Чтение онлайн

Вёльф подождал пока процессия выйдет, затем посмотрел на короля. Тот стоял с непроницаемым лицом и смотрел на двери, затем развернулся к премьеру и будничным голосом произнёс:

– К сожалению, я не смогу присутствовать на суде и казни, ты заменишь меня.

– Ваше Величество, не кажется ли вам, что сажать Терхенетар под замок...

– Это не менее верное решение, чем казнить мятежников и предателей. К тому же для неё это будет и полезно и безопасно. Веды продолжают копать себе яму, так что изолировав Терхенетар от них, мы сможем её оправдать. Если конечно она согласиться отказаться от своих любимиц и признать их вину.

Вёльф не стал продолжать разговор, а быстро составил документ, по которому перенимал все полномочия короля, пока тот будет отсутствовать.

– Я доверяю тебе, Генрих, надеюсь, ты оценишь это - пристально глядя в глаза премьера, сказал Илорен и наклонился к столу, чтобы подписать поданную бумагу. Затем поставил свою печать и передал её премьер-министру.

– Я благодарен тебе за доверие, Илорен, - поклонившись, искренне ответил Вёльф.

– Что же, до встречи.

– До встречи, Ваше Величество.

И они разошлись в разные стороны: премьер-министр к Залу Совета, а король к Госпоже Ведьме.

Перед покоями Терхенетар он ещё раз проинструктировал охрану, относительно домашнего ареста и приказал не впускать и не выпускать никого без его ведома. Затем вошёл к ведьме.

– А, наш правитель, чем обязана?

– Покажи на карте, куда мне ехать?

– Пойми, эта девушка не та за кого себя выдаёт, её нужно уничтожить.

– Мне надоело это слушать, Терхенетар!
– сорвался Илорен, потом провёл рукой по глазам и тихо, но напряжённо продолжил, - так что избавь меня и просто назови место. Возможно, я успею спасти хотя бы жизни ведам. Я не блефую - их убьют, всех.

Ведьма пристально посмотрела на него, потом, презрительно скривившись, подошла к карте, мозаикой выложенной у неё на стене и показала то место, где находилась будущая королева. Илорен достал свёрнутый экземпляр дорожной карты и отметил его, потом ни слова не говоря, вышел и вскоре уже скакал спасать свою невесту.

Вёльф провёл время до суда в хлопотах. Заседание совета он ограничил до одного часа, всё остальное время у него заняли личные дела.

На главной площади уже приготовили эшафот, на котором были поставлены гильотина для барона и по четыре виселицы по бокам от неё для людей более низкого происхождения, таково было распоряжение монарха. Проходя мимо этих сооружений, все трепетали внутренне, надеясь на благополучный исход и в то же время испытывая некоторую потребность в кровавом завершении этого дня, в который, как и во все предыдущие жизнь набивала себе цену чередой похорон и ожиданием казней.

– В конце концов, это из-за таких вот мы теперь все должны страдать - говорили одни горожане, поощряя решение правительства относительно нераскаявшихся бунтовщиков.

– И правильно - вторили другие, - вон Привратника пожалели, и теперь он напустил к нам монстров вместе с этими сумасбродными ведами.

– Ах, не произносите при мне это слово, - отвечали третьи, - вот кого надо бы первыми возвести на эту сцену.

Так рассуждала толпа, стоя неподалёку от здания суда, построенного когда-то для решения бытовых вопросов особенно эмоциональной части населения, склонной к активной гражданской деятельности. Только во время рассмотрения дела Морта здесь звучало слово убийство, но это было очень давно и в тот раз присутствовали и сам король и Госпожа Ведьма, а дело рассматривал Совет. С этого дня подобные преступления становились частью стандартной судебной практики и решались обычным составом судебной коллегии, которая выглядела бледнее преступников, страшась необходимости вынести смертный приговор.

