Чтение онлайн

Патроны. По отпечаткам спектра? Он видит? Чувствует? Как Леон? Но аура... она другая. И он "делал" такие Багги? Кто он?!

– Эй, Мех, и всё? – встрял Дерзкий, похлопывая парня по плечу, но смотря на меня. – А пацанам проставиться? Всё-таки четыре месяца топтали вместе мешок, не шмаляли друг в друга почём зря!

Механик смущенно покраснел, потупился.

– Я… я… – он растерянно замялся.

– Забей, – Дерзкий махнул рукой, но его ухмылка была добродушной. – Я сам с такой красоткой бы уехал. Хорошо, что мы с парнями только из города, а то бы слюнями изошлись. – Он подмигнул мне. Он подмигнул "Кровавой Леди"! – Пока, Мех. Ещё увидимся. Не теряйся!

Они ушли, забрав свой "братский" запас тушенки. Мы остались втроем: Леон, я и... он. Механик. Его аура по-прежнему светилась этим невыносимо притягательным теплом.

Я глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в руках. Рядом с этим странным человеком меня буквально обдавало волной тепла. Не физического. Эмоционального. Как будто внутри растаял кусок векового льда, и оттуда хлынула... что? Спокойствие? Надежда? Глупость?

Что со мной, черт возьми? – пронеслось в голове, пока я смотрела на его доверчиво-удивленное лицо. "Кровавая Леди", и вот – таю как дура от первого встречного парня с чистыми глазами. Это слабость. Опасная слабость. Но... я не могу оторваться. Как мотылек от огня. Гори, так гори.

Сироткин «К водопадам»

Глава пятнадцатая. Эмоциональный взрыв.

Годы поиска можно было сократить, если бы нам попался такой бриллиант раньше. Хотя нет, алмаз.

Бриллиант? Алмаз? Черта с два. Это мина. Мина замедленного действия с ангельским лицом. Его аура – как белый шум, сбивающий прицел моей «Мизерекодии». Сколько времени мы потратили, ковыряясь в грязных аурах этих крысоедов? А он… он просто светился где-то в стороне. Невидимый. Нечитаемый. Как будто Мешок пошутил, подсунув нам ключ к Аспидам в последний момент, да еще и в такой… упаковке. Раздражает.

– Мех, а ты из чего стреляешь? Где основное оружие? – спросила я, стараясь звучать деловито, а не как следователь на допросе. Хотя по сути – им и была.

Он улыбнулся. Ослепительно. Спокойно. Как будто мы пили чай в саду, а не стояли в вонючем бункере. Достал ПБ – не новехонький, но ухоженный. И начал… показывать. Не просто стрелял. Демонстрировал форму. Стойка, хват, плавный подъем, фиксация. Точные, выверенные движения. Ни суеты, ни лишнего напряжения. Как будто механизм, отточенный до идеала.

Кто его так натаскал за четыре месяца? Или… это его «особенность»? Чистая механика тела, без эмоций? Красиво. Страшно красиво. И чертовски подозрительно. В Мешке так не стреляют. Здесь стреляют, чтобы выжить, а не для галочки.

– Я сбиваюсь с концентрации от громких звуков, – его голос был ровным, как лист бумаги. – Раньше вообще их боялся, но в школе отучили. На рейде ношу наушники, общаюсь через ларингофон. В целом редко участвую в бою, но стрелять научили.

«Школа». Интересно, какая школа в этом аду учит не бояться звуков выстрелов? Или «отучили» – это эвфемизм для чего-то более жёсткого? Его аура не дрогнула. Ни страха, ни воспоминаний. Просто констатация факта. Как будто читал инструкцию.

Проверка на стрельбище (импровизированном, из ржавых бочек с нарисованными крестами) подтвердила: научили на славу. С пятидесяти метров – десять выстрелов, десять попаданий в «голову» и «сердце». Пистолет. ПБ. Без промаха.

Черт. Сама бы не уверена, что с «Взломщика» так чисто сниму сходу. Он – снайпер из короткоствола. Молчаливый, точный… и с «проблемой концентрации». Ирония? Или часть его загадки?

– А пыль какую используешь? – продолжила я, невольно делая шаг ближе. Его аура… этот свет… он грел. Буквально. Как солнце на холодной заре. Хотелось стоять рядом, впитывая это странное спокойствие. Слабость, Алиса. Опасная слабость.

– Желтую обычно. Помогал парням прикрывая их, – ответил он так же размеренно, открывая карман на разгрузке. Внутри – не капсулы с пылью. Два десятка стальных спиц, длиной с ладонь, остро заточенных, с аккуратными насечками у основания. – Не могу показать сейчас. Всего одна доза осталась, а вдруг обороняться придётся. Убежище временное, ненадёжное, такое уже бывало.

Желтая. Телекинез. Спицы… Оружие тихое. Точное. Как и он. «Обороняться». С таким «недостатком» в громких звуках? Логично. Но почему не сказал сразу? Держит козыри? Или просто… не подумал, что это важно?

– Решим, – бросила я сквозь зубы и отошла к Леону. Всего на пять минут. Достала из его бесконечных запасов три капсулы с чистой желтой пылью высокого класса. Сняла респиратор, отойдя от места работы сенсея. – Держи. Нам нужно знать твой уровень. Без ограничений.

«Нам». Ложь. Мне. Мне нужно понять, что за зверя я притащила в логово. Механик… или Убийца?

Леон сидел чуть в стороне, его импровизированная «лаборатория» развернута на ящике из-под патронов. Мерные ложечки, крошечные емкости, порошки разных оттенков. Его пальцы двигались с хирургической точностью, смешивая компоненты для новых Миксов. Респиратор скрывал лицо, но я знала это выражение – ледяная концентрация. Его аура была… сжатой. Как пружина. Он не просто мешал пыль. Он сканировал пространство, каждую тень, каждый звук за пределами бункера. И Механика. Особенно Механика. Он не доверяет. И правильно делает.

Механик взял капсулы. Не дрогнул. Вскрыл одну, вдохнул желтый дымок. Его глаза на секунду затуманились, потом прояснились. Он взял три спицы. Не спеша. И бросил. Нет, не бросил. Направил.

Три стальных жала устремились к мишени не по баллистической кривой. Они просвистели по воздуху, как стрелы миниатюрных арбалетов, и ворвались точно в нарисованные «глаза» и «рот» ржавой бочки с глухим чвяканьем. Металл прогнулся. И спицы… спицы плавно, как по невидимой нити, вернулись обратно, в его открытую ладонь. Чистые. Без крови. Без усилия.

Черт возьми. Не просто манипуляция. Точность. Сила. Возврат. Это… это уровень не рядового оператора. Это оружие. Дорогое. Редкое. И он владеет им, как я – своим «Взломщиком». Без усилия. Без эмоций. «Помогал парням прикрывать»? Какими «парнями»? И от кого?

– Есть ещё, что я должна знать о твоих возможностях и недостатках? – спросила я, пытаясь скрыть охвативший меня холодок под маской легкой улыбки. Возиться с ним? Нет. Это не щенок. Это… артефакт. Опасный и прекрасный. И он теперь мой. Мой Леон явно передумал брать «падавана». Его молчание – приговор. Ты мой, Механик. И точка.