Чтение онлайн

Разве камни обладают электропроводностью?

Любопытненько.

– Иван Иванович, а для чего их поставили? Это какое-то священное место? Наверняка у этих камней было какое-то совершенно особенное предназначение.

Бухгалтер на минутку задумался, а потом странно на меня посмотрев ответил:

– Вы правы, Элла. Предназначение особенное. Я бы даже сказал исключительное. Вот посмотрите сюда, — мужчина присел на корточки и, когда я последовала его примеру, обратил мое внимание на высеченный прямо на породе символ — хитросплетения линий, заключенных в четко очерченный круг, — Видите? Это древняя руна — символ перемещений.

О, как!

– Во времени что ли? — хохотнула я и тут же заткнулась — Иваныч посмотрел на меня строго, даже с какой-то злостью.

– Между параллельными мирами, — совершенно серьезно заявил он, поднимаясь, — Для нас это почти символ новой жизни, которую мы можем получить в этом мире.

Честно сказать?

Я бы поржала на досуге, если кто-то другой сказал и в другом месте.

А сейчас глядя строгие глаза еврея, которые внезапно стали казаться бездонными словно колодца, было как-то не до смеха.

– Кхе-кхе, — закашлялась я, потому что горле внезапно запершило, — Я могу я узнать, что вы подразумеваете под словом «мы»?

– Он имеет в виду нас, — внезапно раздался за спиной голос Дусечки, и я, подпрыгнув в немом испуге, обернулась, — Иномирян.

— Евдокия Прокофьевна, нельзя же так подкрадываться! — возмутилась, не совсем вникнув в смысл слов женщины, — У меня чуть разрыв сердца не случился.

Дусечка не ответила.

Ее фигура пришла в движение и вышла из тени.

Что за черт? Куда подевалось солнце?

Посмотрела на небо — небесное светило заволокло черными непроглядными тучами.

— Что? Уже испугалась Эллочка, — издевательский голос женщины вызвал целый табун трусливых мурашек по спине.

И не только голос…

Дуся выглядела как-то иначе.

Длинное черное платье с высоким разрезом до середины бедра, обтянуло тонкую талию и плавную линию бедер, впечатляюще открытый бюст. Блестящие рыжие локоны разметались по обнаженным плечам.

Как? Она же еще утром была толстой теткой под пятьдесят!

Не могла же Дуся сделать экстренную липосакцию и подтяжку лица?

Молодое лицо преобразившейся Евдокии Прокофьевны прямо таки светилось от нескрываемого злорадства. Ей явно нравилась моя полуобморочная реакция на такое, явно не совсем нормальное, преображение.

«Вот стервозина!» — подумала Язва, которая в последнее время все чаще пробуждалась во мне.

В отличие от своей непутевой хозяйки она обладала обостренным чувством справедливости и ненавидела вот таких вот зарвавшихся субъектов.

Доведите Элку до ручки, и предохранители перегорят, выпуская на волю язвительную, непокорную и взрывную сторону ее характера.

Чего эта Дусечка на меня взъелась?

Я ж ей ничего не сделала!

Именно осознание кощунственной несправедливости по отношению ко мне заставило горделиво выпрямить спину, растянуть губы в холодной улыбке и спокойно произнести:

– А что это вы Евдокия Прокофъевна по лесу полуголая шастаете? Я, конечно, понимаю вас — похвалиться липосакцией хочется. Дорого заплатили? Телефончиком поделитесь? У меня подружка тоже сделать хотела.

А в ответ ласкающее слух молчание…

Что не ожидали? Я тоже кусаться умею.

— Вы, Дусечка, поймите меня правильно. Я же о вас беспокоюсь. Простудитесь, заболеете, а потом больничный и увольнение. Да-да, сейчас нигде не держат постоянно болеющих работников. А у вас, простите, тут явно без «хроники» не обойдется.

Мне показалось или Иваныч сзади смешком подавился?

Звезда нанопластики, выпучив густо накрашенные глазищи, казалось, сейчас испепелит меня ненавидящим взглядом. Еще чуть-чуть и кинется, как самая настоящая кобра.

Уперла руки в бока и ответила ей кривой ухмылкой.

— Так что вы про параллельные миры рассказывали, — я прямо сама деловитость сегодня.

— Видите ли Эллочка, позвольте я буду называть вас так, — подал голос Иван Иванович, предусмотрительно занимая место между мной и Дусечкой, разрывая контакт взглядов, — Земля не единственный мир во вселенной. Существует множество параллельных миров, которые, так или иначе взаимодействуют через разрывы между реальностями. Врата — это и есть разрыв. Мы же называем его Межа.

Стою я смотрю на умное лицо Иваныча и уточняю…так на всякий случай:

— Разрывы?

Мужчина кивает.

— Между реальностями?

Теперь коллеге уже поддакивает Дусечка.

Делаю предусмотрительно два шага назад и осторожно спрашиваю:

— А вы, случайненько, вчера не выпивали?

Иван Иванович тяжко вздохнул, а Дуся рассерженно топнув ногой заявила:

— Так! Эванар, мне все это надоело. Давай передам этой дуре ключи и домой. В отпуск хочу. Мне Витя еще в прошлом десятилетии обещал.

— Что? Кого это ты дурой назвала?! — возмутилась я.

Но мой вопль потонул в громогласном:

— Как домой? А служба?! Ты же не можешь нас бросить без подмены?

Иван Иванович кинулся было к Дусе, но она, ловко обогнув неповоротливого еврея, схватила меня за руку в районе локтя и, несмотря на мои отчаянные попытки вырваться, стала задирать рукав куртки, которая никак не хотела поддаваться.

Яростный рывок и порванный рукав под мой тихий писк грустно обвисает.

Зрачки рыжеволосой женщины горят ярким огнем и у меня против воли темнее в глазах. К голой руке прижимается ее обнаженный локоть и меня мгновенно простреливает острой болью.

Твою мать! Как же жжется.

Открываю газа, и передо мной предстает поистине фантастическая картина: камни-сферы начинают мерцать ярко-синим неоновым светом.

— Что за фигня? — бормочу я, наблюдая, как Дуся с будничным видом достает из декольте красненькую книжечку пропуска и торжественно вручает Иванычу.

— Оривидерчи, — махает ручкой женщина.

Неоновый счет становится еще насыщенней, когда она входит в образовавшийся треугольник, а потом яркая вспышка и меня чуть не сбивает с ног резкий порыв ветра вперемешку с жухлой листвой.