Чтение онлайн

– А о чём ты их хотел спросить? – удивлённо спрашивает Серёга. Услышал, значит, я сам не заметил, что высказал вслух.

– Ну, интересно же! Вот мамонтов, носорогов они откапывают постоянно, а почему людей не находят?

– А может, находят, только не треплют об этом на каждом шагу.

– Вот и я думаю. Ну не может такого быть, чтоб тут люди раньше не жили, до оледенения. Иначе тогда откуда учёные знают, что наши доисторические предки охотились на мамонтов? Помнишь картинки в учебнике, в книжках про доисторических людей?

– А я вообще-то сам, когда брожу по тайге, часто испытываю такое чувство, словно тут до сих пор какая-то прошлая жизнь сохранилась. Как будто в спину смотрит кто-то. Вроде нет никого, а чьё-то присутствие нет-нет да ощущается. После такого не особо верится в то, что раньше тут одни ледники были, и больше ничего. Ну хоть ты тресни.

– Ну да. И местные говорят…

– Что местные говорят?

– Ну… Что до них тут высокие белые люди жили.

– А от кого это ты слышал?

– Лёша рассказал одну историю. Ну, брательник мой. Он тут с одним лётчиком из Магадана познакомился, тот в командировках в Кепервееме работает. Ну и такие чудеса чудесатые рассказывает! Короче, слухай.

Говорит, весной Малый Анюй разлился и начал взлётку аэропорта подмывать. Бросили туда сборную бригаду отсыпку делать, чтоб поднять уровень грунта. Ну, типа дамбы, чтоб водой вэпэпэ не заливало. Бульдозер, пять самосвалов и несколько местных бичей, среди которых один – из аборигенов. Эвен по имени Никифор, как он сам говорит, сын Никифора Горохова. Он давно уже в тайге не был, около гастронома круглый год живёт. Иногда шабашит за копейки, чаще попрошайничает. Ну, знаешь, у нас в каждом посёлке хотя бы один такой есть.

Так вот. Приехали самосвалы, разгрузились. Бульдозерист сдвинул грунт куда надо и, пока машины вновь не вернулись гружёные, пошёл «позвонить». Работяги лопаты побросали, отдыхают на брёвнышке. А за всем этим тот лётчик наблюдает. И вот он рассказывает, что вернулся из кустов бульдозерист и спрашивает мужиков, мол, что за камни там какие-то странные разложены?

Лётчик подумал, может, минералы какие красивые, он коллекционирует камни разные, и решил посмотреть. Оказалось, что камни самые обычные, серые валуны размером с дыньку сорта «Колхозница», но лежат больно странно. Двенадцать камней уложены так, что образуют правильный квадрат, а внутри него – ещё квадрат из четырёх камней. Пригляделся – на камнях знаки какие-то выбиты. Интересно стало. Спрашивает работяг, не видели ли они такое ещё поблизости. Нет, говорят, не видели. Только Никифор болтнул, что это шаманские камни. Лётчик давай расспрашивать. Никифор и говорит:

– Вы, русские, думаете, что если радио и самолёты изобрели, то самые умные? А до вас тут другие белые были. Ого-го какие умные были! Летать тоже умели.

– Да впрямь! Неужели летать? На коврах-самолётах, что ли? – смеётся пилот, а сам думает: надо бы аборигена на разговор вызвать. Но Никифор вдруг примолк, а тут снова самосвалы пришли, и уже не до разговоров стало.

Но лётчик тот очень любопытным оказался. Купил вина, хлеба, консервов и, как только шабашники получили расчёт по три рубля на нос, отловил Никифора, пока тот к своим дружкам не улизнул. Пришли в аэропортовскую общагу, в комнату, где командировочные живут, сели, и начал лётчик аборигена на откровенность вызывать. Сначала просто за жизнь беседу вели, а когда Никифор портвейна-то отхлебнул, язык у него развязался, стал незаметно для себя отвечать и на интересующие лётчика вопросы. И вот что выходит из рассказа Горохова, если ему верить.

Камни те, со знаками, возил с собой шаман по особым случаям. Когда Никифор был мальчишкой, его мать рожала ему братика, и сильно тяжёлые роды были. Отец побоялся, что помрёт она и оставит его одного с кучей ребятишек. Послали за шаманом. Тот приехал, посмотрел на умирающую и сказал делать всё, как он велит.

