Чтение онлайн

— Она нездорова?

— Нет, вовсе нет, только немного взволнована. Она бы велела заложить карету и явилась к вам сама, но ей необходимо говорить с вами наедине, чтобы… — Мистер Уэстон кивком указал на отца Эммы. — Хм! Так вы заглянете к ней?

— Разумеется. Прямо сейчас, если угодно. Раз вы так просите, могу ли я отказать? Но что же все-таки случилось? Точно ли она здорова?

— Да-да, поверьте! И прошу, ни о чем более не спрашивайте. Все узнаете в свое время. Дело совершенно непостижимое! Но покамест — ш-ш-ш! Ни слова!

Угадать, что все это значило, было не под силу даже Эмме. Таинственный вид мистера Уэстона предвещал нечто действительно важное, однако, поскольку речь шла не о здоровье ее дорогой подруги, она старалась не тревожиться и, известив отца о своем намерении совершить прогулку, вместе с мистером Уэстоном быстрым шагом направилась в Рэндалс. Когда ворота Хартфилда остались позади, Эмма потребовала:

— Ну а теперь говорите, мистер Уэстон, что случилось.

— Нет-нет! — воскликнул он с жаром и какой-то торжественной серьезностью. — Не спрашивайте: я обещал жене ничего вам не рассказывать. Она лучше сумеет преподнести вам это. Проявите немного терпения Эмма, и скоро все узнаете.

— «Преподнести»? — испуганно застыла Эмма. — Боже правый! Мистер Уэстон, не мучьте же меня! Я поняла: что-то стряслось на Брансуик-сквер! Говорите! Я требую, чтоб вы сейчас мне все рассказали!

— Да нет же: вы, право, заблуждаетесь.

— Мистер Уэстон, не играйте со мной! Подумайте, сколько дорогих моих друзей находятся сейчас на Брансуик-сквер! С кем из них случилась беда? Заклинаю вас всем, что свято: не пытайтесь скрыть от меня…

— Эмма, даю вам слово…

— Даете слово? А отчего не клянетесь честью? Отчего вы не поклялись честью, что речь идет не о них? Святые небеса! Какова бы ни была та новость, которая мне будет «преподнесена», касается ли она кого-то из Найтли?

— Клянусь честью, — изрек мистер Уэстон очень серьезно, — нет. Никто из членов этого семейства не имеет ни малейшего отношения к тому делу, ради которого я вас позвал.

К Эмме возвратилось самообладание, и она зашагала дальше.

— Я ошибся, — заметил ее спутник, — когда сказал «преподнести»: следовало использовать иное выражение. Вы тут, собственно, и ни при чем. Дело касается меня одного — мы, во всяком случае, на это надеемся. Хм! Одним словом, моя дорогая Эмма, вам не о чем беспокоиться. Положение, не скрою, довольно неприятное, но могло быть и хуже. Ежели мы с вами пойдем поживее, то скоро будем в Рэндалсе.

Эмма поняла, что придется подождать, но теперь это удавалось ей легче. Ни о чем более не спрашивая мистера Уэстона, она дала волю своему воображению, которое подсказало ей: речь, возможно, идет о деньгах. Вследствие печального события, случившегося у Черчиллов, могли открыться некие неприглядные обстоятельства жизни семейства. Неутомимая фантазия Эммы тотчас явила ей полдюжины незаконнорожденных наследников, которые теперь лишали бедного Фрэнка средств к существованию. Если так, то дело и вправду обстояло печально, однако Эмме не от чего было впадать в отчаяние. Подобная беда едва ли могла пробудить в ней нечто большее, нежели живое любопытство.

— Кто тот джентльмен, что скачет верхом?

Вопрос был задан мистеру Уэстону скорее для того, чтобы помочь ему в сбережении тайны, чем с какой-либо иной целью.

— Не знаю. Верно, один из Отуэев. Точно не Фрэнк — в этом могу вас уверить. Его вы не увидите. Он сейчас уже на полдороге к Виндзору.

— Так значит, ваш сын был здесь?

— О да! Вы разве не знали? Впрочем, неважно. — Несколько мгновений мистер Уэстон молчал, а затем более осмотрительным тоном произнес: — Да, Фрэнк приезжал нынче утром, только чтобы справиться о нашем здоровье.

Они прибавили шагу и скоро были в Рэндалсе.

— Ну вот, душа моя, — сказал мистер Уэстон жене, — я привел ее. Надеюсь, теперь тебе полегчает. Оставляю вас вдвоем. Медлить незачем. Я буду поблизости, на случай ежели понадоблюсь.

Эмма отчетливо услышала, как он, прежде чем покинуть комнату, тихо прибавил:

— Я сдержал слово: она ни о чем не догадывается.

Миссис Уэстон имела такой болезненный и взволнованный вид, что к бывшей ее воспитаннице тотчас вернулась прежняя тревога. Едва они остались наедине, Эмма воскликнула:

— В чем дело, милый мой друг? Произошло нечто крайне неприятное? Скажите же мне об этом прямо сейчас! Всю дорогу я была в напряжении. Мы обе с вами не любим неизвестности, так не томите же меня! В чем бы ни состояло ваше огорчение, вам сделается легче, когда вы со мной поделитесь!

— Вы и вправду ни о чем не догадываетесь? — спросила миссис Уэстон дрожащим голосом. — Не может быть, моя дорогая Эмма, чтобы у вас не было ни единого предположения касательно того, что вам предстоит услышать.

— Вероятно, речь пойдет о мистере Фрэнке Черчилле?

— Вы правы. О нем. — Миссис Уэстон взяла отложенное рукоделие — по-видимому для того, чтобы не глядеть на Эмму. — Скажу прямо: этим утром он был здесь по совершенно невероятной оказии. Не могу вам выразить всего нашего удивления. Он явился сообщить отцу о… объявить о своей склонности к… — У миссис Уэстон перехватило дух, и Эмма сперва подумала о себе, затем о Харриет. — Вернее, это более чем склонность. Он уже несвободен. Что бы вы сказали, Эмма… что бы все сказали, если бы узнали, что Фрэнк Черчилл обручен с мисс Фэрфакс, и притом уже давно?

Эмма прямо-таки подпрыгнула от неожиданности и в ужасе произнесла:

— С Джейн Фэрфакс! Боже милостивый! Вы шутите! Не может быть, чтобы вы говорили это серьезно!

— Ваше удивление понятно, — проговорила миссис Уэстон, по-прежнему избегая смотреть собеседнице в глаза, потом, дав Эмме возможность прийти в себя, энергично продолжила: — У вас есть все основания удивляться. И тем не менее это так. Еще в октябре, в Уэймуте, они дали друг другу торжественные клятвы и хранили все в тайне. Ни одна живая душа не подозревала о том, что они обручились: ни Кэмпбеллы, ни ее родные, ни его, — никто ни о чем не догадывался. Уму непостижимо! Теперь мне это известно доподлинно, и все же я не могу поверить. А я-то думала, будто знаю его.

Эмма почти не слушала, ибо все ее мысли сосредоточены были на двух предметах: на тех разговорах, которые она вела с Фрэнком Черчиллом о Джейн Фэрфакс, и на бедняжке Харриет. Первые мгновения ей ничего не удавалось толком вымолвить: лишь удивленно восклицала, снова и снова требуя подтверждений услышанного, — наконец, кое-как овладев собой, она произнесла:

— Что ж, эту новость мне предстоит переваривать по меньшей мере полдня, прежде чем я ее осмыслю. Подумать только! Они были связаны друг с другом всю зиму! Обручились еще до того, как приехали в Хайбери!