Чтение онлайн

Правда Австрийка уже максимально изучена, но ни одного выстрела с неё я пока не сделала, Витязь – работяга, постоянно в деле, изводя массу патронов, принося новые гильзы в убежища геймеров.

Красавица-игрушка. Дорогая, сложная, бесполезная. Как витринная кукла. А старый "Витязь" – как я: затасканный, но пока еще стреляет. И пашет без отдыха.

– По хорошему заставить тебя их переснаряжать, но нет времени. До прихода к точке начала нашей с тобой операции ты должна ориентироваться свободно в Мешке, уметь стрелять сносно и не теряться в бою, используя сильные стороны своего таланта, – объяснял сенсей.

"По хорошему". О, как мило. У него есть "хороший" вариант? Значит, текущий – просто "терпимый"? И "сносно" стрелять... Какая лестная оценка моих усилий после недель адского труда. Спасибо, не ожидала.

Я молча кивала, уже полтора часа доводя до автоматизма перезарядку оружия, важность этого Леон объяснил доступным образом, всадив в упор из Сайги резиновой дробью, в то время как я пыталась его отловить из автомата.

"Доступный образ". Ага. Когда резиновая пуля размером с куриное яйцо впивается в живот – объяснения становятся кристально ясны. Особенно про важность укрытия.

Откуда он достал такой боезапас наставник умолчал, но все пули заставил собрать, наглядно доказав экологичность подхода геймеров к Мешку. Ничего не пропадает и по возможности используется повторно.

Экологичный садизм. Бережем природу Мешка, собираем резиновые "семена", посеянные моим дорогим учителем. Может, вырастет дерево, на котором он повесится?

Детские забавы продолжались неделю, а потом мы перешли на боевые патроны, когда уровень мастерства подрос.

Да, весело было. Особенно синяки. Теперь "игрушки" взрослые. Со свинцом. Как мило.

В общем быт убежищ напоминал квартиру дяди Фёдора, либо на кофе из «Криминального чтиво», а скорее их симбиоз.

Симбиоз гаража, бомбоубежища и садистского пансионата. Уютненько.

Кроватей не было, зато в каждой комнате стояло по два маленьких автомобильчика от классического Жука, до Запорожца или Оки. С них то и брали топливо для генераторов, свинец для пуль, а попутно используя в качестве спальных мест.

Спальные места... Ага. Крепкий сон на сиденье "Запорожца". Романтика. Особенно с ароматом бензина и старой резины. Сны должны быть цветными.

– Когда я буду стрелять из австрийки? – в очередной раз спросила у наставника, не скрывая легкой иронии в голосе.

Хоть узнаю, стреляет ли эта дорогая безделушка вообще. Или только для чистки и блеска?

– На неделе планирую поохотится, но для этого нужна цель. Оплачиваемая, а для этого требуется отправить запрос моему старинному другу, – ответил Леон.

"Старинному другу". Наверное, такому же маньяку, только с деньгами. Интересно, сколько платят за "пристрелку" новой игрушки?

– То есть можно будет наконец развлечься? – обрадовалась отличной новости, вложив в слово "развлечься" весь накопленный сарказм.

Да, "развлечься". Как в луна-парке. Только вместо карусели – твари, вместо сахарной ваты – запах пороха и надежда не получить пулю в спину от "наставника".

– Да, пристреляешь на ста метрах, считаю дальше не имеет смысла пока. Технически ты её отлично освоила, – согласился седой рейдер, наблюдая за моей радостью, в которой он, кажется, уловил нотки издевки.

"Отлично освоила". Разобрать-собрать вслепую? Да. Стрелять? Нет. Логика железная. Как резиновая пуля.

– А теперь спать, завтра остаёмся здесь же, пора тебе самой научиться охотиться. Целью буду я. – добавил он без тени улыбки.

Целью... БУДУ Я. Вот это поворот. Охотиться... на него. Какая честь. И какая перспектива получить дырку в неудобном месте.

Новость не обрадовала, навряд ли я смогу подстрелить своего учителя, но вот он скорее всего сдерживаться не будет.

Смогу подстрелить Леона? Ха. В следующей жизни. Если повезет. А вот он "не сдерживаться"... Охотно верю. Резиновые пули закончились? Или просто настроение такое?

– Не грузись, патроны у тебя стандартные, поля искажений отведут. Можешь не стеснятся, зверствовать собираюсь не больше обычного, только когда совершишь ошибку, – успокоил наставник.

"Поля искажений отведут". О, как мило. Значит, смерть будет не мгновенной, а долгой и мучительной, пока "поля" возятся. И "зверствовать не больше обычного"... Какое облегчение. Значит, всего лишь до полусмерти, а не до самой. Его "обычное" – это уже высшая мера.

– Ладно, завтра посмотрим, как долго я продержусь, – процедила я сквозь зубы, успокоив себя даром и легла спать. Иначе ворочалась пол дня.

"Завтра посмотрим". Главное – успеть посмотреть до того, как он меня "найдет". Сладких снов, Алиса. Если сможешь уснуть под аккомпанемент мыслей о завтрашней охоте на самого опасного зверя в Мешке – твоего личного садиста.

***

Купец получил сообщение по рации, что седой убийца просит простой групповой заказ. Далее координаты области предстоящей работы, правда уже на границе секторов. Впрочем, никто не мешает оказать услугу своему коллеги, решив его проблемы чужими руками. Надёжными и умелыми, спокойно и вдумчиво делающими свою работу. «Поможем старым знакомым» – подумал про себя торговец, усмехнувшись.

– Бомбила, давай в ближайший форт с нормальной рацией и без крыс, нарисовалось весёленькое дельце, – скомандовал водителю командир оперативной группы торгового союза.

– Принято, три часа в пути, по дороге заедем отсидеться на рассвете, – сообщил опытный логист за рулём.

– Тогда вздремну немного, Клещ – на тебе командование, – передал бразды правления Купец снайперу.

– Принято, – коротко ответил стрелок, не первый год работающий с торговцем. Он знал, что отдых нужен командиру, когда он затеял что-то грандиозное.

***

– Слабо деточка, используй прицел нормально. Там есть тепловизионный режим, – ледяным голосом издевался Леон надо мной.

"Деточка"... О, мило. Прямо как ласковый дедушка. Если бы дедушка был садистом с Сайгой. "Слабо"... Да иди ты, ледяной глыба. Слабо тебе самому попробовать ползать по грязи, пока тебя выслеживают?

...но отвечать не спешила.

Молчу. Собираю ярость. И изучаю эту чертову кнопку. "Тепловизионный режим". Нашел чем похвастаться. Как будто я сама не знаю, что у моей "игрушки" больше функций, чем у его совести.