Чтение онлайн

— Не волнуйся. Ты будешь счастлива здесь, счастливее, чем когда-либо. Если будешь скучать по Парижу, я куплю тебе билет на самолет. Я человек слова.

И вновь она поверила ему. Ролан ей никогда не лгал.

Пассажиры первого класса высаживались раньше других, и так как Жад была единственной женщиной, именно она первой появилась на трапе. Легкий ветерок растрепал ее волосы и задрал юбку. Она была рада, что скрепила трусики булавкой; действительно, два костариканских работника, занимавшихся разгрузкой грузового отсека, уставились на ее обнаженные бедра, которые высокие каблуки делали почти неприличными. Они смотрели на нее бесстыдно, и она была благодарна им за их взгляды. Один из них, очень темный и мускулистый, протянул ей руку, чтобы помочь спуститься с последней ступеньки.

Маленький, чистый и хорошо организованный аэропорт ее удивил. Ролан пожал руки нескольким сотрудникам и был встречен теплыми приветствиями таможенницы, которая ставила печати в их паспорта. Он знал всех.

Около таможни их ждал какой-то мужчина. Тонкий, среднего роста, он был одет в темные брюки и белую рубашку, на которой были видны отутюженные складки. Его глаза были настолько темными, что радужная оболочка сливалась со зрачком, а вьющиеся черные волосы покрывали шею.

Ролан пожал ему руку и представил его Жад:

— Это Алехандро, мой водитель. Он говорит по-английски.

Алехандро улыбнулся, показав белоснежные зубы, такие же, как его рубашка. «Он хорош собой, но мне рядом с ним страшновато», — подумала Жад, пока он загружал тяжелые кожаные чемоданы Ролана в заднюю часть «Ниссан Патрола». Этот автомобиль заинтересовал Жад.

— Это роскошный джип, — объяснил Ролан, — он очень удобен, к тому же это вездеход. После парома через Темписке нам придется ехать по пересеченной местности.

Алехандро сел за руль. Жад и Ролан вместе расположились на пассажирском сиденье. Жад подумала, не ждет ли Ролан, что она очарует еще и водителя, но интуиция подсказала ей, что лучше будет от этого воздержаться. Кроме того, она была слишком поглощена непривычным пейзажем. Алехандро показал ей бананы, кофейные деревья и даже золотую шахту, которая прорезала зеленый холм, превратив его в коричневую бесплодную равнину. «Золото, — восхитилась Жад, — это пот солнца…» И она представила себе маски и украшения майя, скрытые внутри этой горы.

На обед они остановились в ресторане на открытом воздухе, и Жад увидела, что они проследовали вдоль кромки Тихого океана. Океан был там, всего лишь в двух шагах. Эта удивительная страна заставила ее сердце биться чаще, она предчувствовала что-то новое, неизведанное. Ее грудь вздымалась, влагалище увлажнилось.

Они заказали севиче [5] и уэвос ранчерос [6] , и Ролан удалился, чтобы поздороваться с хозяином заведения.

— Ваше платье как раз под цвет ваших глаз, — произнес Алехандро.

Она почувствовала, как его взгляд буквально прошил зеленый хлопок и начал ласкать ее формы. В отсутствие Ролана водитель смотрел на нее откровенно, как это делали два сотрудника аэропорта, не стыдясь показать свою похоть. «Я не проходной двор», — сказала себе Жад.

Вскоре они вновь отправились в путь и прибыли к парому — старой посудине, пропахшей жженым маслом, которая двигалась со страшным скрежетом. Жад вышла из машины, и десятки глаз тут же уставились на нее. Полицейский, охранявший переправу, продавец билетов, механик и все пассажиры бесстыдно пялились на нее, словно никогда не видели женщины. Ее измятое платье прилипло к потному телу, подчеркивая его малейшие изгибы. Вот мужчины и прохаживались вокруг нее, как пчелы вокруг красивого плотоядного цветка, готового в любую минуту проглотить их.

Ролан погладил ее по спине под спутанными волосами и шепнул на ухо:

— Иди вперед. Я остаюсь с Алехандро.

