Чтение онлайн

Деперсонализация связана с возникновением равнодушного, негативного и даже циничного отношения к людям, обслуживаемым по роду работы. Контакты с ними становятся обезличенными и формальными; возникающие негативные установки могут поначалу иметь скрытый характер и проявляться во внутренне сдерживаемом раздражении, которое со временем прорывается наружу и приводит к конфликтам. Деперсонализация – это изменение самосознания, для которого характерно ощущение потери своего Я и мучительное переживание отсутствия эмоциональной вовлеченности в отношения, к работе, к близким. Деперсонализация возможна при психических заболеваниях и пограничных состояниях, а в легкой форме наблюдается и у здоровых людей при эмоциональных перегрузках [11].

Сниженная рабочая продуктивность (редуцирование личностных достижений) проявляется в снижении оценки своей компетентности (в негативном восприятии себя как профессионала), недовольстве собой, уменьшении ценности своей деятельности, негативном отношении к себе как к личности, появляется безразличие к работе.

Несколько в другом свете рассматривается синдром эмоционального выгорания в трудах экзистенционалистов, где он проявляется у специалистов, занятых в так называемых вспомогательных профессиях.

В своей работе К. Роджерс подробно останавливается на том, каким должен быть характер отношений со стороны помогающего человека, чтобы они достигали своих целей. Описывая соответствующие исследования, он выделяет такие свойства отношений, как «принятие-демократичность» (в отношениях родителей и детей), активное личное участие – отношение «человек – человек» (в отношениях врачей и больных психиатрической клиники), чувство понимания со стороны терапевта, доверие к нему, ощущение самостоятельности в решениях (со стороны пациентов психоаналитиков) и т. д. Анализ К. Роджерса построен на описании результатов или эффектов помогающих отношений с точки зрения изменений, происходящих у детей, больных, клиентов психоаналитиков и т. д. Предложенное К. Роджерсом понимание помогающих отношений, как отмечает сам автор, позволяет отнести в эту категорию отношения между детьми и родителями, врачом и пациентом, учителем и учеником, консультантом и клиентом, в самых различных сферах взаимодействия. Сама природа помогающих отношений – в «способствовании», в помощи в решении проблем; естественно, что возникает своеобразная фокусировка на проблемах. Кроме того, такого типа отношения часто отличаются недостаточной позитивной обратной связью.

В более поздних работах А. Лэнгле к трем проявлениям эмоционального выгорания, по К. Маслач (эмоциональное истощение, деперсонализацию другого и редукцию личных достижений), добавляет «витальную нестабильность» [128]. Особое влияние на выгорание, по мнению автора, оказывает контекст социально-экономических условий современной жизни:

• профессиональная невостребованность и безработица;

• разбалансированность валюты и ее стабильность на рынке валют;

• снижение уровня жизни и неопределенность перспектив.

Проявление эмоционального выгорания в этом случае схоже с ощущением бесперспективности жизни: подавленное настроение, чувство безнадежности, тревожность, агрессивность и раздражительность, депрессивные расстройства.

В последние годы в России, так же как и в развитых странах, все чаще говорят не только о профессиональном стрессе, но и о синдроме профессионального сгорания, или выгорания, работников. В отечественной литературе понятие «профессиональное выгорание» появилось сравнительно недавно, хотя за рубежом данный феномен выявлен и активно исследуется уже четверть века. Согласно идеологическим установкам, господствовавшим при коммунистической власти, личность «советского человека», воодушевленного «ленинским учением», несокрушима и не может «выгореть». Это служило основанием для того, чтобы менять перевод термина на «выгорание эмоций», «эмоциональная слабость», «психологическое истощение» и т. п. Активно используют термин «эмоциональное выгорание уже после 1995 года. Часть исследователей использует термин «выгорание» (Н.В. Андрущенко, 2003; В.В. Бойко, 1996, 1999, 2004; С. Иевлева, 2003; М.М. Скугаревская, 2002; Е.Г. Чугина, 2003; Т. Шаталова, 2003; и др.), часть исследователей обращается к понятию «сгорание» (В.Н. Косырев, 2003; О.В. Крапивина, 2003; И.Н. Моховиков, 1999; Е.С. Романова, 2001; Т.В. Форманюк, 1994). Также известны работы В.А. Винокура (2008), А.В. Серебряковой, Е.С. Старченковой (1997; 2000; 2002; 2005; 2009), В.Е. Орла (2005), А.А. Рукавишникова (2001). Анализ этих работ отечественных показывает, что единой точки зрения на обозначение, сущность и содержание данного явления в настоящее время не существует. Многими исследователями названные понятия не разграничиваются, тогда как, на наш взгляд, первое характеризует длительность, непрерывность, постепенность формирования явления, второе указывает на кратковременность, завершенность и необратимость данного процесса. Определения, раскрывающие понятие эмоционального выгорания, также различны.