Детей отогнали подальше, а все взрослые мужчины и женщины сели вокруг тяжелобольной женщины, лежащей у костра на нартах, группами по четыре человека. Шаман ходил от группы к группе, что-то бормотал, подвывал и клал по центру каждой группы по круглому серому камню. Потом выпил чего-то из фляжки, плеснул той же жидкости в костёр, от чего тот вспыхнул ярким пламенем, и начал бить в бубен, бормоча заклинания и скуля, как голодный щенок. Люди сидели с закрытыми глазами и раскачивались в разные стороны при каждом ударе бубна. Потом все хором начали повторять за шаманом: «Хэй маара хэй, йёй саара йёй, йый таара йый, йюй кара йюй».

– Это на каком языке, Горохов?

– Не знаю. У наших народов даже букв таких нет. Не перебивай.

В общем, всё как на демонстрации 1 мая: что с трибуны крикнут, то народ и повторяет. Да всё быстрее и быстрее, в такт ударам колотушки в бубен шамана. Когда каждая группа из четырёх человек начала совершать одновременные движения, раскачиваясь, одни группы – влево-вправо, другие – вперёд-назад, оленья шкура, которой были накрыты нарты, вдруг зашевелилась, и женщина взлетела над землёй вот так вот (показывает расстояние от пола до чумазой заскорузлой ладони), на полметра!

Раскинула руки по сторонам, покачалась в воздухе, затем перевернулась лицом вниз и рухнула на своё ложе. Никто из взрослых этого не видел, потому что все, как заколдованные, раскачивались, сидя, из стороны в сторону с закрытыми глазами и нараспев повторяли заклинания, которые им выкрикивал шаман. Только стайка ребятишек спокойно наблюдала происходящее со стороны.

Но вот шаман затрясся всем телом, протяжно завыл и завалился на нарты, прямо на спину матери Никифора. Через день женщина попросила еды. А уже через три встала на ноги.

Это, как утверждает Никифор, он видел собственными глазами. Но это не самое удивительное. О том, что могли делать эвены с помощью своих шаманов в прошлом, Никифор Горохов поведал далее.

От стариков он узнал, как их предки спасались от напастей и как охотились на китов. Если в тундре начинался мор оленей, то в одном стойбище, где жил шаман, собирались все окрестные племена и устраивали камлание с участием сотен людей. Так же собирались группы по сорок и восемьдесят взрослых мужчин и женщин, в центр каждой группы шаман клал круглый камень с особым знаком на каждом. Пели заклинания, раскачиваясь синхронно, каждая из групп в своём направлении, и мор отступал. Падёж оленей сходил на нет, и опасность голода отступала.

На побережье океана, когда в бухты входили семьи китов, собирались уже тысячи людей, и после их совместного камлания случался скорый отлив, вода отступала от берега, и беспомощных, обездвиженных китов забивали, добравшись до них пешком. Оставалось только успеть привязать их туши верёвками и добежать до берега, пока не вернулась океанская вода. Потом нужно было подтянуть за верёвки добычу по воде к берегу, разделать её на куски и перевезти в заготовленные ледяные ямы, вырубленные в вечной мерзлоте на возвышенных местах. Там мясо, придавленное дёрном и камнями для защиты от песцов, хорошо сохранялось даже в самое жаркое лето.

Но настоящие чудеса делали только те, рассказал Никифор, кто научил эвенов всему вышеописанному. Это были высокие белые люди с голубыми глазами. Они владели этой землёй всегда, ещё до того, как тут появились юкагиры. В те времена, когда эвенов, якутов, алзамаев, ураса и чукчей не существовало и в помине.

Высокие белые люди жили в больших улусах, до тысячи дворов. В каждом – двухэтажный дом из брёвен, отапливаемый углём в каменной печи, и сараи для скотины. Умели ковать железо, дуть стекло, ткать ковры и ткани. У них были одомашненные лоси, на которых те ездили верхом, управляя длинным шестом. Лосих доили и получали много молока, из которого делали масло, сыр, творог и хмельной кумыс. Они с помощью камней и песен не только исцеляли себя и друг друга, но могли управлять погодой, опрокидывать сопки, менять течение рек. Белые великаны летали вместе с птицами далеко на юг, туда, где жили люди с тёмной кожей.