Чтение онлайн

— Ах, папа, как хорошо снова пожить у тебя! — сказала Элси и с благодарностью погладила руку отца. Щеки ее порозовели, в глазах вспыхнула радость. — Только бы Эдвард не возражал! Я поехала бы прямо сейчас. Но ты не сказал, как себя чувствует моя мама?

— Неважно. Думаю, ненамного лучше тебя, — ответил мистер Динсмор с грустным вздохом. — Я думаю, что твой приезд пойдет вам обеим на пользу. Где он? Я имею в виду твоего мужа.

— Я здесь. Полностью к твоим услугам, — откликнулся мистер Травилла, входя в комнату жены с маленькой Элси на руках.

Он поставил девочку на пол и обменялся с тестем рукопожатием. А маленькая Элси подбежала к маме с прелестным букетиком благоухающих весенних цветов, которые они с папой собрали в саду «для мамочки».

— Спасибо, моя сладкая, — сказала Элси, принимая подарок и сердечно целуя дарительницу. — Спасибо тебе, и папе тоже. А что же ты не здороваешься с дедушкой? Не заметила?

Девочка обернулась и с радостным криком «деда!» бросилась в объятия мистера Динсмора.

— Ты моя внученька, — нежно сказал дед, прижимая малышку к себе и покрывая ее личико поцелуями. — Хочешь немного пожить у дедушки?

— А мама с папой? — серьезно спросила девочка, глядя на родителей.

— Мама с папой тоже.

— А братик?

— Да, и братик, и нянечки. Все. Ты приедешь, мое сокровище?

— Мама, можно Элси к дедушке?

— Давай, заинька, спросим у папы. Мы все поедем, если он разрешит, — и Элси с любовью взглянула на мужа. Она прекрасно понимала, что он ей не откажет.

— Я предложил Элси приехать и пожить в Оаксе, если ты не против. Думаю, смена обстановки пойдет ей на пользу. Да и тебе, и детям тоже, — объяснил мистер Динсмор.

— Спасибо, думаю, мы примем приглашение. Когда ты хочешь поехать, женушка?

— Ах, дорогой, я хотела бы прямо сейчас.

— Мой экипаж у крыльца, погода хорошая, — вставил мистер Динсмор.

— Тогда забирай Элси с собой, а я приеду к вечеру с детьми и слугами.

И в самом деле, смена обстановки подействовала на Элси чрезвычайно благотворно. Она наслаждалась пребыванием в отцовском доме, да еще вместе с любимым мужем и детьми.

Уехав из Иона, где все напоминало ей о покойной свекрови, она ощутила, что горечь потери постепенно уменьшается. Элси много беседовала с отцом и Розой, и эти беседы наполнили ее душу покоем и умиротворением. Много общалась она и с юным Хорасом, и с младшей сестрой. Все были рады вновь собраться вместе и пожить одной семьей в теплой, полной любви обстановке. Жене мистера Хораса после приезда родных тоже стало несомненно лучше.

Но, хотя душевное и отчасти — физическое самочувствие больных женщин улучшилось, до полного выздоровления было еще далеко. Врачи настоятельно рекомендовали многомесячное путешествие и длительное пребывание на море. Мистер Динсмор и мистер Травилла вначале колебались, но, видя, что женам необходимо лечиться, в конце концов решили последовать советам медиков. Было решено отправиться в Европу. Продолжительность заокеанской поездки зависела от того, как сложатся обстоятельства.

Они уехали в июне 1860 года. Проведав по дороге родственников и друзей в Филадельфии, Динсморы и Травиллы сели на комфортабельный пароход, идущий в Европу.

Спустя несколько недель оба семейства удобно устроились в просторном особняке, из окон которого открывался красивейший вид на Неаполитанский залив.

Здесь, так же как и в Оаксе, они жили одной семьей. Практически все помещения, кроме супружеских покоев, были общими. За стол садилась огромная семья, и все были очень довольны таким укладом. Особенно были рады мистер Динсмор и Элси: теперь они могли сколько угодно быть вместе.

Американцы рассчитывали пожить в Италии несколько месяцев, самое большое — год, пока полностью не восстановится здоровье Элси и Розы. Но человек предполагает, а Бог располагает. Никто из наших друзей не мог и подумать, что разлука с Родиной продлится долгих пять лет.

В первые же дни пребывания в благодатном климате Италии Элси и Розе стало значительно лучше. Мистер Динсмор, который после тифа постоянно ощущал легкое недомогание (которое старательно скрывал), вдруг тоже почувствовал себя здоровым и помолодевшим.

Заокеанские гости были тепло приняты неаполитанским обществом. Они встретили здесь много старых друзей — американцев, англичан, итальянцев, французов — и обзавелись множеством новых знакомств. Но вначале ни Динсморы, ни Травиллы не были особо расположены вести насыщенную светскую жизнь.

Элси отклоняла большинство приглашений из-за глубокой печали об умершей свекрови. Роза отказывалась по причине плохого самочувствия. Кроме того, Роза тоже скорбела о кончине миссис Травилла. Внешне она никак не проявляла своего горя, но сердце ее постоянно сжимала тоска: миссис Динсмор и миссис Травилла дружили много лет, несмотря на то, что миссис Травилла была намного старше Розы, и дружба их порой напоминала привязанность между матерью и дочерью.

Политическая обстановка в Америке служила еще одной причиной, по которой наши друзья не испытывали большого желания общаться с людьми других национальностей. Мистер Динсмор выписал ведущие газеты Севера и Юга. Часто приходили письма от родных и знакомых. Все взрослые члены семьи с глубоким интересом и все возрастающей тревогой следили за ходом событий, которые неизбежно должны были повлиять на судьбу их далекой Родины.

Ни мистер Динсмор, ни мистер Травилла никогда не были политиками. Но они, как и их жены, верно любили свою страну, не делая различий между Севером и Югом. Трое были уроженцами Юга и признавались, что он им роднее, чем северные штаты. А Роза, которая родилась и выросла на Севере, говорила, что для нее и Север, и Юг — просто разные части любимой Родины, и в ее восприятии они нераздельны.

Супружеские пары вели тихую и безмятежную жизнь, посвящая время друг другу и детям. Мистер Динсмор сам обучал юного Хораса — как когда-то учил Элси.

Дети Элси были всеобщими любимцами. Воспитание малышей доставляло ей, равно как и Эдварду, огромную радость. Родители сами занимались умственным, нравственным и физическим развитием детей и никогда не перекладывали свои обязанности на нянечек и слуг.

Мистер Динсмор и Роза придерживались того же мудрого христианского подхода. Они полагали, что возложенная на них Богом ответственность за воспитание детей, в частности, старшего сына, была неизмеримо важнее всех прелестей светской жизни.