Г.А. Макарова рассматривает синдром эмоционального выгорания как состояние эмоционального, умственного истощения, физического утомления, возникающее в результате хронического стресса на работе. Развитие данного синдрома характерно в первую очередь для профессий, где доминирует оказание помощи людям (медицинские работники, учителя, психологи, социальные работники, спасатели, работники правоохранительных органов, пожарные).

Т.И. Ронгинская, М.М. Скугаревская рассматривают синдром эмоционального выгорания как результат неблагоприятного разрешения стресса на рабочем месте.

Абрумова выделяет реакции на стресс, которые сходны с эффектами «выгорания» (см. таблицу 2) [49].

Таблица 2. Реакции на стресс, по Абрумовой.

Несмотря на схожесть эффектов «выгорания» и профессиональных стрессов, не следует отождествлять их. Синдром эмоционального выгорания, скорее, является не разновидностью стресса, а следствием влияния комплекса стрессовых факторов. Синдром эмоционального выгорания проявляется в виде нарастающего безразличия к своим обязанностям, событиям, происходящим на работе, растущего негативизма по отношению как к пациентам или клиентам, так и к сотрудникам, ощущения собственной профессиональной несостоятельности, ощущения неудовлетворенности работой, явлений деперсонализации, а в конечном итоге резкого ухудшения качества жизни. В этом случае синдром эмоционального выгорания может представлять собой механизм психологической защиты в форме частичного либо полного исключения эмоций в ответ на психотравмирующие воздействия. В дальнейшем могут развиваться невротические расстройства и психосоматические заболевания [50].

В.В. Бойко рассматривает «выгорание» как выработанный личностью механизм психологической защиты в форме полного или частичного исключения эмоций в ответ на избранные психотравмирующие воздействия, приобретенный стереотип эмоционального, чаще всего профессионального, поведения. Его модель относится к динамическим моделям эмоционального выгорания. В статье «Энергия эмоций в общении: взгляд на себя и других» он очень подробно освещает симптомы трех фаз:

• фаза «напряжения» – нервное (тревожное) напряжение служит предвестником и механизмом, который запускает формирование эмоционального выгорания. Напряжение имеет динамический характер, что обусловливается постоянством или усилением психотравмирующих факторов;

• фаза «резистенции» – формирование защиты с участием эмоционального выгорания (неадекватное эмоциональное реагирование, эмоционально-нравственная дезориентация, расширение сферы экономии эмоций, редукция профессиональных обязанностей);

• фаза «истощение» – характеризуется более-менее выраженным падением общего энергетического тонуса и ослаблением нервной системы. Эмоциональная защита в форме «выгорания» становится неотъемлемым атрибутом личности.

Бойко указывает следующие личностные факторы, способствующие развитию синдрома эмоционального выгорания: склонность к эмоциональной холодности, склонность к интенсивному переживанию негативных обстоятельств профессиональной деятельности, слабая мотивация эмоциональной отдачи в профессиональной деятельности.

Форманюк считает, что активное трудовое поведение является одной из форм поиска самореализации в сфере профессиональной деятельности. Это особенно характерно для «помогающих профессий» с их высокими идеалами служения людям, с высокими (и часто завышенными) требованиями, которые предъявляются по отношению к представителям данных профессий и результатам их деятельности со стороны общества и часто принимаются ими, задавая высокие критерии «субъектного вклада индивидов в профессиональное занятие». Соответственно, растут и их собственные ожидания относительно тех «личностных наград», которые дает профессиональная деятельность, поскольку «чувство принадлежности», достойная профессия, приобщенность к системе ценностей так же существенны для психологического благополучия, как безопасность, любовь и самоуважение [170]. Потенциально помогающие профессии дают хорошую возможность самоактуализации за счет сильного эмоционального вовлечения в деятельность, что является важным элементом самоактуализации, по А. Маслоу, утверждавшего, что «самоактуализирующиеся люди, без единого исключения, вовлечены в дело, выходящее за их пределы, во что-то вне их самих», что образует область их «метамотивации» – посвящения себя чему-то «вне себя». Фрустрация метапотребностей приводит к «метапатологии», проявляющейся в том числе в безнадежности, нежелании чего-либо добиваться, отчаянии, бессмысленности или бесцельности жизни. Появление этих чувств не удовлетворяет потребности индивида в переживании обретения смысла жизни, наполнении своей жизни смыслом, разрушает его веру в то, что жизнь имеет смысл, что то, что он делает, важно и нужно.

Таким образом, Форманюк считает, что «выгорание» – это плата не за сочувствие людям, а за свои нереализованные ожидания. Например, в качестве причин наиболее сильных негативных переживаний, связанных с работой, сотрудники правоохранительных органов часто называют бессмысленность своей работы, непонимание и равнодушие со стороны окружающих. Ощущение утраты смысла деятельности, обесценивание и бессмысленность своих усилий являются сильнейшим фактором переживаний [171].

Ковальчук отмечает роль таких личностных особенностей, как самооценка и локус контроля. Людям с низким уровнем самооценки и экстернальным локусом контроля больше угрожает напряжение, поэтому они более уязвимы и подвержены «выгоранию».