Чтение онлайн

Я знаю, что могу сделать это всё в одиночестве. Мне не нужен мужчина рядом, чтобы загрузить в такси несколько сумок. Я боюсь, что отец будет дома, не готова с ним видеться. И с мамой тоже. Неважно, знала она или нет — мне это никак не поможет.

Намного легче притворяться, что прошлого не существует. Есть простые столбы, на которых держится моя уверенность и способность не сойти с ума от разочарования.

— Я приставлю к тебе охрану, кто-то завтра пришлет из агентства. Заодно поработает грузчиком и водителем, я оставлю тебе ключи от машины.

— Серьезно? А обязательно охранника ставить? Поняла, — отвечаю моментом на то, как мужчина кривится. — Вопросов больше нет. А! Есть один. А как ты наш брак заключил? В плане, ты же мёртв. Ну, почти.

— У меня давно документы сделаны, с таким же именем, полная копия, но никто не привяжет к прошлому. К сожалению, пока ты не вдова.

— Дурак.

Слабо улыбаюсь, не получается колко ответить, когда палец мужчины поглаживает моё запястье. Эмин не отпускает мою руку даже когда меняет передачу, задом паркуется.

Выйти из машины ещё большее приключение, без помощи Хаджиева не справляюсь. Он обнимает меня за талию, ведёт к старому историческому зданию. Проходит несколько секунд перед тем, как я понимаю куда привёз меня мужчина.

— Эмин!

— Да, красавица?

— Ты… Ты… — от восторга воздух выбивает, не получается держать маску безразличия. Хватаю мужчину за плечи, едва не прыгаю на месте. — Ты меня привёз на выставку Нери! Господи, ты… Ты привёз меня сюда.

— Я ведь обещал, что ты будешь довольна.

Я не довольна, я с ума схожу от происходящего. Я так хотела попасть хотя бы на одну выставку, одним глазком посмотреть. Даже с деньгами отца это казалось дорого, но я убеждала, что можно сэкономить. Только я не успевала, билеты быстро расходились.

А теперь я здесь. Благодаря Эмину, который с улыбкой наблюдает за моей реакцией. Гордится тем, что смог меня удивить. Подмигивает, когда до меня начинает доходить.

Хаджиев прав.

И я задолжала ему поцелуй.

— Это… Спасибо!

Я едва не прыгаю на месте от радости, как ребенок, получивший сладость. Невероятно, что Хаджиев запомнил имя художника, привёз меня сюда, освободив свой вечер.

Я все ещё не верю в происходящее, жду, что в какой-то момент Эмин уведёт меня обратно к машине. Пошутил, разыграл. Или банально не на выставку мы идём.

Успокаиваюсь лишь после того, как Эмин показывает билеты на телефоне, мы сдаем верхнюю одежду в гардероб. Мужчина отвлекается на официанта с шампанским, а я уже спешу к картинам.

Это…

Будто ты всю жизнь не видел цвета, а теперь вдруг различаешь каждый оттенок.

Болел короной с детства, не зная вкуса, а теперь сладкий молочный шоколад тает на языке.

Не дышал столько лет и впервые вкусил пьянящий свежий воздух.

Потрясающе и непередаваемо.

— Тебе нравится.

Эмин не спрашивает, но я всё равно киваю. Мои глаза разбегаются, пытаюсь смотреть на каждую картину одновременно. Это что-то вроде… Просвещения, вдохновения.

Того, к чему я никогда не смогу приблизиться. Не типичная работа современных художников, не закос под старину. Что-то своё, особенно, от чего дыхание перехватывает.

— Спасибо, — не помню, благодарила ли мужчину за это, но важно повторить. — Спасибо, Эмин. Ты не представляешь, как я хотела сюда попасть. Я… Очень рада.

— Судя по тому, как тебя трясёт, очень и очень.

— Да. Я давно мечтала, но не получалось.

— Считай это свадебным подарком, красавица.

— Не много подарок для фальшивой жены?

— Нормально. Правда, я не понимаю такого ажиотажа. Обычные картины, а народа собралось, будто ван Гог ожил.

— Это ведь Нери! Увидеть в живую его работы намного лучше, чем в интернете. Тем более, что не все картины он разрешает фотографировать.

— Я рад, что ты довольна.

— Да. А ты — продешевил. Вряд ли поцелуй со мной стоит этой выставки.

Но… Я могу расцеловать мужчину в эту же секунду, потому что для меня этот обмен совсем неравноценный. Щёки покалывает от смущения, когда Эмин дарит мне прямой взгляд. Улыбается, словно я сказала глупость, просто пожимает плечами.

Все работы Нери выдержаны в черно-белом стиле. Он рисует всё черными красками, оставляя белое полотно для игры на контрасте. И всего один мазок краской, от чего вся работа приобретает невероятный смысл.

— Продешевил? — Эмин усмехается, следует за мной по пятам. — Я так не думаю. Никогда не понимал таких выставок.

— Потому что ты не человек искусства!

— А ты?

— А я учусь в академии, с искусством плотно связана моя работа. Так что да, я прекрасно понимаю эти выставки. Ты просто не видишь того, что нужно.

— Давай без этого «только гений оценит работу по достоинству». Красавица, я смотрю и вижу обычные мазки. Такие картины много где продаются, выйди в центр города. Возможно, не черно-белые, но это не показатель.

Фыркаю, даже не пытаюсь переубедить Эмина. Пустая трата времени. Искусство не нужно понимать или знать, ты просто его видишь. И неважно какой художник. Значит, Нери не тот, кто пробуждает в мужчине чувства от картин.

Я ведь тоже не всегда понимала ажиотаж вокруг чужих работ. Та же «Мона Лиза» никакого отклика во мне не вызвала. А вот маленькая картина, спрятанная на втором этаже парижского музея, приклеила к месту. Я, наверное, целый час её рассматривала.

— А на кого именно ты учишься? — уточняет, подхватывая бокал с подноса, когда мимо нас проплывает официант. Протягивает мне, но я отказываюсь. — Именно так профессия называется? Художник?

— Нет, я учусь на реставратора, восстанавливаю старые или поврежденные картины. Но пока мы больше рисуем своё, конечно, чтобы понимать разные техники.

— Покажешь свои картины?

— Ни за что. Ты не ценитель.

Я останавливаюсь возле своей любимой картины. На ней изображен портрет девушки. Она прижимает ладони к груди, словно прячет там что-то, её глаза закрыты, длинны волосы струятся по плечам, до края полотна.

Тонкие мазки, один на другом, делают ресницы объемными, а на губах оставляют глубокие трещинки. На щеке блестит синяя слеза, которая полностью меняет видение картины.