Жад повиновалась и устроилась на носу парома. Ее облик казался надменным и недосягаемым, но сама она была полна желания, ей хотелось, чтобы все эти люди овладели ею. Каждое дуновение ветра приподнимало ее юбку и обнажало ягодицы, едва прикрытые откровенными трусиками, что еще больше возбуждало ее. Жад сжала бедра и чуть присела, чтобы надавить на клитор, который уже пылал. Девушка прекрасно осознавала, что такое движение еще более возбуждающе воздействует на присутствующих. Она представила, что все люди, к которым она повернулась спиной, сейчас мастурбируют через штаны, что член Алехандро уже прорвал молнию его брюк, а Ролан все видит и упивается этим зрелищем. И одна мысль возбуждала ее больше всего: Жад воображала, что желание, возникшее в других мужчинах, повышает возбуждение ее возлюбленного. Жад еще сильнее сжала бедра и отдалась нахлынувшему оргазму.

Дорога была сухой и пыльной, но кондиционер автомобиля отлично охлаждал салон. Алехандро остановился, чтобы раскрыть большие кованые железные ворота, в верхней части которых было написано: La Finca Verde [7] .

— Вот мы и дома, — сказал он, снова садясь за руль.

Глаза Жад расширились. Ее организм уже ощущал разницу во времени, но она не хотела упускать ни малейшей детали. Кактусы, папоротники и гибискусы выстроились в бесконечную аллею, которая то поднималась, то опускалась, то сворачивала в стороны, как будто уберегая взоры хозяев и гостей имения от пышных красок цветников и массивов разнообразных кустарников и деревьев. Алехандро затормозил, чтобы показать Жад большую игуану, пересекавшую газон.

На горизонте показалась белая терраса. Женщина, сидевшая в кресле, увидев их, поднялась навстречу и направилась к ним, затягивая узел своего парео. Ее облик был столь гармоничен, а походка столь гибкая, что Жад даже ахнула. Ролан поспешил к женщине и обнял ее.

— Бьянка, я хочу представить тебе Жад, — сказал он.

Бьянка уставилась своими большими черными и ничего не выражающими глазами на девушку и произнесла «привет», что лишь слегка изменило ее бесстрастное лицо. Ее тело было аппетитным, но не пухлым, а из пучка на затылке выбилась прядь каштановых волос.

Бьянка вела себя по-хозяйски. Она провела их к столику из крашеного дерева и предложила по стакану какого-то густого и сладкого напитка. Пока Жад оставалась безразличной. Но сможет ли она вести себя так же радушно, когда Ролан приведет другую женщину? Бьянка казалась невозмутимой, но, вполне возможно, она уже ненавидела Жад…

Терраса, с которой открывался вид на море, на самом деле была крышей дома, цепляющегося за склон. Жад наклонилась через перила и увидела бассейн в форме полумесяца, а еще ниже с полдюжины острых крыш, покрытых тканью.

— Это номера, — пояснила Бьянка, проследив за ее взглядом (она говорила по-французски с сильным испанским акцентом). — Я вас туда отведу. Вы сможете там освежиться. А потом я познакомлю вас с остальными помещениями.

Жад последовала за ней. Голые плечи Бьянки блестели, как медь, а ее бедра раскачивались под пестрым парео. Она была похожа на женщин, которые носят тяжелые кувшины на голове — незаметный контроль над телом, внутреннее равновесие, скольжение пяток по земле. Жад попыталась ей подражать. И она снова увидела себя маленькой девочкой, наблюдающей за примой-балериной и мечтающей походить на нее.

Бьянка открыла дверь одного из домиков.

— Это ваш casita [8] , — произнесла она. — Здесь ваш дом. Я сейчас пришлю к вам Отилию, чтобы она помогла распаковать багаж.

— Не стоит, — ответила Жад, которой хотелось самой внимательно рассмотреть наряды, которые выбрал для нее Ролан.

Два больших кожаных чемодана были размещены на полу около входа, и Жад сгорала от нетерпения проверить их содержимое. Для этого, однако, она хотела остаться одна и иметь достаточно времени.