Чтение онлайн

«Они меня окружают. Значит, она меня видит. Как она умудрилась попасть стрелой в цель с такого расстояния?» – Степан остановился. Ночное пространство меняло цвет. Вышла луна и осветила тропинку. Трава стала переливаться изумрудными нитями, ночные, невидимые простому глазу цветы раскрыли свои лепестки и выпустили облако одурманивающего аромата, но запах эльфа был сильнее и находился совсем рядом.

Всё произошло слишком неожиданно даже для Степана. Девушка выскочила из кустов, скомандовала своим воинам убираться из леса, а потом резким, неестественным для человека прыжком повалила его на землю, перерезала горло игровым ножом и шепнула на эльфийском: «Ты один из нас, не забывай об этом». И растворилась в темноте. Наплевав на правила, парень вскочил и побежал за ней. Ноги ускорились сами собой, и он нагнал её в считаные секунды, повалил на спину и схватил за горло. Очень удобный момент свернуть шею и бросить тело в овраг – бежала и неудачно упала в темноте. Делать это без следов Степан умел. Но Настя тяжело задышала и опять на эльфийском что-то быстро заговорила. Он узнавал только отдельные слова, но чистый грудной звук этого языка остался в памяти ещё с Румынии. Так говорила Мари. Степан только и успел понять по её тону, что Настя читает заклинание, как вдруг обмяк и отлетел в сторону.

«Я могу и убить», – мелькнул в голове голос девочки, и она молниеносно исчезла в темноте.

– Плёхо! – кривлялся Дима. – Поймали меньше половины. Ну ничего, завтра будем тогда их обменивать. Что там нам надо из их ценностей? Шахты заберём или торговые пути вернём? Ну, подумаем до утра, подумаем.

Мастер с заклеенным носом сидел на полу и смотрел на себя в зеркало.

– Ни фига себе! Чем так можно было вломить?! Стрелы же игровые! Камень, что ли, привязали?

– С этим тоже завтра разберёмся. А сейчас все отдыхать. Идите к костру. Послушайте. Сейчас они там хвастаться будут, как вас сделали. Может, расскажут, чем выстрелили.

– Не расскажут, это была обычная безопасная стрела, – вздохнул Степан. Он уже понял, что внутри его цели есть симбионт. Осталось выяснить, понимает она это или нет.

Степан сел на бревно рядом с Настей. Возбуждённые дети прыгали, перебивали друг друга, жарили на огне маршмеллоу. Но девочку это не интересовало. Сегодня она почему-то даже не пела: обнимала себя руками и заворожённо смотрела на огонь.

– Огонь меняет цвет, – проговорила она. – Интересно, от чего это зависит.

– От того, какой человек мимо пройдёт, – отозвался Степан. – Если ты рядом, то нити становятся цвета «карус», если пройдёт мимо Айканар, то «врасек» появляется.

Девушка никак не прокомментировала услышанное, но по выражению её лица стало ясно, что всё сказанное она отлично понимает. Степан вгляделся в огонь. Острые языки пламени обволакивали щепки. Будто импульсом тока проникали сквозь слои древесины и поглощали её.

От огня его отвлёк надоедливый звук вибрации. Это же его телефон в машине! В машине?.. До машины метров четыреста. Нет, триста девяносто семь, если по прямой. Он встал и нехотя побрёл в ту сторону. Больше десятка сообщений от Анжелы: «Ты меня разлюбил?», «Не звони мне больше никогда!», «А с тобой всё в порядке?», «Когда ты приедешь?», «Если ты мне не перезвонишь в течение часа, то между нами всё кончено!». Степан посмотрел на часы: давно за полночь. Упс. Можно не перезванивать.

Дальше было три пропущенных от мамы и одно сообщение: «Ты не забыл про лекарство?» «Лекарство! Какое сегодня число? – Степан хлопнул себя по лбу. – Я же должен был сделать укол ещё позавчера. Странно, но почему тогда до сих пор никаких симптомов…»

Такое уже было. Однажды, когда он уезжал на задание с Никитой, то забыл о графике и сделал укол на целых десять дней позже. И хотя мама очень пеклась о его здоровье, пугала страшными последствиями и строго следила, чтобы он не забывал делать уколы, тогда тоже ничего не случилось. Сам Степан ни разу не наблюдал у себя никаких признаков аллергии. Он пытался расспрашивать мать, но в ответ Светлана только раздражалась: «Как же хорошо, что ты благополучно забыл весь этот кошмар!» Потом охала, ахала и жалостливо закатывала глаза, вспоминая, как «она натерпелась с его аллергией в детстве» и как «ей хватило тех страшных приступов». Но Степан их почему-то не помнил, а мама объясняла это тем, что она, как психолог, никогда его не пугала и своевременно прорабатывала с ним последствия.

