Чтение онлайн

В наушниках, сквозь шум крови в ушах, зазвучал знакомый хрипловатый голос. Сироткин. Мой саундтрек к аду.

Мне бы взять разбег невозможными ногами...

Я прислонилась к холодной бетонной стене, глядя, как первые лучи рассвета пробиваются в подвал. Аутист, гений, человек дождя и просто мой Рэйн тихо посапывал на своей раскладушке рядом. Его аура, даже во сне, светилась чистым, нерушимым светом. Я закрыла глаза, слушая слова, которые знала наизусть. Гимн беглецов. Молитву обманутых.

Обещай мне, обещай мне... Спрятать наши имена... В небо синее... И никто не должен знать...

Никто не знал. Никто не должен был знать, что "Кровавая Леди", бухгалтер ада, нашла в этом аду что-то, ради чего хотелось спрятать имя. Хотя бы в песне. Хотя бы до следующего рейда.

Мне бы взять разбег невозможными ногами

Чтобы тени не догнали, не нашли мой след

Все деревья вьются змеями

Окружают, вьются змеями

Мне нельзя на них смотреть

Осталось только семь бумажных стрел

В них-то я и верю

Осталось только вместе встретить рассвет

И он придёт, знай

Ты умеешь хранить тайны

Голос из чужого сна

Обещай мне, обещай мне

Спрятать наши имена

В небо синее, в небо синее

И никто не должен знать

Разбуди меня, разбуди меня

Голос из чужого сна

Ловим шапкой снег у закрытой теплотрассы

Нам драконы греют пальцы в ласковом огне

Все друзья сложили головы

Ничего, найдём им новые

Как нашли когда-то мне

Сироткин «Разбуди меня»

Эпилог

Дождь стучал по бронированному стеклу «Багги», за которым мелькали убитые кварталы по пути домой. Я не вела машину – сидела пассажиром, уткнувшись лбом в холодное стекло. На коленях лежал «Взломщик», разобранный до последнего винтика. Чистый, смазанный, мертвый. Как и что-то внутри нее. Рэйн вёл машину виртуозно, опять доказывая, что не случайно выжил в Мешке со своим аутизмом.

Операция «Возмездие» завершена. База Аспидов – стерта в пыль и пепел подъехавшим Психом. Оказывается, он не знал про грандиозную операцию и серьёзно намеревался аннигилировать гнездо мятежников. Шутки юмористического дуэта Болт и Винт, как всегда, в кассу. Смеялись все от души, даже сам Псих, понимая, что запасной вариант необходимо было предусмотреть.

Вот только стирать, по сути, нечего оказалось. Трое суток для свободных рейдеров – прорва времени чтобы выгрести всё до последнего разбитого пулемёта и завалящегося патрона. Раздербанить бронежилеты на составляющие, вывозя пластины тоннами. РПГ правда все в труху, я со снайперами постаралась на славу.

Руководство, вернее четверо – в руках Нулевых. Леон вручил им «Подарок от Алисы». Сведения, выбитые лично у своего банкира и записанные на дорогую цифровую игрушку. В праздничной упаковке лежала отрезанная голова революционера, карта памяти, камера, а сверху красный бант. Элегантно и цинично, инсталляция в духе Королевы червей. Долги возвращены с лихвой.

Леон показал мне запись со словами: «Умирая, он хотел жить, но понимал, что надежды нет.»

Потом вручил нож обратно, буркнув: «Повесишь над камином в фамильном поместье». Спасибо сенсей за отличные шутки, но для меня это важно. Это моя месть, пусть и совершённая командиром.

Но пустота, знакомая, как запах пороха после боя, пустота разъедала изнутри. Месть не принесла облегчения, только усталость. Глухую, свинцовую.

– Алиса? – тихий голос Рэйна вывел ее из оцепенения. Он сидел за рулём. Его аура, ровная и теплая, как печка в стужу, мягко обволакивала ее. – Ты... хочешь чаю? Остался травяной. С мятой.

Термос прилетел прямо в руки, не отрывая водителя от дороги. Каждый раз я удивляюсь этому. Потратил дорогостоящую редкую пыль, сделав мне приятно.

Я не ответила, просто закрыла глаза, сжимая кусочек заботы напарника в руках.

«Спасать каждого – не моя работа».

Слова звучали в голове, как приговор. Сколько их осталось там, в том аду? Сколько еще станет товаром в следующем логове пауков? Рабство не умерло. Оно просто сменило вывеску. А я... она была всего лишь эффективным инструментом в руках системы. Бухгалтером ада, сводящим баланс крови.

«Париж» встретил тишиной. Сорок пять квадратных метров бетонного уюта, пропахшего пылью, оружейной смазкой и... кукурузы? Я замерла на пороге. На брезенте, заменявшем экран, титры какого-то старого мультфильма. На полу – коробка попкорна. Рядом, свернувшись калачиком на раскладушке, спал мой человек дождя, нелепый в своей радости жизни. Его дыхание было ровным, лицо спокойным. Как у ребенка.

Он включил кино и уснул. Ждал меня с дежурства.

Глупая, предательская теплота разлилась по груди. Слабость. Опасная слабость. Я сбросила разгрузку, швырнув ее в угол с грохотом, который заставил парня вздрогнуть и открыть глаза.

– Алиса? – он сел, протирая глаза. – Я... хотел дождаться. Фильм про робота. Грустный.

Я не стала ругаться или кричать о безопасности, о том, что нельзя было оставлять дверь незапертой. Просто подошла, опустилась на пол рядом с раскладушкой и взяла горсть попкорна. Холодного, несвежего.

– И что? Собрался? – спросила хрипло, глядя на экран, где титры уже кончились.

– Да, – он улыбнулся своей солнечной улыбкой. – Он нашел дом. И друга.

Я фыркнула, но рука сама потянулась к его волосам, коротко остриженным, колючим. Он не отстранился. Его аура вспыхнула чуть ярче – тихим, довольным светом. Тепло.

Леон ушел. Без слов, без прощаний, словно призрак. Оставил на столе ключи от нового «Багги», ящик патронов для «Взломщика» и... капсулу с чистой красной пылью.