Чтение онлайн

— По-моему, это все из-за того молодого ирландца, — заметила Джейн Стеффорд, у которой была возможность узнавать новости от своего брата.

— Какого молодого ирландца? — спросила Елизавета.

— Того, из-за которого разгорелся весь сыр-бор, — сказала Джейн, полагая, что сестры в курсе дела.

— Какой сыр-бор? Кто этот человек, Джейн? — недоуменно воскликнула Цецилия.

— Мы бы и сами хотели это знать, мадам, — весело ответила Джейн, рассматривая вышивку на королевских шелках. — Вначале все решили, что он — молодой герцог Ричард Йорк, который…

Сесиль больно наступила ей на ногу, и она тут же запнулась и покраснела, сообразив, что сказала глупость.

— А теперь все говорят, что он кузен вашей светлости, граф Уорвик, — поспешно добавила она.

Возникла неловкая пауза, во время которой ни одна из них не решалась поднять глаза на королеву, лицо которой сначала озарила безумная надежда, потом исказило горькое разочарование. Теперь на нем было написано недоумение.

— Но наш кузен в Тауэре, — сказала Сесиль.

— Он мог сбежать оттуда, — возразила Джейн, от смущения упрямо продолжавшая твердить свое.

— Сбежать из Тауэра! — воскликнула Елизавета, иронично усмехнувшись. — Ну, ты и сказала, Джейн! Как только за спиной узника захлопнутся ворота и опустится решетка, он едва ли сможет когда-нибудь выбраться оттуда, как бы он этого ни хотел. И ни один здравомыслящий человек не поверит, что Уорвик, это простодушное создание, уехал в Ирландию без разрешения короля.

Но оказалось, что многие в это верят. Может быть, потому, что им хотелось верить, или потому, что Белая роза корнями проросла в их сердцах. Дошло до смешного: многие не желали высаживать в своих садах красные розы! Несмотря на то, что Генрих старался добросовестно управлять страной, они все равно мечтали вернуть на трон безалаберного Йорка.

— Генрих говорил, что претенденты обязательно появятся, — сказала его жена и с гордо поднятой головой прошествовала к своей раме с вышиванием. Ей очень хотелось спросить мужа, что он знает об этом, но он хранил молчание, а она считала ниже своего достоинства черпать подобные сведения от такой сплетницы, как Джейн.

Вместо этого она пошла к своей матери, полагая, что ее интересы должны совпадать с интересами дочери.

— Как ты считаешь, наверное, нет никаких оснований верить в слухи о том, что Дикон жив… — начала она, потому что после неосторожных слов Джейн не могла думать ни о чем другом.

— Ни малейших, — ответила вдовствующая королева. — Этот молодой человек выдает себя именно за Уорвика. Если его мошенничество ни к чему не приведет, то вся эта история должна, по крайней мере, разоблачить твоего скрытного мужа. Уже несколько недель никто не видел юного Эдварда Уорвика. Я убеждена, что Генрих нисколько не лучше твоего дяди и, возможно, умертвил Уорвика, как Ричард умертвил твоих братьев!

— Уверена, что он не способен на это, — в отчаянии возразила Елизавета. — Генрих очень… просвещенный человек.

— Очень осторожный — возможно, — пожала плечами вдовствующая королева. — Он догадывается об участии в этом деле Дорсета?

Заметив тревогу в проницательных темных глазах матери, Елизавета полностью уверилась в том, что и она, и Дорсет связаны с появлением «претендента».

— Он ни разу не упоминал ни о чем подобном, — холодно ответила Елизавета.

— Ни разу не говорил об этом с тобой? Со своей женой? Даже в постели? А этот комедиант, этот выскочка уже коронован в Дублине! — повысила голос вудвилльская дама. — Неудивительно, что ты никак не дождешься, когда он соизволит короновать тебя.

Чувствуя гнев и обиду, Елизавета решила заставить Генриха сказать ей правду. Услышав от лорда Стенли, что он инспектирует войска в Блэкхите, она сама встретила его у реки, когда он вернулся.

— Это потому, что Уорвика короновали в Ирландии, ты так спешно поднимаешь войска? — спросила она удивленного мужа, как только тот сошел на берег.

Он бросил на нее недоуменный — нет, скорее, неприязненный взгляд. Неприязненный, возможно, потому, что она вздумала покушаться на независимость его решений.

— Мой уполномоченный в тех краях, граф Килдэр, счел уместным устроить эту дурацкую церемонию с двойником Уорвика, — сказал он и резко повернулся, чтобы отдать приказ капитану барки.

Но от Елизаветы не так просто было отделаться.

— Ты бы мог сам рассказать мне об этом! Я не какая-нибудь лавочница из Истчипа, которая только и знает, что питается сплетнями! — выговаривала она, догнав его и шагая с ним в ногу по садовой дорожке, ведущей в замок.

— Зачем тебя волновать, когда ты еще не совсем здорова? — возразил он.

— Ты имеешь в виду горячку, о которой я уже почти забыла? — горько усмехнулась она. — Думаешь, мне пошло на пользу, что я впервые узнала обо всем чуть ли не от собственных служанок?

— В любом случае в этой истории много вздора. Елизавета с уничтожающей невозмутимостью

оглядела его с ног до головы.

— И поэтому ты надел на себя доспехи?

— Я вооружаюсь против таких, как Ловелл и твой кузен, которые ели мой хлеб, а теперь поддерживают самозванца и собирают огромное наемное войско, — огрызнулся Генрих, не замедляя шага. — А, кроме того, — добавил он с каким-то особым удовольствием, — моему казначею придется разобраться с дамой, чей изобретательный ум придумал всю эту опасную белиберду.

Елизавета поняла, что он говорит о ее матери — и, наверное, у него есть для этого основания. Она промолчала в ответ, стараясь не отставать от него. Но дойдя до садовой решетки, она схватила его за руку.

— Так кто же этот претендент? — спросила она, все еще думая о своем умершем брате. Возникшая надежда не хотела умирать.

К ее облегчению, у Генриха, похоже, не было ни малейших сомнений на этот счет.

— Это пятнадцатилетний юнец по имени Ламберт Симнел. Сын одного преуспевающего торговца из Оксфорда. Булочник, насколько я знаю.

— Булочник, который выдает себя за Плантагенета!

— Не он в этом виноват. Я не против того, чтобы народ изучал грамоту, но его родители дали ему образование, которое не соответствует его положению. Его наставник хитер и честолюбив, и, возможно, его подкупили. По-моему, к этому делу причастна и твоя тетя Маргарита Бургундская. Она до такой степени обожала твоего отца, что непременно приложит руку к тому, что может навредить мне.

— Насколько же легковерны люди…

— Да, они могут поверить в самые невероятные вещи. Похоже, даже в лондонцах зашевелилось сомнение, судя по хмурым физиономиям, которые мне попадались на улицах. Кажется, Симнел такой же стройный и светловолосый, как все в вашем роду. Естественно, что мои враги именно на нем остановили свой выбор.