Степан покрутил ампулу в руках. Появилось детское желание проверить: а что всё-таки случится, если вдруг?.. Но здравый смысл победил. Он на задании и рисковать своим здоровьем не профессионально. Поэтому Степан заверил маму в сообщении, что ни о чём не забыл, и побежал к медсестре. Если через вену, то подействует быстрее, но колоть самому не хотелось.

Медсестра сделала укол без лишних вопросов, и когда Степан вышел на улицу, мир снова стал прежним: он пах ночной сыростью и сосновой хвоей.

На завтраке Степан сел за стол рядом с Настей.

– Круто вы нас вчера погоняли! – сказала она.

– Что за заклинание ты вчера читала на квесте?

– Какое заклинание?

– На эльфийском языке. Где ты его нашла?

– Ты меня ни с кем не спутал? Я вообще под такой эйфорией была. Всё, что помню, это как зашли и как вышли. Адреналин зашкаливал.

Степан хмыкнул. Врёт или действительно не помнит – непонятно пока. Весь день он прислушивался к боевым выкрикам, но ничего знакомого его мозг не распознал. Вечером у костра Степан снова сел рядом с Настей. Она внимательно смотрела на огонь, и глаза её неестественно блестели.

– Как много оттенков у огня: красный, кирпичный, терракотовый, карус, врасек, – очень тихо сказал он. Девушка понимающе кивнула.

«Чёрт, что происходит? Почему я сейчас вижу обычный огонь?»

Степан решил больше не юлить и спросить прямо:

– Ты сейчас человек или эльф?

– Чело… Что?

– Пойдём погуляем.

Настя нерешительно посмотрела на него. Степан приобнял её за плечи и прошептал на ухо:

– Тебе лучше спокойно встать и идти со мной. Я охотник. Завтра можешь не проснуться.

Когда они отошли от кострового места на достаточное расстояние, Настя присела на лавочку, а Степан остановился рядом.

– Рассказывай, – грубо приказал он.

– Что тебе рассказывать?

– Что с тобой происходит.

– Да крыша у меня едет, – губы у девушки задрожали. – Во мне как будто какой-то человек второй живёт. Мы с ней вроде договорились, раньше она вообще меня как бы замещала. Как будто из памяти полдня стёрли. Не помню, что делала.

– Давно это?

– Весной началось. Помню, я проснулась рано, и шёпот слышу в голове: «Не бойся, подойди к зеркалу». Я подошла, а там моё отражение со мной говорит. Даже не совсем отражение. Она другая. Стройнее, волосы светлее, глаза другие.

– Что она сказала?

– Какая разница?

– Она просила никому не рассказывать?

Настя замялась:

– Она и сейчас против, чтобы я с тобой разговаривала.

– А ты с ней общаешься?

– Да. Мы договорились. Точнее, она предложила. Она просто есть во мне. Иногда свои способности подключает. Помогает мне. Но голос в голове я больше не слышу. Я её чувствую, понимаю, что с ней происходит, знаю, что ей надо. Мы как одно целое. Вчера только не поняла, что случилось. Мне казалось, что я сражаюсь как обычно. А ребята рассказали, как я стрелы пускала. Самой не верится.

– Мира?

– Да, это её имя.

– Ты родителям говорила?

– Да никому я не говорила! И нет у меня родителей. Я с тёткой живу, а той до лампочки, где я и что со мной. В психушку упрячет с радостью. Ты правда охотник?

– Да. Ты знаешь, кто мы?

– Знаю. Не знаю, правда, откуда. Наверно, это её знания. И отлично понимаю, зачем ты тут. Ты пытался нас убить вчера, а Мира защищалась?

– Что-то типа того.

– Будешь продолжать попытки? Я хорошо дерусь. Быстрее и сильнее тебя. Ты не успеешь. Но мы не убиваем людей. Мы здесь не для этого. У нас другая миссия.