Чтение онлайн

Однако расхождение между полами в считывании эмоций резко сокращалось, когда в клипах появлялись эмоциональные сигналы, не так легко поддающиеся контролю, как выражение лица. Люди лучше контролируют общее выражение лица, чем тон голоса, язык тела или мимолетные «микроэмоции», проносящиеся по лицу за доли секунды. Чем больше «утечка» реакций, тем лучше мужчины «считывают» эмоции других людей. Способность улавливать такую утечку эмоциональной информации особенно важна в ситуациях, когда у людей есть основания скрывать свои истинные чувства – правда жизни на деловой арене. И потому гендерные различия в вопросах эмпатии постепенно сходят на нет в деловой повседневной жизни вроде торговли или переговоров, где большинство людей бывает просто не в состоянии контролировать все средства выражения эмоций, имеющиеся в распоряжении их собственного тела.

Когда дело доходит до другого аспекта эмпатии – умения улавливать чьи-то конкретные мысли, то оказывается, что здесь никакой разницы между полами вообще не существует. Эта более сложная задача, называемая точностью эмпатии, объединяет когнитивные и аффективные навыки и умения. Экспериментальные методы, используемые для оценки точности эмпатии, намного сложнее, чем попытка угадать эмоцию по видеофрагменту. На этом этапе участники эксперимента просматривают полностью всю видеозапись разговора, оценивая скрытые мысли и чувства. Затем их догадки сравнивают с рассказом самого объекта наблюдения. Во время выполнения этого задания, состоявшего из семи разных экспериментов, женщины проявили себя в целом не лучше, чем мужчины, не предоставив тем самым никаких подтверждений преимущества «женской интуиции». Знаменательное исключение обнаружилось в специальной подгруппе тестов, в которых сделанный исследователем намек на то, что эмпатия – это признак идентичности женщины, ловко подтолкнул представительниц прекрасного пола к тому, чтобы проявить свое умение сопереживать. После этой подсказки превосходство женщин в эмпатии обнаружилось с новой силой. Иными словами, мотивация казаться сопереживающими заставила женщин проявлять ярко выраженную эмпатию (предположительно потому, что они приложили для этого большие усилия).

На самом деле широкий обзор данных, имеющих отношение к различиям между полами, подтверждает, что мужчины в равной с женщинами степени обладают скрытой способностью к эмпатии, но у них слабее мотивация к ее проявлению. Как гласят выводы, пока у мужчин сохраняется стремление видеть себя некими мачо, они имеют меньше поводов казаться чуткими, потому что это может быть воспринято как признак «слабости». Вот как высказался на эту тему Уильям Айкс, один из главных исследователей эмпатии: «Если вид мужчин иногда и говорит об их социальном безразличии, возможно, это больше связано с имиджем, который они стремятся демонстрировать, чем со способностью к эмпатии, которой они обладают».

В истории бизнеса уже предпринимались попытки использовать непохожесть людей с самыми благими намерениями. Но получалось так, что работников принадлежавших к меньшинствам, назначали на высокие должности только затем, чтобы увидеть их провал. Подобные инициативы вызвали отрицательную реакцию, поскольку эти работники в большинстве своем, без сомнения, стали жертвами стереотипа отношения (см. главу 7). В этом случае исправить положение могут несколько способов.

Клод Стил, психолог из Стэнфордского университета, изучавший силу угрозы стереотипов, предлагает кое-какие практические шаги. Исходя из собственной трактовки эмоциональной динамики, которая резко ухудшает качество выполнения работы представителями меньшинств, Стил разработал программу «мудрых стратегий», которые изменяют эту динамику к лучшему. Результаты оказались воодушевляющими: например, чернокожие студенты из Университета штата Мичиган, прошедшие его десятинедельный курс, гораздо лучше проявляли себя на первом году обучения по сравнению с чернокожими студентами-первокурсниками, не получившими такой подготовки. Вот некоторые аспекты программы Стила, которая гармонизирует стратегии, используемые компаниями для того, чтобы сделать рабочее место одинаково подходящим каждому человеку.

Лидеры-оптимисты: наставники или супервайзеры подтверждают способности людей, которые в противном случае могли бы страдать от угрожающих им стереотипов.

Настоящие перспективы: работа, требующая полной отдачи, выражает уважение к потенциалу человека и показывает, что его не рассматривают сквозь линзу унизительного стереотипа. Эти сложные задачи приводятся в соответствие с навыками и умениями человека. Они обеспечивают контролируемое «напряжение», то есть человеку предъявляются не слишком устрашающие требования (которые действуют как настройка на провал), но и не слишком легкое задание (которое усиливает худшие опасения тех, кто уже становился жертвой стереотипа, что их считают неспособными выполнять работу).

Акцент на обучение: особое значение придается идее распространения специальных знаний и развития способностей путем обучения на рабочем месте и постепенного расширения зоны компетентности. Такой подход бросает вызов самому жестокому стереотипному представлению о том, что врожденные способности человека ограничены вследствие его принадлежности к определенной группе.

Подтверждение чувства принадлежности к группе: негативные стереотипы вызывают ощущение вроде «На самом деле я не имею к этому отношения», подвергая сомнению пригодность человека к той или иной работе. Подтверждение принадлежности индивидуума к группе все же должно базироваться на подлинных способностях человека к конкретной работе.

Определение значения разных точек зрения: разнообразие вкладов в общее дело получает конкретную оценку в культуре организации. Это говорят тем, кого пугают стереотипы, что в данной организации подобные инциденты недопустимы.

Ролевые модели: люди из той же группы, к которой принадлежит какой-либо человек, добившиеся успеха в работе того же типа, передают ему негласное сообщение, что в данной организации грозный стереотип не является препятствием.

Обретение уверенности в себе с помощью сократовской обратной связи: постоянный конструктивный диалог вместо периодических откликов по поводу качества выполненной работы помогает направлять человека на правильный путь при минимальном внимании к тому, хорошо или плохо он справился с поставленной задачей. Это закрепляет наставнические отношения, сводя к минимуму эмоциональные издержки от ранних неудач. Такова стратегия, позволяющая ощущению самоэффективности постепенно расти вместе с успехами, большими или скромными.

Ни один критерий оценки нельзя назвать совершенным. У людей, которые стремятся выглядеть добропорядочными, часто искажена самооценка. Следовательно, когда речь заходит об оценке эмоциональной компетентности, возникает вопрос, можно ли доверять человеку с низким самоосознанием в том, насколько точно он оценивает собственные достоинства и недостатки. Конечно, самооценка бывает полезной (и искренней), если человек уверен, что результаты будут использованы для его же блага, но без этой уверенности его самооценка будет заслуживать меньше доверия.

Те, кто разрабатывает инструментарий самооценки, обычно включают в него «оценочную шкалу лжи», то есть ряд вопросов, на которых исследователи подлавливают людей, старающихся выглядеть «слишком хорошими, чтобы это было правдой». Классический пример – согласие человека с заявлением «Я никогда не лгу». Но в этом-то и заключается хитрость. Ведь несмотря на то, что детекторы лжи обычно способны засечь намеренный обман, они не выявляют самообман из-за отсутствия самоосознания. А это делает людей плохими наблюдателями самих себя.