Чтение онлайн

Его иногда судят по колким критическим замечаниям,

высказанным в его адрес Полибием, который упрекал Тимея в

слишком книжных знаниях и особенно в склонности к риторике.

На самом деле жажда знаний заставляет Тимея обратиться к

областям, прежде обойденным вниманием, например к

108

варварскому Западу, и в частности Риму, к которому он первый

привлек внимание. <105>

Рационалистическая история: Полибий

Тимей был затмен славой Полибия (около 210– 125), который

совершил настоящую революцию в историографии и был,

безусловно, одним из самых плодотворных и глубоких умов

эллинистической эпохи. Родом из большой мегалопольской

семьи, этот молодой человек являлся одним из заложников,

которых Ахейский союз вынужден был выдать после битвы при

Пидне. Он прожил сорок лет в Риме, где завязал знакомства с

самыми благородными мужами города, в частности с сыновьями

Сципиона Эмилиана. Для него, как и для Фукидида, история

была как бы искуплением за ссылку. Как и великий афинянин,

он вносит в нее реальные знания войны и политики. В своем

основном труде – «Истории» Полибий рассказал, как Рим

завоевал мир. Повествование охватывает период с 221 по 146 г.,

но в виде вступления дан обзор событий от 264 г. до н. э. Весь

период, изложенный в хронологическом порядке, разделен на

сорок книг, из которых только первые пять сохранились

полностью.

В самом начале своей работы Полибий приписывает истории

двойную дидактическую цель – политическую и моральную:

извлекать уроки для государственных деятелей и учиться

переносить удары судьбы. Заявляя о себе как о прагматике, он

отвергает все, что не соответствует этим целям, в частности

риторику.

Для достижения этих целей Полибий должен искать

причины событий, и здесь он выступает как верный ученик

Фукидида. Как и последний, Полибий требует различать поводы

и истинные причины войн. Как первостепенные среди причин

он выделяет деятельность сильных личностей (таких, как

Ганнибал или Сципион), характер государственных учреждений

и нравов (он считает, что соперничество между Римом и

Карфагеном было неизбежным в силу некоего детерминизма),

экономические факторы (он великолепно показывает роль,

которую сыграли в римской политике капитал, биржа, купцы),

социальные факторы, настаивая на важной роли

малонаселенности в упадке Греции. Таким образом, для него

109

история – не изложение фактов, а продукт осмысления

действительности, ориентированный на пользу.

По мнению П. Педеша, чтобы воздать историку должное, его

надо сравнить с прославившими эпоху учеными – Эратосфеном,

Кратетом, Агатархидом. Полибий был движим теми же

чувствами, что и эти ученые, – «любопытством, <106> любовью

к разуму, пристрастием к тщательности и точности, чувством

синтеза, верой в науку».

Несмотря на старание объяснить все с позиции разумного и

рационального, Полибий часто упоминает Тюхе (Фортуну). Но

«случай», судя по всему, он допускает в историю не чаще, чем

Провидение. Таким образом, Тюхе представляет собой нечто

вроде остаточного явления, ибо событиям человеческой жизни

автор старается найти естественные причины. Так, по его

мнению, римские завоевания – это результат продуманного

плана я продукт исключительных качеств римского народа.

Исходя из таких принципов, Полибий создает

непревзойденный по точности труд. Сведения, которыми он

пользовался, заслуживают доверия: автор сам участвовал во

многих событиях, а о многих ему представлялась возможность

узнать в кружке Сципионов в Риме. Таким образом, основным

источником информации, которому он больше всего доверял,

был его личный опыт. Кроме того, Полибий много

путешествовал на Западе (Этрурия, Цизальпинская Галлия,

Альпы, Испания; атлантическое побережье Африки, вдоль

которого он прошел на кораблях, доверенных ему Сципионом) и

в Египте, он своими глазами видел места, где происходили

описанные им события. К тому же Полибий много читал –

предшественников и современников, латинских анналистов и

греческих историков, географов, философов. И наконец, он имел

доступ к архивам, в частности к записям великого понтифика и

к архивам Персея, привезенным в Рим после Пидны.

Полибий постоянно обращает внимание на объективность,

забывая о ней лишь тогда, когда говорит об этолийцах или

Персее, которых ненавидит. «Истина для истории, – пишет он, –

то же, что глаза для животных: если их вырвать, животное

становится бесполезным». Он так далеко заходит в своей заботе

об истине, что почти не использует реконструируемые речи

исторических деятелей, что было обычным явлением для

греческой историографии.

110

И все-таки Полибий всегда присутствует в тексте, часто

прерываемом отступлениями, полемикой, в которых он теряет

свою беспристрастность. Постоянно судящий и критикующий,

движимый иногда странной суровостью, он далек от

презрительной бесстрастности великого Фукидида.

Чрезвычайно важным является вопрос о его отношении к

римлянам. Его даже упрекали в сотрудничестве. <107>

Очевидно, на Полибия произвело сильное впечатление то,

что открылось перед его взором в Риме, и он не скрывает своего

восхищения этим мудрым, терпеливым, серьезным и

энергичным народом. Но затем его пыл несколько поостыл. Он