Чтение онлайн

Но увы! В одно несчастное утро случилось так, что мисс Дэй была в ужасном расположении духа, она была требовательной, капризной, раздражительной и несправедливой до последней степени. Как и обычно, Элси была «козлом отпущения», на ней она срывала свое негодование. Учительница находила оплошности абсолютно во всем, что делала девочка, ко всему этому она ее бранила, трясла, отказалась объяснить трудный для нее пример и не позволяла ей прибегнуть к чьей-либо помощи. В конце концов она наказала ее за то, что пример решен был неправильно. Когда же девочка не в состоянии была больше сдержать слез, обозвала ее плаксой и тупицей за то, что она не могла понять арифметику.

Все это Элси переносила с кротостью и терпением, не возражая ни словом, но ее кротость, казалось, еще больше раздражала гувернантку. Наконец, когда Элси подошла к ней рассказать последний урок, она стала задавать Элси запутанные вопросы и в то же время не давала ей возможности отвечать на них, а отвечала сама. Потом швырнула на пол книгу и яростно стала ругать ее за плохую подготовку. В табеле же она поставила самую плохую оценку.

Бедная Элси больше выдержать не могла, и, разрыдавшись, сказала:

— Мисс Дэй, я знаю мой урок, каждое слово, если бы вы задавали вопросы как обычно и дали бы мне время на ответ, я бы ответила.

— А я говорю, что ты не знаешь! Совершенно не знаешь! — со злостью ответила мисс Дэй. — Садись и сейчас же учи каждое слово!

— Я все знаю, если вы только выслушаете меня, — повторила Элси с негодованием, — и с вашей стороны это очень несправедливо, ставить мне плохую оценку.

— Бесстыдство! — завизжала мисс Дэй. — Какое ты имеешь право противоречить мне? Я отведу тебя к отцу! — И схватив ее за руку, она потащила девочку через класс, затем, распахнув дверь, вытолкнула ее в коридор.

— Ох, пожалуйста, мисс Дэй, не надо! — взмолилась девочка, поворачивая к ней бледное, заплаканное лицо. — Не говорите папе!

— Обязательно скажу! Пойду и скажу! — сердито возразила та, толкая ее перед собой к двери мистера Динсмора. Дверь была открыта. Он сидел за своим столом и писал.

— Что еще случилось? — спросил он, поднимая голову, когда они появились в дверях.

— Элси стала очень нахальной, сэр! — ответила мисс Дэй. — Она не только обвиняет меня в несправедливости, но нагло противоречит мне.

— И это правда? — спросил он, сердито хмурясь. — Подойди ко мне, Элси, и скажи, это правда? Ты противоречишь своему учителю?

— Да, папа, — всхлипнула девочка

— Очень хорошо, тогда я обязательно накажу тебя, потому что я никогда не прощу ничего подобного.

С этими словами он взял со стола маленькую линейку, в то же время беря Элси за руку, словно намереваясь применить ее на ней.

— О, папа, — закричала она в мучительной мольбе. Тогда он опять положил линейку и сказал:

— Нет, я накажу тебя лишением игры сегодня после обеда, и на обед ты получишь только хлеб и воду. Садись здесь. — сказал он, указывая на табуретку. Затем, махнув гувернантке, заметил: — Я думаю, что это больше не повторится, мисс Дэй.

Гувернантка ушла, а Элси осталась сидеть на табуретке, заливаясь слезами. Отец продолжал свою работу.

— Элси, — неожиданно сказал он. — Прекрати всхлипывания, мне они уже надоели.

Она старалась подавить рыдания, но это оказалось невозможным, и она очень обрадовалась, когда прозвучал звонок к обеду и отец оставил ее одну. Через несколько минут вошел слуга, принесший поднос со стаканом воды и кусочком хлеба на тарелочке.

— Это конечно же ужасно, мисс Элси, — сказал он, ставя поднос рядом с ней. — Но мистер Хорас сказал, что это все, что вам позволено. Если прикажете, то старая Фиби принесет вам что-нибудь получше, прежде чем мистер Хорас вернется с обеда.

— О, нет, спасибо Помпеи! Ты очень добр, только я не буду обманывать папу, — искренно ответила девочка,— Да я и не голодная.

Он немного помедлил, словно не хотел оставить ее одну за таким скудным обедом.

— Ты лучше иди, Помпеи, — ласково сказала она, — я боюсь, что ты понадобишься.

Он повернулся и вышел из комнаты, бормоча что-то про «неприятную негодную мисс Дэй».

Элси совсем не хотелось есть, и когда отец вернулся через полчаса, хлеб и вода стояли нетронутыми.

— Что это все значит? — спросил он сердитым голосом. — Почему ты не съела то, что я тебе прислал?

— Я не голодная, папа, — смиренно сказала она.

— Я об этом не спрашиваю. Это не что иное, как упрямство, и я не позволю тебе показывать свой характер. Сейчас же возьми этот хлеб и съешь. Ты должна съесть все до последней крошки и выпить всю воду до последней капли.

Элси подчинилась. Отломив кусочек хлеба, она взяла его в рот, в то время как он стоял над ней, не спуская своих суровых холодных глаз.

Когда она попыталась проглотить, это оказалось просто невозможным.

— Папа, я не могу, — сказала она, — не могу проглотить.

— Ты должна, — ответил он. — Мне ты должна подчиняться. Выпей немного воды и тогда сможешь.

Это было нелегкое переживание, но видя, что другого выхода нет, девочка с трудом, но подчинилась, и наконец последняя крошка и последняя капля были проглочены.

— Теперь, Элси, — сказал отец с подчеркнутой строгостью, — чтоб больше я никогда не видел подобного упрямства, в следующий раз это так просто тебе не сойдет. Запомни, мне ты должна подчиняться всегда. И если я пришлю тебе что-нибудь есть, ты должна съесть.

Это совсем не было проявлением ее характера, и его несправедливая суровость сильно ранила ее чуткое сердце, но она не могла произнести ни одного слова в свое оправдание.

Некоторое время он смотрел на нее, плачущую и дрожащую, а затем сказал:

— Я запрещаю тебе выходить из этой комнаты без моего разрешения. Не вздумай ослушаться меня, Элси. Сиди на месте, пока я не вернусь.

— Папа, — робко спросила она, — можно я возьму книгу, чтобы выучить урок на завтра?

— Конечно, — ответил он. — Я пришлю слугу, и он принесет.

— И мою Библию тоже, папа, пожалуйста.

— Хорошо, хорошо, — нетерпеливо ответил он, выходя и закрывая дверь.

Когда мистер Динсмор проходил по коридору, то увидел, что Джим подвел коня Элси. Он остановился и приказал отвести его обратно в конюшню, сказав, что мисс Элси сегодня не поедет кататься.