Чтение онлайн

— Вообще-то была, — вздохнула Аня. — Но я уже все забыла.

Хозяйка улыбнулась. Нет, она была не так проста, как показалось Ане с первого взгляда. С ней надо было держать ухо востро.

— В городе Дельфы жил популярный оракул, то есть предсказатель. Он работал в паре со жрицей-прорицательницей. Ее-то и называли пифией. Через нее боги передавали оракулу свои рекомендации. Перед пророчеством она несколько дней постилась, совершала омовение в священном источнике, ее окуривали дымом горящего лавра. А главное — пифия дышала дурманящим газом, который выходил из расщелины в скале. В этом-то газе все и дело. Он вводил пифию в состояние транса, и она начинала произносить не очень внятные звуки, понятные только оракулу. В общем, душа моя, он раскрывал смысл ее бормотания, в котором и крылась воля богов. Приблизительно так это было, за точность не ручаюсь. Так вот я в некотором роде пифия, хотя наркотиками не балуюсь. Правда, питаю слабость к хорошему пиву, но в пределах разумного. Кстати, если тебе будет интересно, могу оч-чень много рассказать тебе о гадании — раз уж мы об этом заговорили. Это любопытная тема, ее подробно еще не копали, душа моя. Так, верхушечки только посшибали. А ведь, душа моя, есть беломантия — гадание при помощи стрел; гепатомантия — гадание на печени; элевромантия — на муке; алектриомантия — с помощью петуха; антропомантия — гадание по человеческим внутренностям; арифмомантия — по косточкам; ботаномантия (она чесала как по писаному), и так далее. И толковая цыганка, душа моя, прекрасно всем этим владеет. Правда, все меньше остается толковых цыганок, все больше шарлатанки попадаются.

— Договорились, — кивнула Аня. — Я это запомню.

Вообще говоря, она на дух не переносила цыганок с их закидонами насчет «давай, красавица, всю правду расскажу». Но Елена Петровна абсолютно не была похожа на цыганку. «А может, «толковая цыганка» как раз на цыганку и не похожа? Спросить ее, что ли, об этом?..»

Но Елена Петровна сама сменила тему:

— Ну да ладно, душа моя, я не за этим звонила в ваш журнал. Тебе о чем-нибудь говорит термин «белый фон»?

Аня неопределенно пожала плечами. И Елена Петровна, попивая пиво, начала вводить ее в курс дела.

— «Белый фон» — это понятие из лексикона профессиональных кладоискателей. Рассказывают о нем всякое, и правда в этих рассказах, ясное дело, весьма и весьма перемешана с вымыслом. Во-первых, «белый фон» — это такая неведомая сила, которая при желании в мгновение ока выдергивает из кладоискателя все до одной косточки. Причем выдергивает таким образом, что мертвое тело полностью сохраняет свою конфигурацию, вплоть до выражения лица и последнего жеста. То есть тело остается в целости и сохранности, но костей в нем уже нет.

«Ну бабка дает! — подумала Аня. — В общем, мясо — отдельно, кости — отдельно. Прямо как для холодца».

— Во-вторых, визуально «белый фон» выглядит как свечение молочного цвета, внезапно возникающее над тем или иным местом, чаще всего над местом клада. Оно может быть в форме шипящего бенгальского огня или напоминать огни Святого Эльма (это когда у судна светятся верхушки мачт), а то и походить на пламя газовой горелки. В общем, возможны варианты.

«Ну-ну, — подумала Аня. — Или на пламя паяльной лампы».

— В-третьих, при появлении «белого фона» человека охватывает необъяснимая паника, причем настолько сильная, что тебе хочется чуть ли не умереть, только чтобы этого не видеть.

Далее оказалось, так рассказывал Елене Петровне один знакомый кладоискатель, далеко не робкий, надо сказать, человек. Другой говорил, что, завидев «белый фон», он упал в обморок от страха. Третий попросту сошел с ума. А четвертый за несколько минут постарел лет на тридцать…

«Блин, пора сматываться! — думала Аня, храня на лице выражение предельного внимания и сосредоточенности. — Это же на час, не меньше». Диктофон бесшумно работал в сумочке, и Аня не выключала «Гурвиг» только ради того, чтобы доказать шефу его рабочее состояние.

