Чтение онлайн

Эля стояла и безразлично смотрела на него застывшими глазами, она была настолько опустошённой, что даже стоять ей было уже тяжело. Она присела на край кровати, обречённо взяла из его рук телефон, ощущая, что из этого омута, в который она провалилась, её уже ничего не вытащит.

Он включил ей видео, но это был не тот эпизод, там он был завёрнут в туалетную бумагу, он хотел перелистать на следующее видео, но Эля убрала его руку и начала смотреть всё подряд. Начиная от самого первого конкурса до последней сцены, где его и Татьяну Петровну объявили победителями. Эля прекрасно рассмотрела эту полноватую женщину с ярко красной помадой, веселящихся вокруг людей и Семёна, поглощенного азартом. Она увидела, что он смотрит на главбуха совершенно равнодушно и действительно воспринимает её частью команды. Она пересмотрела каждое видео по несколько раз, вглядываясь в детали. Эля увидела, как он радуется, смеётся, как ему хорошо в компании. Но самое главное – она чётко отследила, что эта женщина, которую он держал в объятиях, ему безразлична. Она вернула ему в руки телефон и уставшим голосом сказала:

– Одному только Богу известно, как же я устала от тебя. Надо было выходить замуж за спокойного мужика, который не ищет на свою задницу приключений, тогда бы и у меня их было меньше. А теперь дай мне поспать, я действительно очень плохо себя чувствую.

Семён сидел как натянутая струна в очень сильном напряжении, наблюдая за каждым её движением пальцев, каждым взмахом ресниц и тем, как опали вниз её плечи. Он спросил:

– Теперь ты поняла, что это была игра, а не танец между мужчиной и женщиной?

– Да, мне всё понятно. Абсолютно всё. Не можешь ты сидеть спокойно, запахло жареным – и ты тут как тут. Интересно если бы соревнование было на то, кто кого быстрее трахнет, ты был бы в первых рядах?

– Сделаю скидку на то, что тебе плохо. Но ты давай, прекращай меня унижать. Я тоже не железный. Ложись спать тут. Я не сделал ничего плохого.

– Мне уже всё равно где спать. А ты сделал плохо мне... И даже если учесть, что это была просто игра, ты трогал чужую женщину. И если ты хочешь понять, что я сейчас испытываю, вспомни как меня в «Мираже» лапал чужой мужик, он это сделал случайно, но ты взбесился мгновенно, что ты чувствовал тогда всего несколько мгновений, я прожила с этим вечер. И засыпая, держи эту картинку перед глазами. А завтра расскажешь мне, что ты сделал. Нормально ли обнимать другую женщину, женатому мужчине, даже если это игра, даже если она старше тебя. А сейчас, пожалуйста, просто заткнись и спи.

Семён сделал глубокий вдох, стиснул зубы, встал, погасил свет и сказал:

– Спокойной ночи.

Эля ему ничего не ответила, закрыла глаза и пыталась заснуть на своей половине постели, под отдельным одеялом. Семён лежал на спине и вспомнил тут случай в Мираже, как ему действительно тогда было плохо только от одного взгляда на чужого мужчину и его руки на её теле, его всего передёрнуло.

– Эля, я бы точно с ума сошёл, если бы сегодня оказался на твоём месте. Если бы я увидел как ты с другим... не знаю чтобы я сделал... наверное, придушил бы... не знаю даже кого первого тебя или его.

Семён насупился, и было слышно в темноте как он часто дышит и как постепенно выравнивается его дыхание.

– Но и ты пойми, для меня это всё выглядело совсем иначе, обнимать Татьяну Петровну это то же самое, что обнимать колонну... Я-то вообще её не воспринимаю как женщину. Это так глупо всё получилось. Эля ты меня слышишь?

– Слышу. Теперь ты представляешь, что я чувствую. И это очень хорошо. А я как ненавидела твои корпоративы, так и ненавижу. Хотя в этот раз ты был на связи и пришёл даже раньше. Парадокс.

– Никогда в жизни больше близко не подойду ни к одной женщине, даже за стол рядом не сяду, от греха подальше. Мне больше такого не надо. Мне кажется, я седой стал за сегодняшний вечер. Я вообще думал, что с тобой что-то случилось. Ты же мне на звонки не отвечала...

– Я не в состоянии была разговаривать. Давай спать? Ты всё понял, я всё поняла. Теперь я просто хочу тишины и покоя.

– Обнять тебя можно?

– Нет. Я не хочу чтобы ты трогал меня своими руками.

Они ещё очень долго лежали молча, погружённые каждый в свои переживания, пока не уснули.

Рано утром Эля проснулась первая и обнаружила, что Семён почему-то спит вместе с ней, под её одеялом, а его одеяло валяется на полу. Она попыталась отодвинуться от него, но почувствовала, что его рука на её груди и он автоматически сжал её грудь в своей ладони, как только она пошевелилась. Эля замерла, пытаясь понять, что она чувствует и чего хочет. Ей было приятно и противно одновременно. Она осторожно убрала его руку, встала с постели и направилась в ванну. Там она набрала воды, добавила пены и забралась в воду, закрыла глаза и пыталась расслабить тело и разложить свои мысли по полочкам, на душе всё ещё скребли кошки.

Семён проснулся, пошарил рукой под одеялом и, ощутив, что постель уже остыла, он открыл глаза и взглянул на часы. Ему стало ясно, что Эля давно поднялась и раз она встала в такую рань, это плохой сигнал. Он тяжело вздохнул, встал и, увидел что в корзине для вязания, вместо его свитера лежат клубки пряжи, он покачал головой и пошёл её искать по квартире. Он нашёл ее на кухне, стоящей у плиты. Она варила кашу, стоя спиной к нему. Он взял две кружки и спросил:

– Кофе будешь?

Эля повернулась к нему лицом и пристально посмотрела ему в глаза. Оба выглядели так, будто они всю ночь капали картошку. Она отвернулась и ответила:

– Нет, я уже пила. А ты кашу будешь?

– Буду. Зачем ты мой свитер распустила? Столько трудов туда вложила...

– Психанула... Не заслужил ты свитер моей ручной работы. Я лучше Вике что-нибудь свяжу, надо мерки с неё снять. Ты её когда домой привезёшь?

– Послезавтра.

Семён поставил кружку в кофемашину и стол, ожидая пока он свариться, глядя на Элю, оценивая её состояние по спине и плечам, он понял, что она расслаблена и подумал:

«Отпихнёт, значит так мне и надо. Но я так больше не могу и не хочу»

Он подошёл к ней сзади и обнял её за талию, прижимаясь своей щекой к её щеке и сказал:

– Извини, я сделал тебе больно, сам того не желая. А этот мужик из «Миража» мне всю ночь снился. Может, я достаточно уже наказался?

Эля выключила кашу, накрыла крышкой, убрала от себя его руки и повернувшись к нему лицом ответила:

– Наверное, достаточно. Жизнь покажет.

Семён стоял, опечаленно смотрел на неё и не знал, куда ему деть свои руки. А Эля погладила его по щеке и сказала:

– Горе ты моё луковое, но без тебя все равно никак нельзя.

Он взял её руку в свою ладонь, поцеловал её и ответил:

– И без тебя никак нельзя.

Он приблизился, чтобы поцеловать её, но она остановила его, нежно касаясь губ рукой и сказала:

– Нет.

– Почему?

– Потому что сначала иди почисть зубы и побрейся.

Семён засмеялся и направился в ванну со словами:

– Эля... ты нечто. Мы друг друга стоим. Я сейчас побреюсь и тебе больше не к чему будет придраться, придётся целоваться со мной. Причём всю жизнь.