Чтение онлайн

— Об этом я позабочусь, безусловно я намерен наказать ее так, как она этого заслужила, — ответил Хорас Динсмор, — делая особое ударение на последних словах.

Элси его совершенно не поняла и вся трепетала, когда он вел ее в свою комнату. Она едва переставляла ноги. Заметив это, он взял ее на руки и понес на второй этаж. Она горько плакала, уткнувшись ему в плечо.

Не проронив ни слова, он запер за собой дверь, прошел с ней через комнату и сел на диван, посадив ее себе па колени. Затем, вытерев ей слезы и ласково поцеловав, он сказал примирительным тоном:

— Ты не должна так дрожать, моя милая, я не буду жестоким с тобой.

Она посмотрела на него с радостным удивлением.

— Я сказал, что накажу тебя, как ты того заслужила, — сказал он с улыбкой, — и я намереваюсь запереть тебя здесь со мной до самого отбоя. Я не разрешаю тебе идти в столовую к чаю, и кроме того, я дам тебе длинный урок, который ты должна выучить. Перед сном ты должна мне рассказать его без запинки.

При упоминании об уроке Элси опять насторожилась, она боялась, что это может быть что-нибудь такое, что она не могла делать в воскресенье... Но все ее страхи и тревоги исчезли, когда она увидела, что ее отец взял в руки Библию, которая лежала на столе, и стал листать страницы, как будто бы ища определенное место.

Наконец он положил ее ей в руки и, указывая на тринадцатую и четырнадцатую главу Иоанна, сказал, чтобы она села у окна на пуфик и не вставала, пока не выучит наизусть.

— Ах, папа, какой замечательный урок! — И она радостно посмотрела на него. — Но это же ведь не наказание, потому что я очень люблю эти главы и так часто их читала, что знаю почти каждое слово.

— Замолчи, замолчи! — строго сказал он, притворяясь. — Не говори мне, что мои наказания совсем не наказания, я не разрешаю тебе так говорить. Возьми книгу и учи то, что я тебе сказал, а если ты уже знаешь эти главы, то учи следующие.

Элси засмеялась, поцеловала его руку и пошла к окну. А он лег на диван и взял газету. Скорее всего, она была для него более ширмой, чем предметом интереса, потому что он лежал и пристально наблюдал за своей маленькой дочерью. Она сидела под лучами заходящего солнца, с серьезным видом опустив хорошенькое личико над святой книгой.

— Прелесть, — бормотал он про себя, — она прекрасна, как ангел, и она моя, только моя, моя собственная

драгоценность, которая любит меня всем своим существом. Ах, как я только мог быть таким суровым с ней? Если бы я только мог быть хотя бы наполовину таким добрым и чистым, как она, тогда бы я был гораздо лучшим... — И он глубоко вздохнул.

Прошло полчаса, а Элси все еще сидела над книгой. Прозвенел звонок к чаю, и мистер Динсмор поднялся, подошел к девочке и потрепал ее волосы.

— Ну как, уже выучила, моя крошка?

— Почти, папа. — И она посмотрела ему в лицо с обворожительной улыбкой, полной любви.

В неожиданном порыве он подхватил ее на руки и, целуя ее снова и снова, сказал с чувством:

— Элси, радость моя, я тебя очень люблю! Я никогда не смогу разлучиться с тобой.

— Ты должен любить Иисуса больше, мой милый па-мочка. — И обняв его за шею, нежно поцеловала.

Подержав, он поставил ее на пол и сказал:

— Я пришлю тебе ужин, только чтобы ты его съела, не смей поступать так, как тогда, с хлебом и водой,

— На этот раз опять будет хлеб и вода, папа? — улыбнулась она.

— Увидишь, — засмеялся он и вышел из комнаты.

Элси снова взялась за свою книгу, но через несколько минут вошел слуга, неся на серебряном подносе тарелочку с горячими кексами, маслом, чашку желе, горячий кофе и кусок жареной курицы. Элси стояла как пораженная.

