Чтение онлайн

Елизавета мысленно благодарила Бога. Она была рада, что наконец, ей было позволено хоть что-то дать Генриху. И она не собиралась роптать: когда он сможет прийти, тогда и придет. Сейчас боль покинула ее, и у нее появилось ощущение, будто она вознеслась на небеса, а ее мать отдернула портьеру на кровати, чтобы Елизавета могла посмотреть на маленькое краснолицее существо, которое орет во весь рот в ответ на щипки врачей.

А когда дверь распахнулась настежь и в комнату вошел король, его глаза устремились на этот драгоценный сверток, который спокойно лежал на коленях у Метти, сидевшей перед камином, и в глазах Генриха сверкнуло торжество человека, который наконец, завершил какое-то рискованное дело, Елизавета подумала: «Если я хочу хоть раз в жизни увидеть волнение на лице Генри, мне нужно посмотреть на него именно сейчас».

— Он родился раньше времени, но врачи говорят, что, несмотря на это, он вполне здоров. Нужно все подготовить для его крещения в Вестминстере, — сказала Маргарита.

— Да, — согласился Генрих. Затем, с неохотой оторвавшись от созерцания сына, он стремительно подошел к постели Елизаветы.

— И для коронации моей жены в Лондоне, — добавил он, поднося к губам ее слабую руку.

Он честный человек, привыкший платить долги, но очень осторожный, нашептывал ей в ухо дьявол: «Нет наследника — нет коронации». И эти нелепые слова стучали у нее в голове до тех пор, пока на середине ее речи, обращенной к самой себе она не уснула. Наутро, когда она проснулась, сестры уже были тут как тут. Взгляд Елизаветы сразу же устремился в сторону камина. Там сидела Кэтрин, которая усердно, со знанием дела, раскачивала резную колыбель а маленькая Бриджит смотрела круглыми любопытными глазками на того, кто в ней спал.

— Дорогая Бесс! — воскликнула Сесиль, заметив, что Елизавета пошевелилась. — Как же долго ты спала! Тебе лучше?

— Намного лучше, — улыбнулась Елизавета. — А где графиня?

— Отдыхает, — сказала Энн, усевшись с другой стороны огромной кровати. — Ей следует иногда отдыхать.

Они с пониманием посмотрели друг на друга и рассмеялись.

— Моя свекровь — сама доброта, — лениво протянула Елизавета. — Мне кажется, будто я снова дома. Если бы еще тут могли оказаться Нед и Дикон…

— А король доволен? — быстро спросила Сесиль, заметив слезы в ее глазах.

— О, очень доволен! — ответила Елизавета, смаргивая слезы. — Прикажи кому-нибудь отдернуть шторы и впустить в комнату солнце.

— Снова колокола зазвонили, — сказала Сесиль и потянулась за виноградом, который прислал король. — В Соборе готовят грандиозные крестины, а епископ и все члены капитула собираются облачиться в свои лучшие одеяния.

— Мне кажется, тут не обошлось без участия матери короля, — хмыкнула Энн.

Бдительная Метти вежливо предложила Кэтрин отдохнуть от добровольно взятой на себя роли няньки, поскольку она чересчур уж рьяно принялась paскачивать колыбель, и та присоединилась к общей компании.

— Он чудесный ребенок, Бесс, — сказала она. — Но вы уверены, что он наш?

— Конечно, он ведь сын Бесс, — рассмеялись они. — Как может быть иначе?

— Тогда почему, — серьезно спросила она, по очереди оглядывая их прически, — у него темные волосы?

Елизавета протянула руку и подтащила свою маленькую сестру к себе поближе, пока кончик ее любопытного носика не оказался рядом с роскошными розами, вышитыми на одеяле. Она уже сама заметила это и поняла, что Бог не захотел, чтобы ее сын походил на Дикона.

— У его отца, нашего короля, темные волосы, — объяснила она.

— А королю он тоже принадлежит? — не отставала Кэтрин.

— Конечно, дурочка! — сказала Энн.

— В таком случае его тоже назовут Генрихом?

— Нет, куколка моя, не думаю, — ответила Елизавета, которая ждала этого вопроса.

— Не Генрих?! — воскликнули две взрослые сестры. — Тогда как же еще его могут назвать?

Елизавета немного приподнялась на подушках.

— Я сейчас припоминаю, что говорил король… перед тем, как я уснула. Он хочет назвать его Артуром.

Все в комнате замерли от удивления. Даже ее служанки застыли на месте.

— Но мы не слышали, чтобы в нашем роду был какой-нибудь Артур, — возразила Энн, выражая общее мнение.

— Нет, не было, — печально вздохнула молодая мать.

— Тогда почему?

— У него был предок, который жил здесь. Добрый король Артур, у которого за круглым столом собирались рыцари. Да вы наверняка знаете, — в голосе Елизаветы послышалось раздражение, потому что она уже начала уставать от разговора, до и сама была Удивлена решением мужа не меньше их. — Знамена с огненным драконом, его валлийские предки… Их родословная идет от самого первого короля…

— Ладно, бедная наша. Отдохни-ка ты лучше и постарайся не разговаривать. Мы видим, что ты, как и мы, не в восторге от этого имени, — попыталась успокоить ее Энн, которая принесла розовой воды чтобы смочить ей лоб.

А Сесиль, схватив еще одну виноградинку, неожиданно захихикала.

— В конце концов, Бесс должна радоваться, что ему не пришло в голову назвать бедное дитя Кадвалладером! — заявила она без тени почтения к королю.

Когда Елизавета поселилась в Шин — одном из самых живописных мест по течению Темзы, она решила, что здесь наконец, будет ее настоящий дом. Генрих почти целиком перестроил старинный замок, и теперь он приобрел нарядный вид. Стены покрывали вьющиеся растения, башенки и огромные решетчатые окна, сверкающие на солнце, радовали глаз входящего, и им с матерью нравился этот замок больше, чем все остальные. Они назвали его своим родовым имением Ричмонд. «Здесь я проведу свои дни и буду воспитывать детей после того, как меня коронуют в Лондоне», — думала Елизавета.

Однако, несмотря на свое торжественное обещание, Генрих не торопился короновать ее. Сначала это было невозможно, потому что после родов у нее началась жестокая горячка. А теперь, в разгар лета, когда она находилась всего в нескольких милях от Лондона, из-за отсрочки коронации все ее друзья-йоркисты ополчились против короля и принялись шептаться по углам. Особенно усердствовал Дорсет, Ловелл и ее кузен, молодой одаренный граф Линкольн, который, будучи сыном одной из сестер Эдуарда Четвертого, считался наследником престола до того, как родился Артур Тюдор. Опасность исходила и от матери Елизаветы, которая пустила в ход свой острый язычок и начала высмеивать Генриха, как прежде высмеивала Ричарда. Она заманивала в свои сети неосторожных слушателей, приглашая их в уютные апартаменты, отведенные ей Ричардом, чтобы позлословить о короле.

— Только бы она не принялась за старое, — озабоченно сказала Елизавета, уединившись в своих апартаментах.

— Пусть тебя не беспокоят ее колкости, потому что она уже потеряла свою силу, — успокаивала ее Цецилия. — Она ничего не в состоянии сделать.

— Сама — конечно, — согласилась Елизавета. — Но мне не нравится, что Дорсет и мой кузен Линкольн приводят к ней своих друзей посплетничать о короле, когда неотложные государственные дела заставляют его уехать в Вестминстер. А Генрих слишком часто бывает в отлучке.