Чтение онлайн

– Ты уже плавать умеешь?! – поразился медик.

– Умею. У меня само получается, – похвастался панта, улыбнувшись. – Я и ныряю глубоко. Хотя мама и папа всё время боятся, вдруг я утонул.

Вспомнив о родителях, он вновь погрустнел.

– Ничего, – ободрил его Рассел. – Станешь эльксаримом – ещё лучше плавать и нырять научишься.

– Интересно, каким я эльксаримом стану? – задумчиво протянул Кииран.

– А мне уж как интересно, – искренне заметил Рассел. – Знать бы заранее, что тебе ставить. Жаль, это невозможно. А в какие игрушки ты любишь играть? Конструкторы любишь? Или роботов?

– Я в компьютер играю.

Они поболтали ещё немного о компьютерных играх, и юношу немало поразило, в какие игрушки, оказывается, играют пятилетние панты.

– …Я тогда играл… за… некроманта. А Бобби – за светлого… мага… – Кииран так воодушевлённо рассказывал о своих играх, что сам не заметил, как начал задыхаться между словами, словно устав.

Глаза его закатились на миг, а ярко окрашенные волосы слиплись от обильно проступившего на лбу пота.

– Рассел, инициация, – раздался со стороны приборов голос Эйвери.

«Как он его заболтал, однако, – изумился Кастанеда, наблюдая. – Мальчик собственной инициации по элькса-типу не заметил. Он не потратил лишних сил на переживания и слёзы – хороший ход». Отойдя, медик записал нужные данные в журнал, а потом намочил полотенце водой из-под крана и, вернувшись к пациенту, принялся сам протирать его тело от пота.

– А ты… за кого любишь… играть? – всё не унимался Кииран, словно всё ещё не замечая нарастающих симптомов.

– За паладина, – ответил ему Рассел.

– Круто…

Вдруг он сдавленно вскрикнул, прогнувшись в спине, и маленькое тельце его охватило дрожью.

– Мне жарко… Очень жарко… – тихо пробормотал он.

– Не бойся, Кииран, с тобой всё в порядке. Сейчас станет больно. Ты не пытайся сдержаться. Хочешь – кричи, хочешь – двигайся, ремни тебя удержат, – объяснил ему Рассел. – Не бойся, ты не умрёшь. У тебя хороший элькса-потенциал. Скоро всё закончится, и ты уснёшь. А когда проснёшься – будешь уже эльксаримом.

– Как Орис? – сквозь зубы выдавил панта.

– Да, вот таким.

Процесс элькса-мутации прогрессировал, и ощущения в теле Киирана становились всё более резкими и труднопереносимыми. Когда Эйвери сообщила о начавшейся секреции металлических частиц его организмом, маленький панта, на удивление, не вырывался и почти не кричал. Но смотреть на него было страшно: лицо его, несомненно, отражало всю степень испытываемого мучения. По щекам непрестанно катились слёзы. Он то приоткрывал, то вновь отчаянно зажмуривал глаза, дёргаясь и мотая головой то в одну, то в другую сторону. Время от времени мышцы его конечностей сводило судорогой, и тогда панта всё-таки вскрикивал. Орис помогал ему перенести страдание, массируя спазмированные области тела.

– Всё в порядке, не бойся, – прошептал он, склонившись над его ухом.

– Рассел, конденсация пошла, – тихо сообщила Эйвери.

– Больно… – сдавленно прохрипел Кииран, сжимая побелевшими пальцами руку эльксарима.

Выражение его детского личика было просто душераздирающим… Глядя на него, Рассел чувствовал, как болезненно сжимается в груди, и оттуда по всему телу распространяется жар. Но с ним самим, конечно же, ничего не происходило. Температура его тела, разумеется, тоже осталась нормальной. То было всего лишь сострадание… «Как он мужественно держится, – поразился он, не решаясь ничего произнести вслух. – Кто бы мог подумать, что этот капризный мальчишка…» Слёзы, катившиеся по щекам пациента, приобрели уже явственный металлический блеск.

– Рассел, конденсация, – повторила Эйвери громче, тронув коллегу за плечо. – Ты запись собираешься делать?

– Ох, забыл… – встрепенулся ассистент, с трудом узнав собственный голос.

– Не смотри на него, – посоветовал ему Кастанеда. – Тут Орис справится. А ты смотри лучше в монитор. Сейчас работать надо будет, отставить сопли.

Рассел покорно отвернулся и уставился в монитор наблюдения. Подвигал изображение немного.

– Есть мысли по поводу его конфигурации? – задал вопрос Кастанеда.

– Здесь ничего ещё нет… – неуверенно отозвался Рассел.

– А я вот вижу.

Он обернулся и окинул пациента внимательным взглядом. Помимо отдельных случайных металлических бляшек, образовавшихся в ходе неспецифической конденсации, бросался в глаза странный оттенок покровов мальчика… Равномерно, по всему его телу. Ассистент прикоснулся и провёл рукой. Жестковато на ощупь.

– Равномерный конденсат, голубоватого оттенка. Ничего не напоминает? – подсказал ему Эрих.

– Бакки? – Рассел сразу вспомнил знакомого эльксарима, и Кастанеда кивнул в ответ. – Барическая адаптация?

– Похоже на неё.

Рассел проверил ещё что-то на мониторе и торжествующе сжал кулаки.

– Оно! Как мы кстати поболтали, однако! – рассмеялся он. – Про плаванье. Да ведь ты подводник, Кииран! Вот уж научишься теперь плавать. Ещё на километр глубины нырять будешь!

– Правда?.. – процедил мальчик между стонами.

– Я ведь не вру? – кинул медикомеханик профессору.

– Вроде как да, у Бакки максимальное погружение под километр как раз выйдет… Он у нас глубоководный водолаз.

Рассел склонился над пантой и улыбнулся, положив руку ему на плечо.

– А ты как думал? Элькса-мутация даёт реальные перспективы развития заложенных в тебе способностей! Выходит, хоть тебе всего пять лет – ты уже чувствовал этот потенциал! Не зря ты полюбил плавать…

Панта хрипло вскрикнул и закашлялся, повернув голову на бок.

– Дышать… тяжело, – пожаловался он.

– Рассел, металл приближается к критическому уровню, – прозвучал предостерегающий голос Эйвери.

– Как же быстро… Извини, я сейчас. Сейчас будет легче.

– Знаешь, что искать? – осведомился Кастанеда на всякий случай.

– Сейчас…

Рассел кинулся к приборам и, сверяясь с экраном, быстро собрал микросекционную форму для выплавки. Но вместо того, чтобы немедленно изготовить деталь, он замешкался с формой, что-то быстро высекая на её поверхности. Какой-то узор…

– Рассел, ты что там мудришь? – спросил профессор, прищурившись. – Не увлекайся!

– Смотрите, как прикольно: на чешую похоже! – удовлетворённо похвастался ассистент.