Элли вылупляется
Шрифт:
— Как?
— Это получается против моей воли. Вот просто так. Недавно парень залез в баню и всем растрепал, на каком месте у меня родинка. Так он упал со стремянки и сломал ногу. А бабушка меня назвала бездельницей. И у неё через час прихватило сердце. Я колдунья! Поэтому люди меня опасаются. А это что?
Девушка протянула руку, коснулась рукояти висящего на поясе странника кинжала и достала его из чехла.
— Ого, — благоговейно произнесла она. — Он белый. Ты сейчас и его будешь затачивать?
Странник отмахнулся:
— Его нельзя затачивать.
Девушка поднесла руку к острию… Но резкий крик оборвал её:
— Осторожно!
Застыли испуганные глаза. Странник выхватил кинжал из руки девушки и воскликнул:
— На лезвии — яд!
Всё произошло быстро. Она ничего не успела понять.
— Я не виновата… Я не знала… — начала оправдываться девушка. — О боже! У тебя рана!
Действительно, странник схватил кинжал за лезвие, пытаясь не допустить её идиотской гибели. Теперь на руке зиял порез.
— Яд! — закричала девушка. — Там же яд!
Она не могла сразу разрыдаться, потому что была в сильном шоке. Только смотрела на руку мужчины огромными глазами и прижимала ладони ко рту. Затем она издала странный звук. Кажется, сейчас начнётся истерика.
Странник взял меч и спокойно продолжил его затачивать.
— На меня яд не действует, — сказал он.
Стояла тишина, лишь где-то вдалеке мучилась бессонницей ворона — зловеще каркала. Девушка медленно приходила в себя. Она в последний раз всхлипнула и спросила жалобно:
— Тебе больно?
Странник ответил:
— Я ничего не чувствую.
Девушка недоверчиво покосилась на него.
— Как? Совсем ничего?!
— Ничего и никогда.
— Ты не чувствуешь боль?
— Нет. Не умею.
Странник сомневался, что сказал правду. «Ты можешь чувствовать боль. Сердцем», — таковы были последние слова матери. Но как проверить её догадку? Настолько глубоко его никто не ранил.
Девушка подсела поближе с некоторой осторожностью.
— Ты действительно как будто не имеешь чувств, — сказала она.
Странник не мог не согласиться:
— Да.
Упрямое неприятие отразились на милом личике девушки.
— Ты не можешь ничего не чувствовать. Если ты ничего не чувствуешь, то зачем тебе что-то делать?! Зачем убивать, зачем точить меч?! Зачем просыпаться по утрам? Ты можешь просто сесть и сидеть как истукан… Как камень.
Удивительно, насколько очевидные вещи порою приходится объяснять окружающим.
— Таков мой путь. Я делаю что должен, — сказал странник.
Девушка задумалась.
— Ты чувствуешь страх смерти?
— Я знаю, что у других он есть. Но у меня — нет, я бессмертен.
— Но когда-нибудь ты состаришься и умрёшь.
— Я не старею.
— Ты чувствуешь голод?
— Нет, я просто знаю, что необходимо поесть.
— Ты чувствуешь радость, удовлетворение?
— Я не знаю, как это.
Девушка поразмышляла.
— Это… ну… такая наполненность, приятная расслабленность… ты доволен и кажешься себе выше.
Странник промолчал.
«Возможно, — подумал он, — я чувствую удовлетворение, действительно. Когда убиваю».
— Ты кого-нибудь любишь? — продолжала девушка.
— Я ничего не чувствую.
— Невозможно никого не любить! А свою маму?
Странник что-то почувствовал… кажется. Его мать, его создательница, экспериментировала со своим телом во время беременности: накачивалась малоизвестными опиатами, намеренно заражалась болезнями и оперировала себе живот. Не ограничившись обычной женской способностью к вынашиванию, она решила по-настоящему созидать. Никого иного, как человека, который бы превосходил других. И именно поэтому он не чувствует ни боли, ни эмоций; его тело не восприимчиво к ядам, которые ему с раннего детства добавляли в пищу; на человека он даже внешне не похож — существо странное и страшное. Всё, что осталось настоящего, — предназначение убивать. Но он — герой, и ему подобает убивать только злодеев.
Любит ли он свою мать? В конце концов, она раскаялась… Ребёнок должен любить родителя, это логично.
— Да, я люблю её, — произнёс странник.
Девушка сразу преобразилась. Она радостно засмеялась и вскочила на ноги. Её лицо озарилось ликованием…
И оно показалось страннику злорадным. Он ясно ощутил: приближается опасность. Все инстинкты твердили ему сражаться. Но против кого? Здесь была только она, эта милая, невинная девушка. Как можно сражаться с ней?
Девушка взяла его за руку и прижалась к плечу.
— А так? — прошептала она. — Ты чувствуешь?
Странник почувствовал что-то. Он понял: перед ним злодей, причём один из самых страшных. Суккуб, демон похоти и разврата. Она пытается столкнуть его с пути, отобрать предназначение. Ведьма. Манипулятор.
Странник рванулся вперёд.
— Ах ты! — вскричал он. — Змея!
Схватив белый кинжал, он пронзил грудь девушки.
«Яд, — подумал он. — Она не умрёт так просто. Пусть мучается от яда».
Злодейка издала странный звук… Рыдания. Странник понял: даже в агонии она продолжает манипулировать им, притворяясь несчастной. Такова её подлая натура! Все они, злодеи, носят маски. Могут быть сильными и добрыми, милыми и невинными, вполне дружелюбными. Неудивительно, что многие заблуждаются и видят в них людей.
Девушка упала на землю. Сквозь рыдания прорвался стон. Тихий и жалобный. Вот это уже настоящая боль. Не манипуляция.
Всё в округе замолкло, только она стонала громче и ужасней. В доме рядом отдёрнулась занавеска. Порывы ветра становились сильнее. Стоны превратились в крики… Девушка зажимала рану и орала от боли, которой яд разрывал её сознание.
Для странника во всём мире ничего, кроме её крика, не существовало. Он был рождён, чтобы причинить эту боль. В ней смысл всех его скитаний.
Наконец девушка замолкла. Умерла. Странник долго смотрел на её бледнеющее тело:
«Какая злодейка… Хитрая и опасная. Я убил её, победил. Снова. Но при этом потерял что-то, — думал он. — Она искалечила меня!»
***
Странник знал, что чувствует злодей перед смертью. Боль. Агонию. Страх. В общем, что-то непонятное.
Он прошёл через деревню и вступил на горную тропу. Здесь уже почти не было растительности, только твердь. Луна спряталась, небо закрыли тучи. Холод стал пугающим.