Чтение онлайн

— Из вас вышла бы прекрасная аббатиса! Вы похожи на святую в витраже, но вы могли бы понять любые странные поступки ваших послушниц!

— Вы сказали мне самое приятное, из всего, на что я могла надеяться! — засмеялась Маргарита Бофорт. Она повернулась и поцеловала свою невестку. — Но у меня нет к этому призвания. Или, если говорить точнее, я слишком люблю жизнь. И в то же время мне часто хочется мира и тишины, чтобы заниматься тем, что важно для меня. При дворе это делать невозможно. Мне хотелось познать мир глубже, сделать свою духовную жизнь интереснее.

— Но вы верующая! Вы так много сделали, строя колледжи в Оксфорде и Кембридже! Вы помогаете мистеру Секстону выпускать все новые книги!

— Мне хотелось бы, чтобы возможность учиться была не только у знати, чтобы учение было доступно всем.

— Вы считаете, что тогда этими людьми будет легче управлять? — улыбнулась практичная королева.

— Нет, но у них есть право учиться. Я горжусь тем, что Генрих помогает улучшить условия жизни простых людей.

— Мне кажется, он это делает, потому что таким образом подрывает власть баронов и чувствует себя в большей безопасности, — улыбнулась жена. — Как вы считаете, он добьется успеха как правитель?

— Я в этом совершенно уверена, — ответила графиня. — Понимаете, наша новая династия Тюдоров хочет сделать что-то новое. Генрих не может надеяться только на свою королевскую кровь, и ему приходится работать сверх меры, даже больше, чем любому его подданному. Англия и Уэльс только выиграют от этого. Я и многие другие, кто старался объединить две ветви — Ланкастеров и Йорков, считают, что у нашей страны будет время зализать раны и зажить нормальной жизнью. Ради этого умер бедный Букингем. Я вас умоляю, моя дорогая Бесс, если даже вы не будете счастливы в замужестве, вы должны видеть в нем нечто большее, чем союз, сожительство двух людей. Я молю вас использовать свой ум и терпение, чтобы весь мир видел в вашем браке образец идеальной королевской четы.

Когда Елизавета вернулась в свои апартаменты, она была полна благих намерений. Услышав смех, она, к своему удовольствию, увидела, что Генрих постарался сделать шаг к примирению. Хотя он и не понял, как сильно обидел ее, он прислал ей подарок в честь примирения. Ее смеющиеся сестры с удовольствием окружили этот живой подарок. «Я так старался заниматься важными делами, что забыл: королеве следует иметь шута, — писал он в письме, переданном ей. — Мой посланник хоть и мал ростом, но обладает умом и остроумием. Кроме того, в его сердце уэльсца много музыки, которую вы обожаете».

Елизавета приняла подарок. Она была довольна, что Генрих оказался незлопамятным, и оценила эту его черту. Посмотрев на маленького шута, она прочитала в его грустных глазах, как он мудр.

— Как же мы станем называть тебя? — спросила она после того, как он спел им о своих родных холмах. Он очень умело извлекал грустные звуки из своей лютни, украшенной лентами.

— Ваше Величество, наверное, меня стоит называть королевским дурачком! — заметил он, сидя перед ней на корточках, как преданный пес.

— Но у всех должно быть имя, — настаивала Кэтрин. — Ей больше нравились его шуточки, чем музыка. Маленький человечек наклонил свою огромную голову набок, смело посмотрел на королеву и храбро, как положено шутам, сказал:

— Часто возлюбленные посылают своим любимым подарки, чтобы залатать последствия ссоры. Я желаю вам всего наилучшего и стану этой заплаткой, лоскутком.

— Тогда мы и назовем тебя Заплаткой, — согласилась Елизавета. Она улыбнулась ему, и это стало началом их долгой и странной дружбы.

Заплатка стал преданно служить ей. Он беззлобно подшучивал над ее придворными дамами, днем иногда колко шутил, а по вечерам успокаивал ее своим пением, когда она сидела одна и дожидалась мужа. Елизавета в знак примирения обещала Генриху родить еще одного ребенка.

— Будем надеяться, что это будет еще один сын, — сказал он, нежно целуя ее.

— Да, было бы замечательно, если бы у нас родился еще один мальчик, — согласилась она. — Им было бы так хорошо вдвоем.

Генрих посмотрел на нее. Она была доброй и внимательной, но иногда вдруг начинала говорить что-то непонятное. Он не всегда понимал ее. Он знал многое, но не старался постичь особенности женского мышления. И Елизавета поняла, что может говорить, что вздумается, и стала пользоваться этим.

Ей снова пришлось пройти через достаточно сложные роды, но на этот раз Генрих настоял, чтобы она рожала в Вестминстере, чтобы угодить жителям Лондона. Им не понравилось, что наследник был рожден в Винчестере. На этот раз родилась девочка. Они назвали ее в честь матери короля Маргаритой.

Генрих очень старался показать свою любовь к дочери, ему не всегда это удавалось, но он очень старался. Для Елизаветы это были спокойные годы, и она много занималась семьей. Подрастали дети, много времени занимало выполнение королевских обязанностей.

В Винздоре проходила пышная церемония фестиваля Ордена Подвязки. Были волнения по поводу замужества ее сестер. Самым главным, видимо, все же был брак ее тетки Кэтрин, вдовы Букингема, с дядей короля Джаспером. Елизавета немного расстроилась, когда Генрих ради политических амбиций пытался склонить Томаса Стеффорда, так любившего ее, к женитьбе на наследнице Бретани. Казалось, весь сезон прошел под знаком браков.

Елизавета вздохнула, когда наступила весна. Она так любила солнце и загородную жизнь.

— У меня все важные события происходят зимой. Мой брак, коронация… И даже дети у меня рождаются зимой.

Но наконец в жизни Елизаветы наступило счастливое летнее время — ив июне в Гринвиче было рождено ее дитя. На этот раз она рожала в более простой обстановке — окна ее комнаты, выходящие в сады, были открыты. Она так любила эти сады, тянувшиеся вдоль берега реки. Младенец был рыжий, здоровый, с хорошим аппетитом. С того момента, когда старая Метти положила дитя ей на руки, Елизавета безумно полюбила его, и ей стало гораздо легче выносить разочарования своего брака.

— Он из нашего рода! — воскликнула Сесиль. (Она сама уже стала мамашей.) — И он совершенно не похож на короля!

— Я всегда мечтала о таком мальчишке, — прошептала Елизавета. Она крепко прижала дитя к груди.

— Ты знаешь, Сесиль, стыдно признаться: мне бесконечно дорог мой первенец, но когда мне в первый раз показали Артура, я была разочарована, потому что он не походил ни на Неда, ни на Дикона.

— А этот будет похож на высокого красавца Неда, — заметила Сесиль. Она внимательно рассматривала сморщенное красное личико младенца. — Мне кажется, он будет даже выше их. Бесс, ты только посмотри на его ручки и ножки! Уже решено, как его назовут?