— Если, душа моя, обратиться к древнерусской литературе, то можно найти немало описаний огня, горящего над кладами, — продолжала Елена Петровна. — Я думаю, что в те времена это было довольно распространенное мистическое явление. Например, в «Сказании о Борисе и Глебе» есть такой пассаж, — и она процитировала наизусть: — «Аще бо или серебро, или злато сокровенно будет под землею, то мнози видят огнь горящ на том месте — то диаволу показующу, сребролюбивых ради». Понятно, о чем тут речь, или перевести?

Аня вздохнула. «Вот блин, она еще и по фольклору специалистка!»

— Более или менее понятно, Елена Петровна! Нельзя ли ближе к делу? Я так понимаю, вы сами видели этот «белый фон»?

— Видела, душа моя, — кивнула Елена Петровна и пустилась в долгое подробное повествование о том, как соседи отвезли их с собачками к себе на дачу (это где-то под Рязанью), и там, гуляя однажды вечером недалеко от местного погоста, она увидела странное свечение. Ее охватил необъяснимый ужас и все такое, но она переборола себя и стала фотографировать. «Белый фон» то приближался, вгоняя ее в дрожь, то отдалялся, а ее собачки так выли, что просто караул.

Битый час Аня слушала эту ахинею; когда же речь зашла непосредственно о фотографиях, оказалось, что сняты они вовсе не мобильником, а обычной «мыльницей». Елена Петровна достала ее из шкафа и показала. Стального цвета китайский «Кодак», причем не из самых дешевых — с зумом.

— Хорошая машинка, — похвалила Аня.

— Доча подарила, — объяснила хозяйка, убирая фотоаппарат и доставая из шкафа же катушку с пленкой. — Тут, душа моя, так: первая половина пленки — мы с собачками, а вторая — то, о чем я рассказывала. Обязательно верни мне пленку, ладно?

— Конечно, Елена Петровна. Мы все проявим, распечатаем, и я вам принесу что получилось. У нас с этим строго.

— Ну и хорошо.

Аня встала и спрятала кассету в сумочку.

— С собачками пойдете сегодня гулять? — спросила она, меняя тему, и тут же пожалела об этом. Потому что хозяйка взялась рассказывать распорядок дня ее собачьего выводка, в какое время они гуляют, сколько раз какают, какой корм предпочитают и чем любят заниматься. Слушая все это, Аня кивала и думала, что приехала сюда совершенно напрасно. Ну да ведь шеф отправил, а его не пошлешь куда подальше. Ладно, она отдаст ему кассету — пусть, блин, слушает и сам решает, стоит ли связываться с этим «белым фоном». «НА БЕЛОМ ФОНЕ», — неплохое, между прочим, название.

Простившись с Еленой Петровной, Аня вышла на улицу и раскрыла над собой зонт. Уф! После квартиры, пропахшей Марсиком, Венчиком, Баксиком и Менчиком, было особенно приятно до самых глубин легких вдохнуть влажный вечерний воздух. Часы показывали 19.08; сеял затяжной дождь. Ну и лето! Итак, ее ждет дальняя дорога и крестовый король. Очень мило!

Аня, пожалуй, не отказалась бы от шаурмы, но этот район она знала плохо, а искать по такой погоде не хотелось. Ладно, поедет домой. Там недалеко от метро есть приличный гриль-бар, туда и заглянет.

Когда она спускалась в метро, замяукал в сумочке мобильник — пришло сообщение.

«Анна Егоровна, на ваш счет в Сбербанке переведено 100 000 рублей. В 23.00 выйдите на балкон. Ваш друг».

Обратный адрес отсутствовал. Она подумала, что это чья-то шутка, и только пожала плечами.

Или не шутка?

От ста тысяч Аня не отказалась бы, что и говорить. Да чего там от ста, она и от двадцати не отказалась бы. И потом, полчаса качаясь в переполненном вагоне метро, держась за поручень и глядя на свое отражение в стекле, Аня любовно обдумывала тему ста тысяч. Уж она нашла бы, на что их потратить!