинула в огонь. Раздался легкий «пух» и напало какое-то бессилие. Такое бывает от колдовства. Поскольку я здесь не по собственной воли и меня лишили памяти, только один амулет мог быть на мне — амулет сокрытия, потому что эльфы меня не нашли. Принцы бы в лепешку расшиблись, но нашли бы, я верю в это. Едва держась на ногах, пошла умылась. Стала считать, сколько времени я здесь нахожусь. И тут до меня дошло — у меня не было критических дней, которые было восстановились после рождения дочери. Такое удивительное заявление о том, что я не одна, о том, что не время унывать. Погладила еще плоский живот. Выпила воды и легла отдыхать на свою кровать.

Радгаш не пришел ночевать домой. Не пришел и утром. Заявился только через день под вечер. Молча поел, лег спать, отвернувшись к стенке. Утром пришел посланец от вождя, и Радгаш ушел с ним. Вернулся в обед. Накрыла на стол. Отобедали в тишине. Он вытащил меч, чоппу, кинжалы — все стал точить. Я же, захватив ведро, пошла к колодцу.

У колодца собралась толпа орчанок. Бурно обсуждали будущий поход мужчин. Едва я подошла, все замолчали, расступились у колодца. Вышла крупная девица, насмешливо оглядев меня, сказала:

— Что, муженек твой уже сбегать от тебя стал? Две ночи у дочки вождя развлекался. Все слышали.

Я промолчала на это заявление. Он уйдет и я уйду. Но женщины смеялись и рассказывали подробности. Набрала воды и пошла к дому. Мимо меня прошла за водой та, о которой сейчас рассказывали. Все загалдели, бросились ей навстречу, стали показывать на меня пальцем и что-то говорить ей. Быстро добралась до дома. Поставила ведро уже в избе. Позже натаскаю воды, когда бабы разойдутся. Радгаш точил оружие и не поднял на меня головы. Все время он молчал. Налила воды в чайник и поставила в печь. Стала готовить ужин. Он поел, попил, празднично оделся и ушел. Я убрала, легла спать. Его отношения с другими женщинами меня мало волновали, тем более сейчас, когда все вспомнила.

Встала пораньше, пока женщины еще спали, натаскала воды из колодца. Радгаш пришел к обеду. Сел за стол. Поставила еду перед ним. Он внимательно посмотрел на меня и сказал:

— Сядь, хочу с тобой поговорить. — Присела напротив, показывая свое внимание. — Завтра на рассвете ухожу с другими в поход. Эти несколько дней я был с другой женщиной. Если ты мне и впредь будешь отказывать, выгоню тебя, возьму другую. Эльфийка убьет тебя. Пока буду в походе, думай! — Он подтянул миску с едой, стал есть. Вечером никуда не пошел, просто лег спать. Приготовила ему еды в поход. Тоже легла спать. Утром поднялась вместе с ним. Покормила, дала приготовленное. Он долго и внимательно смотрел на меня, потом кивнул головой и вышел. Уже в спину я ему сказала:

— Прощай, Радгаш, спасибо тебе за все. Пусть только удача и счастье тебя сопровождают в пути и дома! — Он остановился на секунду и двинулся дальше, исчезая в темноте. Вернулась в дом. Приготовила продукты себе в дорогу. Сложила все в мешок. Как только рассветет, тоже отправлюсь в путь. Все прибрала, вымела печь, положила около нее дрова. Начало светать. Окинула последний раз быстрым взглядом дом, вышла, закрыла на замок и положила ключ в известном Радгашу месте.

Быстрым шагом отправилась через селение. Вскоре вышла на дорогу, по которой несколько часов назад ушел отряд орков. Постаралась идти быстро, чтобы спуститься в долину и найти приют на ночь уже внизу. Но вниз спустилась только после обеда. Все время думала, почему меня не нашли. Я не верила, что не ищут. Скорее всего, магически закрыли дорогу, ведь неспроста на мне вдруг оказался амулет сокрытия. До возвращения памяти я думала, что это просто одно из моих украшений. Эльфы не знают все коварство их соплеменницы. Под размышления шагала в сторону видневшихся селений. Но они были очень далеко, так что приходилось идти до глубокой темноты. Особенно было тяжело тем, что я сошла с тропы орков и вышла на обычную проселочную дорогу. Она была местами полузанесенной, плохо различаемой. Но все же, хоть медленно, но верно приближалась к селению людей.

Зашла в поселок уже вечером, когда было темно. Постучала в избу. Открыл мужчина. Окинув меня недовольным взглядом, спросил, что мне надо. Я попросилась ночевать. Сжав губы и наморщив лоб, он ответил отказом. Пришлось идти дальше. Постучала в другую избу. Открыла женщина. Повторила свою просьбу. Она оглядела меня и запустила. Отряхнув снег в сенях, вошла в избу. Тепло. Лучина горит, двое ребятишек сидят на печке, как воробушки на ветке. Женщина спросила:

— Куда же ты направляешься, путница?

— Я потеряла память. Подобрал меня орк. Жила у него. Потом все вспомнила. Сегодня ушел поход и велел, чтобы ушла до его возвращения. Вот я двинулась в путь. Иду до Вирноса или до Дубового Леса. Подскажи, добрая женщина, далека ли моя дорога? — Она качнула головой:

— Так тебе далеко, до края другого королевства идти. — Я устало села. Пригорюнилась. Аманис, очевидно, нас с помощью портала выкинула к деревне орка, не могла же я так долго без сознания находиться. Женщина заметила мое состояние, участливо спросила меня. — Чего ты затихла-то? — Тихо ответила в ответ: