Чтение онлайн

Пора было врать.

Вралось трудно и безвдохновенно. Я устала, и рядом со мной не было Эдмуса, чтобы меня вдохновить. Мать, конечно, могла установить новый олимпийский рекорд по деликатности, но при этом бросала такие немые взгляды… Они смотрелись тем более интересно, что бросались в перерывах между извлечением продуктов из пакетов.

Сметана — взгляд — колбаса — взгляд — второй вид колбасы — да что ж такое-то?

«Ну, если ты не хочешь говорить о своих знакомых — то хоть о нем– то расскажи!» — умоляли глаза мамы.

— Как я уже сказала, его зовут Веславом, — с вызовом выпалила и я ответ. Подумала и прибавила с еще большим вызовом: — Веслав Чумной.

Мама глубоко засунула руку в пакет, вытащила оттуда головку чеснока и глубокомысленно кивнула:

— Ты хочешь взять его фамилию?

Господи! Мало мне шуток Эдмуса, и она туда же. Вот прямо так всем не терпится вообразить умилительную картинку: я в подвенечном платье, ну, и Повелитель Тени… в парадной ветровке, да.

Чтобы представить себе эту церемонию, нужно быть полным антиклерикалом.

— Э… мы еще пока не настолько…

— Правильно, — мать с серьезным видом извлекла из второго пакета нарезанный батон. — Это еще нужно обдумать. Что лучше приготовить — салат «Оливье», или с ветчиной и сыром?

На этом моменте я зашла в тупик. К счастью, тут на кухне явился Андрий, заявил, что есть никто не хочет, потому что все очень устали, и незаметно уболтал маму до того, что она согласилась даже покинуть кухню — «посплетничать и посекретничать». Не знаю, может, от новичка все же есть польза?

Я оглядела владения, которые остались на мою долю. Пищевых владений было больше всего, и кое-какие из них просились внутрь. Не знаю, как остальные, а я была голодна зверски.

Только не трогать ничего из приправ. Моя родительница предпочитала готовить поострее и поароматнее, я с детства привыкла к тому, что ящики полны сушеными травами, а рядом с сиротливым пакетиком муки в шкафчике выстроилось восемь видов перцев. Но вот различить, где что — увольте. Лучше пошлите меня к Веславу в лабораторию.

Итак, я откопала на плите вчерашнюю котлетку, извлекла вилку, занесла ее как следует, нацелилась на объект…

И вилка, как будто я ее заставляла принять участие в убийстве, лебедем вылетела из рук. Металлическим таким. Четырехзубым.

«С кем не бывает», — подумало мое заторможенное «я» и извлекло из шкафчика кухонный снаряд номер два.

И вторая вилка тоже вылетела у меня из руки. Шлепнулась на стол, а когда я попыталась ее поймать — ускакала самым наглым образом.

«Федорино горе». Я подозрительно оглянулась: чашки или чайник сбегать покамест не собирались, но зато из приоткрытого ящичка под шумок уползли еще три вилки, две столовых ложки и одна мелкая, десертная. И все они стремились к…

— Что за Ха…

Потолку.

Какое-то время я наблюдала за хороводом столовых принадлежностей над моей головой, одновременно молясь, чтобы в этот момент на кухню не вернулась мама. Потом вилки и ложки немного успокоились и сложили, вне всякого сомнения, букву «К». Потом шустро перестроились в «А», и вот, вуаля, после пары секунд терпения я сложила в мозгу:

К-А-К В-Ы?

Действующая часть сознания отметила, что Веслав бы назвал вопрос дурным. Лично я в этот момент себя чувствовала как-то не очень. Например, потому, что по потолку квартиры моей мамы свободно разгуливали вилки. Которые контролировал, конечно, мощный маг металла. Который, опять-таки, уже дважды нам помог, поэтому, наверное, имел право задавать такие вопросы…

Вот только я понятия не имела, что ему ответить. Знать бы хоть, где он находится — и тогда ледяные узоры на потолке его квартиры обрисовали бы «Кто ты?»

Вилки еще несколько раз перестроились. Теперь они изображали цифры.

1-1-8.

Восьмерка далась с некоторым трудом.

— Гм? — усомнилась я вслух. — Что такое произошло в сто восемнадцатом? Или это номер дома?

Или не дома, а, скажем, аудитории? Например, в аудитории с таким номером нам постоянно читал лекции…

— Не может быть.

Огромное спасибо моему приобретенному самообладанию. Я сказала это шепотом, тогда как должна была орать.

Игнатский.

Кстати говоря, он и приходил всегда в 11:18, чтобы уж симметрично. В этом смысле он был болезненно точен. Опаздывал всегда на три минуты, и уже после двух лекций Игнатского все начали тратить эти три минуты именно на моральную подготовку к тому, что придется пережить…

— Но вы же…

Вилки ничего не торопились изображать. Тот, кто связался со мной, давал мне возможность подумать.

Маг по металлу. Шеф Светлого Отдела Канцелярии — адепт темной стихии! Но почему никто об этом не сплетничал… никто не заметил?

Потому что он никогда не пользовался стихией в присутствии других магов. Читал только теоретические дисциплины. А аура… у него аура светлого стихийника, но с серыми тонами — да!

Когда Эдмус впервые применил свою истинную стихию, я подумала, что такого оттенка не наблюдала у Игнатского. Это была правильная мысль. Во всех отношениях, потому что аура Игнатского вообще была ни на что не похожа.

И никто не заметил до сих пор. Я припомнила чуть вздрогнувшее, напряженное лицо шефа, когда автомобиль, который несся на меня, отвернул в сторону…

Сомнения, если они и были, испарились.

А тут еще вилки на потолке опять пришли в движение, поясняя мне, несмышленой, то, что я сама должна была знать:

С-т-и-х-и-и — н-и-ч-т-о.

Это он тоже говорил нам на лекциях. Что изначально стихии выбирают тех, кто склонен к свету, тьме, или колеблется. Но что человеку свойственно меняться: стихия остается при нем, а склонности уже другие. А особо ретивые светлые в этот момент фыркали, считая это бесплодными теориями… Они не знали, что шеф имел полное право на эти слова.

Значит, поэтому он и вмешался. Стихии — ничто. Невероятно, но, кажется, он поверил словам Веслава. А может, и моим.

Десертная ложечка наставительно стукнула по лбу, свалившись с потолка. Я отвлеклась, а буквы на потолке сменились уже в третий раз:

В-о-д-а.

Ну, конечно.

Я торопливо отвернула вентиль холодной воды и сунула руку под кран. Единая водная система. Теперь только найти Игнатского, который наверняка тоже контактирует с водой…

Трубы, потоки, вливающиеся новые ручьи… Игнатский неожиданно отыскался в туалете какого-то кафе.