Элка и Повелитель Тьмы. Подстава для темного
Шрифт:
— Не нравится? — мгновенно скис Ваня, — А Костик сказал, что будет круто!
— Да, как тебе сказать, — сипло выдавила я, пытаясь истерически не заржать, глядя на красочное изображение не то Князя Тьмы, не то самого Люцифера.
Ни хухры мухры, а прямая транспортировка в ад.
И самое главное надпись! Надпись-то старую оставили.
Прямо промеж витиеватых рогов антихриста:
«Светлый путь в Вечность»
Просто пипец какой светлый на такой-то прокаченной тачке!
— У нас и раньше клиентов было раз два и обчелся, а с такой рекламой и вовсе не будет. Жить на что будем? — покосилась на явно не догоняющего рогатика.
— Но Костя сказал…
— Нашел кого слушать. Маркетологи…блин…
Они еще и адского пламени добавили для полного попадания в образ.
Сказать, что на дорогах города мы стали гвоздем программы, ничего не сказать. На нас засматривались люди на тротуарах, молодежь в автобусах фотографировала и снимала видео, водители сигналили. Один товарищ, явно с Костиком одной «веры», уступил дорогу и, опустив окно, показал большой палец вверх.
— Крутяк, чуваки!
Нас даже гаишники останавливали на всех постах.
Что бы поржать и сфоткаться…
Слава богу, стекла у катафалка наглухо тонированные, и не видно наших с Ваньком обалдевших рож — реакция на такой ажиотаж к нашему катафалку.
— Приехали, — сказал бес и у меня вырвался облегченный вздох.
— Двадцать минут позора и мы дома, — меланхолично заметила я, окидывая взглядом уже знакомую сталинку.
— Что? — не понял Ваня.
— А, проехали, — махнула и потопала в поезд, качая головой на брошенное в спину:
— Не понял? Что мы проехали?
Иногда я забываю, что Ваня не местный и порой наша сленговая речь для него полнейшая абракадабра.
В прошлый раз, пребывая в состоянии нервного стресса, я не запомнила расположение квартиры. Пришлось ориентироваться на двери. Почти везде были старые, а у Виктора новая, модная и явно дорогая.
— Вот! Точно эта, — объявила я, когда мы добрались до третьего этажа.
— Ты уверена? — странно напрягся Ваня.
Я кивнула и только сейчас поняла, причину его нерешительности.
Мало того, что дверь была приоткрыта, так еще оттуда отчетливо слышался хор из мужских голосов, которые…пели?
«Только мы с конем по полю идем…»
Мы с Ваньком недоуменно переглянулись, и он, осторожно распахнув дверь, вошел внутрь, настороженно озираясь по сторонам.
Я хвостиком шмыгнула следом и на цыпочках покра
Ни хухры мухры, а прямая транспортировка в ад.
И самое главное надпись! Надпись-то старую оставили.
Прямо промеж витиеватых рогов антихриста:
«Светлый путь в Вечность»
Просто пипец какой светлый на такой-то прокаченной тачке!
— У нас и раньше клиентов было раз два и обчелся, а с такой рекламой и вовсе не будет. Жить на что будем? — покосилась на явно не догоняющего рогатика.
— Но Костя сказал…
— Нашел кого слушать. Маркетологи…блин…
Они еще и адского пламени добавили для полного попадания в образ.
Сказать, что на дорогах города мы стали гвоздем программы, ничего не сказать. На нас засматривались люди на тротуарах, молодежь в автобусах фотографировала и снимала видео, водители сигналили. Один товарищ, явно с Костиком одной «веры», уступил дорогу и, опустив окно, показал большой палец вверх.
— Крутяк, чуваки!
Нас даже гаишники останавливали на всех постах.
Что бы поржать и сфоткаться…
Слава богу, стекла у катафалка наглухо тонированные, и не видно наших с Ваньком обалдевших рож — реакция на такой ажиотаж к нашему катафалку.
— Приехали, — сказал бес и у меня вырвался облегченный вздох.
— Двадцать минут позора и мы дома, — меланхолично заметила я, окидывая взглядом уже знакомую сталинку.
— Что? — не понял Ваня.
— А, проехали, — махнула и потопала в поезд, качая головой на брошенное в спину:
— Не понял? Что мы проехали?
Иногда я забываю, что Ваня не местный и порой наша сленговая речь для него полнейшая абракадабра.
В прошлый раз, пребывая в состоянии нервного стресса, я не запомнила расположение квартиры. Пришлось ориентироваться на двери. Почти везде были старые, а у Виктора новая, модная и явно дорогая.
— Вот! Точно эта, — объявила я, когда мы добрались до третьего этажа.
— Ты уверена? — странно напрягся Ваня.
Я кивнула и только сейчас поняла, причину его нерешительности.
Мало того, что дверь была приоткрыта, так еще оттуда отчетливо слышался хор из мужских голосов, которые…пели?
«Только мы с конем по полю идем…»
Мы с Ваньком недоуменно переглянулись, и он, осторожно распахнув дверь, вошел внутрь, настороженно озираясь по сторонам.
Я хвостиком шмыгнула следом и на цыпочках покралась вслед за уверенно идущим на пение бесом.
— Там кухня, — на всякий случай предупредила его и чуть не впечаталась носом в твердую спину, когда он застыл на пороге яки каменное изваяние.
Осторожно выглянула из-за Ванькова плеча и буквально уронила челюсть.
Не думала, что посте адского катафалка меня можно чем-то удивить.
Готовы?
Сидит себе на табуретке мужик. Среднестатистический такой. В тельняшке, растянутых трико и в обнимку с ментом. У того фуражка набекрень, галстук с прищепкой где-то в районе спины потерялся, но погоны целы.
Восседают, значит эти два огурчика, мерно покачиваются и лыка не вяжущими голосами завывают:
— Ой, злотая…ик…рожь, да кудрявый клен…
И пьяная туша Его Темнейшества, пытающая наполнить рюмки самогоном, подпевает:
— Я влюблен в тебя Россия, влюблен…
И самое главное, как у них троих это получается.
С чувством! С душой!
Сам захочешь спеть, а так не получится.
— Ваше Темнейшество? — первым очнулся Ваня.
Темнейшество словно нехотя обернулось и, узрев нашу парочку сначала грозно, но не слишком правдоподобно нахмурилось, а после повернулось к своим собутыльникам и важно сообщило:
— Спокойно, мужики. Это свои.
Те заметно расслабились. Мент покосился на остатки горилки в бутылке и, ткнув пальцев в беса произнес: