Чтение онлайн

«Какой мой папа красивый!» — думала маленькая девочка, рассматривая его с нежным восхищением. Затем она вздохнула, и слезы опять задрожали на ее ресничках. Она уважала своего отца и любила его очень сильно, но неужели она никогда не получит в награду его симпатии? В ее сердечке была до боли звенящая пустота, которую ничто другое не могло заполнить... Неужели всегда будет так? Неужели ее страстная жажда любви никогда не будет удовлетворена?

«Ох, папа! Мой родной папа, неужели ты никогда не будешь меня любить? — ныло ее маленькое сердечко. — Ах, если бы я могла всегда быть хорошей, возможно, он полюбил бы... Но я так часто нехорошая! Всякий раз, когда он чуть-чуть добреет ко мне, я обязательно делаю что-нибудь, что раздражает его, и тогда все опять пропадает. Ох, как бы я хотела быть хорошей! Я постараюсь опять, очень, очень постараюсь. Если бы я могла забраться на его колени сейчас, и положить голову ему на грудь, обнять его крепко за шею и сказать ему, что я очень, очень сожалею, что всегда такая непослушная и выпустила его птичку...

А еще как сильно, ох, как сильно я люблю его! Но я знаю, что я никогда не смогу сказать ему об этом — я просто не знаю, как это выразить! Никакими словами я не смогу, я уверена. А если он простит меня, и поцелует, и назовет меня своей маленькой, любимой доченькой... Неужели он никогда не скажет мне таких слов? А может быть, я просто стану рядом с ним и положу свою голову ему на плечо, а он обнимет меня своей рукой, я буду такой счастливой!»

Элси повернула голову на громкое восклицание Анны и неожиданно вскочила на ноги и взмолилась взволнованным голосом:

— Папа, экипаж едет по улице, наверное, гости, пожалуйста, папа, пожалуйста, позволь мне уйти в мою комнату!

— Почему? — холодно спросил он, поднимая голову от книги. — Почему ты хочешь уйти?

— Потому что я не хочу их видеть, папа, — ответила она, опустив голову и густо покраснев. — Я не хочу, чтобы они меня видели.

— Ты обычно не боишься гостей, — ответил он тем же холодным тоном.

— Но они увидят, что у меня рука завязана, и спросят, что со мной случилось. О, папа, пожалуйста, разреши мне быстро уйти, пока они еще не зашли, — умоляла она, спеша скрыться от стыда.

— Нет, — ответил он, — я не позволю тебе уйти, это

будет для тебя наказанием за то, что ты встала с места, на котором я сказал тебе сидеть, без разрешения. Ты должна научиться слушаться меня во всем и при любых обстоятельствах. Садись, и чтоб больше не двигалась до тех пор, пока я не разрешу тебе уйти.

Не проронив ни слова, Элси села, но две горькие, обжигающие слезы скатились по ее пылающим щекам.

— Не о чем плакать, Элси, — сказал отец, — это только пожилой джентльмен, который приехал к твоему дедушке по делам и который никогда не замечает детей и, по всей вероятности не станет задавать тебе вопросов. Я надеюсь, что ты когда-нибудь научишься придерживать свои слезы до тех пор, пока для них будет серьезная причина.

Пока отец говорил, пожилой джентльмен остановил лошадей и вышел из экипажа. Элси увидела, что он был один, и вздохнула с большим облегчением, так как от страха почти не слышала, что говорил отец.

Прошло еще полчаса, а мистер Динсмор все еще сидел за чтением книги, не обращая внимание на Элси, которая не решалась ни заговорить, ни пошевелиться. Девочка постепенно стала дремать. Ей очень хотелось положить голову отцу на колени, но она не решалась проявить такую свободу.

Наконец ее сморило, и она бессознательно склонилась на него. Проснулась она от резкого голоса, произносящего ее имя:

— Ты устала и хочешь спать, поэтому, если хочешь, можешь идти в постель.

— Спасибо, папа, — ответила она, поднимаясь на ноги.

— Ну что еще? — спросил он, видя, что она колеблется,— говори, если хочешь что-то сказать.

— Я очень сожалею, папа, что была такой непослушной. Пожалуйста, прости меня. — Слова были произнесены очень тихо, со всхлипыванием.

— Будешь ли ты стараться не вмешиваться в мои дела впредь, и не плакать за столом, и не дуться, когда тебя наказывают? — спросил он холодным неприятным тоном.

— Да, сэр, я постараюсь всегда быть хорошей девочкой, — смиренно ответила она.

— Тогда я прощаю тебя, — ответил он, развязывая носовой платок с ее руки.

Но Элси все же медлила. Она словно не могла уйти без хотя бы маленького доказательства прощения и любви, хотя бы легкой ласки. Он посмотрел на нее с нетерпением.

— Еще что? — И в ответ на ее молчаливую просьбу ответил: — Нет. Я не поцелую тебя сегодня, потому что ты была ужасно нехорошей. Иди в свою комнату.

Тетушка Хлоя была напугана безутешностью скорби ребенка, так как девочка, вбежав в комнату, бросилась прямо в ее объятия, страстно рыдая и всхлипывая.

— Что случилось, моя дорогая? — спросила она с тревогой.

— О, няня, няня! — всхлипывала девочка. — Папа не захотел меня поцеловать, он сказал, что я ужасно плохая! О, няня, он теперь никогда не полюбит меня!

Мисс Дэй имела обыкновение в конце месяца подавать родителям табель успеваемости и поведения своих учеников. С тех пор как мистер Динсмор возвратился домой, впервые наступил момент, когда она отдала ему табель Элси.

Оценки были очень даже удовлетворительными, потому что Элси была старательной ученицей, употребляя в учебе свои религиозные принципы, так же как и во всем остальном. Несмотря на то что мисс Дэй постоянно старалась зацепиться за что-нибудь, она редко находила оплошность как в успеваемости, так и в поведении.

Мистер Динсмор взглянул на табель и вернул его со словами.

— Все очень хорошо, очень даже удовлетворительно. Я рад видеть, что моя дочь развита и хорошего поведения, но я хочу, чтобы она выросла сообразительной и хорошо воспитанной леди.

Элси, стоявшая неподалеку, слышала его слова и покраснела от удовольствия. Она выглядела радостно-возбужденной, но отец повернулся и ушел, даже не удостоив ее взглядом. Выражение счастья растаяло, и большие глаза наполнились слезами раненых чувств.

Наступило время и для второго табеля, но — увы! Прошедший месяц был очень трудным для маленькой девочки, погода была жаркой, и она чувствовала себя хилой и слабой. Мысли ее постоянно были заняты тем, как можно достичь отцовской любви, настроение было подавленным из-за частых неудачных попыток, и она была не в состоянии сосредоточить свое внимание на уроках.

Да еще и Артур, с той самой недели, как он был наказан, чаще, чем обычно, досаждал ей. Он тряс ее стул и подталкивал под локоть, когда она писала. В результате ее тетрадка была испорчена, а мисс Дэй никогда не ставила ей таких низких оценок. Она несла табель отцу Элси с затаенным злорадством, добавив длинные жалобы на лень и невнимательность ребенка.

— Пошлите ее ко мне, — рассердившись, сказал он. — Я буду у себя в комнате.

Мисс Дэй оставила Элси в классе, когда та приводила в порядок содержимое своего стола после занятий, вернувшись, она застала ее за тем же делом.