Итак, всё было готово. Заняли свои места обвиняемые, судьи, присяжные, зрители, обвинитель и адвокат. Слушание началось, и кто-то упал с подоконника в окно, неподалёку от присяжных, втиснутый напиравшей с улицы толпой, не успевшей занять места в зале. Напряжённую тишину разорвало нервным смехом присутствующих, оплошавший зритель, которому невозможно было ни найти места внутри, ни вернуться на подоконник, уже занятый кем-то другим, был выведен охраной. Главный судья, неестественно грозно хмурясь, постучал молотком и призвал к соблюдению приличий, строго посмотрел на уверенных в своём праве "форточников", безмятежно торчавших в окнах и начал слушание. Обвинитель степенно поднялся и сделал трагичное лицо, как на театре, а потом заговорил:

– Господа, соотечественники, друзья и соратники, обращаюсь к вам со словами сочувствия. Ибо есть среди нас те, кто покусился на наши устои, на всё то доброе и светлое, что составляло нашу бессмертную жизнь. Эти люди, которые сидят перед нами на скамье подсудимых, вероломно напали на двух молодых женщин и юношу...

В народе попереглядывались, припоминая что "юноша", по общему мнению, был убийцей и бывшим гвардейцем, а одна из молодых женщин была ведой и не самой популярной в народе, но в целом обличительная речь удовлетворяла, и никто не стал прерывать.

– Напали, как дикари, с подручными орудиями, посреди города и это при том, что одна из женщин была нашей будущей королевой, а значит и гарантом процветания нашего Мира. Помимо прочего, были совершены и другие нападения и есть все основания полагать, что это действия одной подпольной организации, поставившей своей целью уничтожение нашего Королевства. Все мы знаем о тех ужасных событиях, которые произошли в последние чёрные дни, не стану повторять то, что каждый из нас и без того обсудил многократно с друзьями. Напомню лишь, что именно с этих ужасных нападений началась гибель нашего вечного беспечного счастья.
– На последних словах у обвинителя проступили слёзы, у него месяц назад родилась дочь, названная Аетерна (Вечная) и об этом знал весь город. И многие всхлипнули на последних словах и зааплодировали ему, выражая сочувствие и солидарность.

Но тут слово взял барон, не обращая внимания на призывы судьи дождаться, когда его спросят.

– Я скоро могу лишиться даже той призрачной надежды на ваше вечное беспечное счастье, которая ещё теплится в этом Мире и городишке, к населению которого я имею честь не принадлежать, так что не собираюсь ждать.
– Громко, как всегда, проговорил Магор. Его слова ожидаемо вызвали негодование, но голос барона без усилий перекрывал этот шум.
– Я узнал о происхождении наших любимых правителей, так вот малоуважаемая Госпожа Ведьма была деревенской шаманкой из какой-то горной глуши в мире людей, а Илорен всего лишь ловец жемчуга.

Не известно, какой реакции ожидал барон, но вместо осуждения горожане с восторгом приняли эти новости. По толпе бежал восхищённый шёпот: "по королю всегда было видно, что он обычный парень, всегда добрый и каждому улыбается на празднествах", " если бы был одним из этих, особенных, то этот горлопан избежал бы заслуженной участи", " зато ведьма какова, сколько гонору в деревенской шаманке, да ещё титул себе такой придумала - Госпожа, вот её бы к этому обличителю в пару". Всем нравилась мысль о том, что правитель человек из народа, это словно приближало их самих к трону и Илорена полюбили ещё сильнее, а неприязнь к барону только усилилась.

Магор с презрением оглядел толпу, и взгляд его задержался на безразличном ко всему лице Вёльфа, сидевшего в первом ряду и разглядывавшего росписи потолка. Судья, с трудом добившийся тишины в зале, ещё раз попросил подсудимого соблюдать порядок, если он хочет иметь возможность оправдаться перед судом и спасти свою жизнь. Но барон и в этот раз перебил увещевания и громко произнёс:

– Я не собираюсь оправдываться. Моя судьба уже решена и все здесь ждут необычайного зрелища нынче вечером. Я признаюсь в том, что нападение на очередную безродную смертную на площади было совершенно по моему наущению, это я подпоил и натравил на неё людей. И считаю, что поступил правильно. Король сделал из дворца базар, над нами стоят простолюдины, не знающие толк в государственном управлении, поэтому ничего не делается для процветания мира и возвращения ему первоначального вида без всяких смертных и вед, которые тащат сюда подружек, в то время как мы задыхаемся тут в пыли. Все, кто хочет вернуть золотой век должны восстать...