Чтение онлайн

— Да? — удивляюсь.

— Не выходите с территории Академии сегодня. За ее ворота только с сопровождающими. Но именно сегодня я не смогу, и Клавдия не сможет — у нас примерка, и Рыжая…хм… Кло мне не простит, если меня там не будет. Когда вы встречаетесь со своими людьми?

— Завтра с утра.

— Вот! Завтра тогда и выходите. Но сегодня — почтите своим вниманием общагу, хорошо? Пообещайте мне.

— Конечно, Борис Васильевич. Не вижу сложностей. Так и сделаю.

— Спасибо, Максим.

Так что сейчас сижу в столовой академии, пью кофе и наблюдаю за тем, как к столу подходит неожиданно адекватный княжич.

— Могу присесть? — спрашивает Белозерский.

— Да, безусловно, это же не только мой столик, — отвечаю я усмехаясь.

В столовой сейчас вообще не людно. Как раз то утреннее время, когда жаворонки уже активно в работе, а совы еще видят сны. Недолгое такое, час-полтора, но встречаемся мы именно в это время.

Официанты стоят в глубине ресторанной части столовой в полной готовности, если что — бежать, вызывать, что-то делать. Сигнатуры полны напряжения.

Но кроме них, вокруг особенно никого и нет. И это хорошо.

Белозерский слегка усмехается, видимо, оценил мою небольшую шутку-укол. Но отвечать не торопиться. Некоторое время он подыскивает слова. Всё-таки быть в роли просителя или вообще в роли договаривающегося, для парня не такое частое дело.

— Доброе утро. — Наконец, выдавливает слова.

— Доброе, — поддерживаю. Я с интересом посматриваю на него, ожидая дальнейших действий. Пью кофе, мне парень не мешает.

Белозерский делает жест рукой, и перед ним почти мгновенно образуется точно такая же чашка кофе.

Умно. И пауза, и заявка на некое общее. Видимо, какие-то переговоры дома его проводить все же учили. Вот только все-таки, довольно давно.

Буквально ловлю напряжение, с которым он перебирает варианты разговора. Ни один из них пока не кажется ему хотя бы минимально уместным. Помогать ему особенно не тороплюсь, жду, чем закончатся его размышления.

— Я не смог найти эти деньги, — наконец рожает фразу. Кажется, из всех вариантов в своей голове он все же выбирает самый неудачный. Вот совсем. Самый честный, но самый неудачный. В принципе, переговоры можно считать закончившимися — парень их только что полностью сливает. Все же слабая переговорная позиция ему крайне непривычна, и с ней справиться он так и не смог.

Пожимаю плечами.

— Не очень я удивлён. — подтверждаю.

— Я хотел бы попросить об отсрочке, — эти слова парень выдавливает вообще с трудом.

Видимо, подобных вещей он никогда не делал.

— А что так? У вас же богатый род.

— Да, род богатый, — соглашается со мной княжич. — Я его наследник, — тоже кивает головой в подтверждение своих слов, но не единственный. Отец сказал, что я сам должен разбираться со своими проблемами.

— Надо же. Удивили, — отвечаю. — Понятно. И на какой вменяемый срок вы хотите отсрочку?

У княжича появляется надежда.

— Хотя бы года на два.

— Хм, — спокойно говорю ему. — Предположим, что вы действительно сможете найти эту сумму. В принципе, я даже не сомневаюсь. Даже не так, я вполне уверен, что это вы сделаете. Но до меня дошли слухи о вашем перманентном конфликте с учебной частью.

— Да, — слегка улыбается. — Это нельзя назвать даже конфликтом. Все мои действия не нарушают устав.

— Да, да, я знаю, но это меня вообще никак не касается, — поворачиваю руки ладонями к княжичу. — Это не моё дело. Повторю ещё раз. Я просто к тому, что деньги вы точно найдёте, но я почти уверен, что вы не сможете найти учебные баллы. В принципе не сможете. Вам их просто не продадут в таких количествах. И не позволят их купить у учеников в таких количествах. То есть условия нашего договора будут точно нарушены в любом случае, даже если я соглашусь на отсрочку.

— Баллы? А они-то тут… а, точно! Были же еще баллы! — вспоминает княжич. Настолько на эту часть соглашения он не обращает внимания. — Много? — Обреченно спрашивает.

— Много. — соглашаюсь. — Если брать за ваших соратников — больше тридцати тысяч.

— Ничего себе! — неприятно удивляется княжич. — Да столько со всего курса не собрать!

Пожимаю плечами.

— Это и были баллы почти со всего потока за месяц, — соглашаюсь с оценкой. — Просто так получилось, что больше половины всех баллов моих людей оказались в этот день со мной.

— Вот почему ваша девушка на этом настаивала! — княжичу кажется, что он прозревает.

— Маргарита не знала ни о сумме у меня на браслете, ни о количестве баллов. Но, да, скорее всего, предполагала. Я же первый день в Академии, в банке еще не был. — соглашаюсь. — Но заметьте, я вас от дуэли отговаривал. И когда не смог, рискнул всем, что у меня на браслете было. Так что все честно.

— Честно?! — почти вскрикивает княжич. — Да вы нас победили даже не вспотев! Вы кто?

— Рысев я, Рысев. — усмехаюсь. — Делаю невозможное, и уже не в первый раз. Вас-то я даже не знал. Но вообще, вы же на четвертом месте в рейтинге, у вас, очевидно, было преимущество.

— Да, — слегка смущается от моего намека княжич. — Получается, что я потеряю честь в любом случае?

— Не уверен. Есть у меня предложение…

— Ты хочешь сказать, что мне простишь долг?

— Нет, моё человеколюбие до таких высот не распространяется, господин Белозерский, — намеренно опускаю его титулование.

Ничего, думаю, переживёт. Всё равно переговоры он уже заранее проиграл, а мне от него в принципе ничего не нужно. Точнее, не более того, что он сам теперь мне должен.

— Позвольте мне пояснить кое-что, возможно, после этого моя позиция вам покажется более понятной. Дело в том, что в Академию, как это ни странно, я пришёл учиться. Мне нужна информация, которая есть в головах наших преподавателей и на страницах нашей библиотеки. Я немного утрирую, но это так. Всех остальных целей, которые может дать Академия, я уже добился. Связи, сплочённость студенческой жизни и всё остальное — только в свободное от необходимых дел время. А такое, боюсь, не светит в ближайший год вообще никак. У меня есть чем заняться, кроме как прыгать по дуэлям и заниматься интригами. Поэтому с одной стороны, ваш вызов неудобен и в вчера помешал отработать то, что мне было необходимо. Даже задержал мои цели на целый день. А с другой стороны, я навёл о вас справки, господин Белозерский. — Княжич снова вздрагивает. Ему это не нравится, но молчит. — Я понимаю, что ваш проигрыш остановит других ищущих дешёвого самоутверждения студентов от поспешных действий. Всё же четвёртое место в негласном рейтинге…

— Третье! — вскидывается Белозерский. — С Каляевым ничья была! Признанная!

— Мне вообще без разницы. Я в Академии второй день и про Каляева пока не слышал, — хмыкаю. — Я продолжу?

Белозерский кивает.

— Третье так третье. Как вам будет угодно, — киваю в ответ. — Вот и родилась у меня вчера же одна замечательная идея, Юрий.

Впервые называю его по имени. Просто нас друг другу не представляли, и княжич слегка дёргается, вспыхивает недовольством, но глубоко внутри своего «я».