— Что это, Помп? Это все папа прислал?

— Да, мисс Элси, конечно же он, — ответил слуга с довольной гримасой, устанавливая свою ношу. — Я предполагаю, что ты была очень хорошей девочкой весь день сегодня, или, может, мистер Хорас думает, что ты немножко заболела.

— Папа очень добрый, и я очень благодарна тебе, Помп, — ответила девочка, откладывая книгу и усаживаясь за стол.

— Позвони в колокольчик, мисс Элси, если захочешь

еще что-нибудь, и все будет доставлено, так мистер Хорас сам сказал.

Улыбающийся негр поклонился, прищелкивая от удовольствия языком: Элси была его любимицей.

— Папа, милый, — воскликнула Элси, когда он вернулся в комнату и с улыбкой спросил, съела ли она свою тюремную порцию. — Какой замечательный ужин ты мне прислал! Но я думала, что ты не позволяешь мне есть такие вещи?

— Разве ты не знаешь, — игриво ответил он, кладя руку ей на голову, — что я абсолютный монарх в этом маленьком царстве, и ты не должна спрашивать о моих делах и указаниях? — А затем более серьезным тоном добавил: — Нет, доченька, я не позволяю это как постоянную еду, потому что не считаю это здоровой пищей, но один разочек, я думаю, это не повредит тебе. Я думаю, что ты не из тех, которые злоупотребляют одолжениями, и я хотел побаловать тебя немножко, потому что, боюсь, моя маленькая девочка вынуждена страдать сегодня больше, чем она того заслуживает.

Голос его был нежным, когда он произнес последние слова и, наклонившись, поцеловал ее.

— Не думай, — тут же продолжал он, — что я извиняю тебя за непослушание, совсем нет, это только за то, что ты вынуждена была перенести от капризов Анны. Я должен прекратить это, мне так не нравится.

— Да ничего, папа, — ласково сказала Элси, — я к этому уже привыкла, ведь Анна всегда со мной так обращается.

— Почему же я никогда об этом раньше не слышал? — немного раздраженно спросил он. — Это же отвратительно! Так не будет больше продолжаться! И я прослежу, чтобы Анна полностью поняла, что моя дочь ничуть не ниже ее во всех отношениях, и отношение к ней должно быть соответствующее!

Он замолчал, но Элси, немного испуганная его неистовством, ничего не отвечала, и он продолжал:

— Я не сомневаюсь, что твой дедушка и его жена по-

лучили бы немало удовольствия, если бы я заставил тебя подчиниться капризам Анны, но я понятия не имел о происходящем! Ты должна поступать так, как тебе нравится, Элси, но если бы я просил тебя рассказать им эту историю, тогда это выглядело бы совершенно иначе. Ты никогда не должна иметь свои желания или мнение о том, что правильно или что неправильно, против моей воли, я этого не позволю. Я совершенно не одобряю эти строгие правила, которые ты вбила себе в голову, и предупреждаю тебя по-хорошему, что, если они не будут совпадать с моими желаниями или приказаниями, они должны быть оставлены. Но не смотри так встревоженно, доченька, я надеюсь, что этого никогда не случится, и давай сегодня больше не будем говорить об этом, — добавил он ласково, потому что она сильно побледнела и дрожала всем тельцем.

— О, папа, мой дорогой, милый папочка, только, пожалуйста, никогда не проси меня делать что-либо неправильное, мне будет страшно тяжело. — И она положила головку ему на плечо, так как он сел и прижал ее к себе.

— Я никогда не намерен просить тебя о чем-либо нехорошем, но наоборот, я хочу, чтобы ты всегда поступала правильно. Но тогда, мой птенчик, я должен решать, что правильно и что неправильно для тебя, ты должна помнить, что ты еще только маленькая девочка и не вправе еще решать за себя. И все, что от тебя требуется, это быть послушной твоему отцу без всяких сомнений и колебаний, тогда все будет в порядке.