Чтение онлайн

— Гарольд приехал? — спросила она у Ричарда, когда тот подошел, чтобы поздравить новобрачных.

— По-моему, нет. Я его не видел. Не представляю, что случилось. Гарольд очень обязательный, и вдруг — такая безответственность!

Среди гостей был и Гарри Дункан, который, как и обещал, выкроил пару недель и приехал на свадьбу. Он всячески пытался заслужить благосклонность жизнерадостной, голубоглазой Мэй Аллизон. А брат Мэй, Ричард Аллизон, был очарован красотой смуглой и грациозной Лотти Кинг.

Гости чувствовали себя свободно и непринужденно. В столовой их ожидал роскошный банкет, и вскоре все перешли туда.

Сверкал хрусталь, матово светился тонкий китайский фарфор, сияли приборы из золота и серебра. Были поданы изысканные блюда, способные удовлетворить вкусы самого привередливого гурмана. Благоухали цветы. Букеты стояли на столе, на окнах и на шкафах с антиквариатом. Гирлянды были прикреплены на коврах, на косяках дверей и над камином. Дивный аромат цветов смешивался с запахами фруктов, дорогих вин и кушаний. Негромко звучала красивая музыка—в столовой играли невидимые гостям музыканты.

Погода стояла ясная, теплая. Воздух на улице был приятен и свеж, и поэтому окна и двери оставили открытыми. Через них были видны сотни ламп, которые сияли в листве деревьев, ярко освещая поместье.

Вскоре аллеи, сад, лужайки, цветники наполнились многочисленными гостями, которые, воздав должное обильному угощению, вышли прогуляться. В неподвижном вечернем воздухе разливалась тихая музыка, слышались веселые разговоры и радостный смех. Звуки эхом отражались от холмов, и казалось, что людей гораздо больше, чем на самом деле.

Элси незаметно удалилась и быстро сменила роскошный подвенечный наряд на удобное, элегантное дорожное платье. В нем Элси была так же красива, как и в свадебном.

Переодевшись, она пошла прощаться с близкими родственниками и подругами, которые специально собрались в библиотеке.

Семейный экипаж мистера Динсмора, легкий на ходу, вместительный, удобный, стоял у дверей. Серые в яблоках кони, готовые отправиться в путь, горячились и нетерпеливо били копытами. Новобрачные отбывали в порт, чтобы пересесть на пароход до Нового Орлеана. (Вслед за ними в более скромном экипаже ехали слуги.) А из Нового Орлеана путь Элси и Эдварда лежал в Вайемид, где они собирались провести медовый месяц — план, который созрел в голове Элси еще год назад.

Элси тепло попрощалась с близкими — с миссис Травиллой, тетей Уэлти, мамой Розой и братом, маленьким Хорасом (сестричку Розочку, которая уже давно спала, Элси поцеловала в кроватке).

Остался только обожаемый отец. Когда Элси подошла к нему, от ее оживленности и спокойствия не осталось и следа. Обвив руками папину шею, она разразилась рыданиями:

— Папа, папочка, ох, папа!

Эти слезы чисты и чудесны,

Дивен свет молодого лица —

Белоснежной голубкой невеста

Вылетает из дома отца...

Зов любви — неизведанной, новой —

И пугает ее, и манит.

Но любовь, что ей с детства знакома,

Как святыню, она сохранит.

Мистер Динсмор, утешая дочь, с нежностью погладил ее по голове и сказал:

— Доченька, мы расстаемся ненадолго. Бог даст, все мы будем живы и здоровы, и через несколько недель я вновь обниму тебя, мое сокровище. Время летит быстро. Будем с тобой переписываться. Я стану писать тебе каждый день.

— Да, да, драгоценный мой папочка. А я каждый день буду тебе отвечать!

Мистер Эдвард Травилла стоял рядом. Было заметно, что он искренне сочувствует Элси и мистеру Динсмору. Но вот, держа отца за руку, Элси подала вторую руку мужу. Два джентльмена вместе провели ее к экипажу, усадили и обменялись сердечным рукопожатием. Мистер Травилла сел рядом с Элси. Сопровождаемый хором прощальных возгласов, экипаж быстро укатил прочь.

— Дорогой мой, пожалуйста, не грусти, — с любовью сказала Роза, взяв мужа за руку. — Ведь замужество Элси — обретение, а не утрата. Дочери ты не лишился, да еще приобрел сына.

— А мне чудится, что я расстался с ней надолго... навсегда, — со вздохом ответил мистер Динсмор. — Кажется, что без Элси дом опустел! — он тряхнул головой, отгоняя грустные мысли, улыбнулся жене и поцеловал ее. — Пойдем, дорогая! Нам некогда печалиться. Мы должны вернуться к гостям и проследить, чтобы всем было хорошо.

По щекам Элси неудержимо струились слезы. Час настал: несмотря на то, что расставание с отцом было в высшей степени условным, она вдруг ощутила себя полностью отделенной от него, словно безвозвратно переступила порог до мелочей знакомого, привычного и уютного родного дома и сразу очутилась в новом, огромном, неизвестном ей мире. И замерла, одинокая, осиротевшая, не понимающая, что делать, как себя вести, к кому прилепиться. Но состояние потерянности длилось недолго: Элси бережно обняли мужские руки, такие же сильные, как руки отца. Это были объятия, наполненные нежностью и добротой. В таких объятиях женщина обретает покой. Убирая с влажного горячего лба прядь волос, она опускает утомленную голову на плечо мужа, и слезы ее высыхают.

— Жена! Моя драгоценная жена!

От слов Эдварда и, особенно, от интонации, с которой они были сказаны, Элси затрепетала. Отчаяние от расставания с самым дорогим для нее человеком утихло. В сердце шевельнулось новое светлое чувство. Оно росло, изгоняя страх и одиночество. «К мужу твоему влечение твое» (Быт.3:16), — вдруг всплыли в ее памяти слова Писания, и душа Элси наполнилась радостным ощущением покоя, защищенности, принадлежности мужчине, женой которого ей суждено быть отныне и навсегда — и на земле, и в вечности.

— Муж. Мой муж, — несмело прошептала она, заглядывая в серые, все понимающие глаза. Было очень странно называть мистера Травиллу мужем. Элси даже показалось, что она совершает непростительную дерзость. — Мой милый, добрый друг, не огорчайтесь и не сердитесь на меня из-за моих пустых, глупых слез.

— Не пустых и не глупых, дорогая. Они вполне естественны и оправданы. Я хорошо понимаю тебя: никто лучше меня не знает, кем долгие годы был для тебя отец.

— Он был мне и отцом, и матерью.