Чтение онлайн

Никогда не забуду чувств, которые переполнили душу, когда мы оказались на вершине! Такой красоты я, наверное, не видел более никогда! Панорама под ногами простиралась на десятки, а то и сотни километров! Синее-синее небо без единого облачка, слепящее солнце, искрящийся снег просто сводит с ума! Вдали – величественная гряда хребта Черского, далеко внизу – замёрзшие русла рек, и совсем рядом – наша цель – наледь!

Нужно хотя бы раз в жизни подняться на вершину высотой более километра над уровнем моря и своими глазами увидеть МИР! Ощущение счастья переполняет, грудь просто взрывается! Восторг такой, что уже начинаешь пугаться, как бы не перейти черту безумия от таких ярких эмоций!

Мы обнимались, как сумасшедшие. Хохотали и плакали. Это был такой душевный подъём – не передать словами! Но… времени мало. В марте на Колыме солнце встаёт совсем ненадолго. И мы устремились к пласту льда толщиной в несколько метров, сломавшемуся под собственным весом, как шоколадная плитка.

Стас уверенно подвёл нас к льдине, и мы оказались перед вертикальной ледяной стеной более двух метров высотой. В толще льда отчётливо были видны замёрзшие пузырьки воздуха, и вот… Да! Это же настоящие креветки в толще льда на горной вершине! Креветка, только маленькая!

– А вот ещё одна! – воскликнул Стас.

– Да их тут тьма тьмущая! – закричал Александр Давидович с «типичной» еврейской фамилией Зайцев.

Рис.5

Креветка криль. Фото находится в открытом доступе в сети Интернет

Несомненно, это были креветки. Точнее, их разновидность – криль. Я ловил таких на Чёрном море в Керчи и использовал в качестве наживки для рыбалки на бычка. Около полутора сантиметров «ростом» криль был заморожен во льду на высоте 1125 метров! Это морское создание! Но – как?! Как креветки могли оказаться высоко в горах, во льду, которому миллионы лет?!!!

Шура Зайцев умудрился даже вырубить кусок льда, в котором была заморожена одна креветочка. Лёд был прозрачен, как стекло, и можно было в деталях рассмотреть лапки и усики, пластинки хитинового покрова.

– Что, Шурик, хочешь сварить нам на ужин морепродукты? – не без ехидцы спросил Стас.

– Не… Домой отнесу. В морозилку положу. Это же научная сенсация, ты не понимаешь?

– Ну-ну! Академик выискался. Первооткрыва-а-атель, блин. Да пошлют тебя куда подальше, а то и в тюрягу запрут за попытку ввести в заблуждение советскую науку.

По возвращении в свою избушку мы долго и горячо спорили о том, как креветки могли оказаться на такой высоте, да ещё на огромном расстоянии от ближайшего побережья. Что до Охотского моря, что до Восточно-Сибирского – расстояние около тысячи километров. А если это было цунами, то какой же высоты должна была быть волна? Получается, около полутора тысяч метров!

Как Стас и предполагал, никто в посёлке даже слушать ничего не захотел о нашем «научном открытии». А кусок льда с креветкой Сашкина мама просто выбросила в форточку с пятого этажа.

С тех пор каждый раз, когда мне холодно и сыро, я вспоминаю тех креветок. Вот и сегодня мы идём в ночи, содрогаясь от порывов ветра, который нещадно лупит по лицам острыми, как иглы, ледяными брызгами дождя, а у меня перед мысленным взором – ОНИ. Хотя… Буквально полгода назад случилась со мной неприятная, но поучительная история, при воспоминании о которой во мне также всё сжимается от лютого холода.

Не ходи один на Колыме!

Это случилось в феврале на Сабагыле. Собирались с Кришной поохотиться, да подвёл меня друг – затемпературил, когда уже лыжи стояли в коридоре наготове. Звонит мне, говорит, мол, прости, не могу… Ну, а я что?

Рюкзак собран уже, одежда приготовлена… Решил идти в одиночку, рано поутру, а сегодня осталось только поскорее заснуть, чтобы хоть немного выспаться.

Накануне охоты мне всегда трудно уснуть. Воображение рисует яркие картины, посылает мощные импульсы по всему телу, и этот тонус не даёт расслабиться и отключиться. Встал рано, чтобы до рассвета добраться до русла замёрзшей речки Аркагала. Перехватив пару бутербродов с маслом и красной икрой, запив их большой кружкой чая с молоком, натягиваю поверх трико синий ватный полукомбинезон, такую же куртку, сую ноги в толстых шерстяных носках в неподшитые валенки, рюкзак за спину, широкие охотничьи лыжи в подмышки, и – вперёд.

Как планировали с Кришной, иду ставить петли на зайцев по Аркагале вниз до первого прорабства. Два километра до шахты, затем в сопку по дороге на «32 блок», где открытый угольный разрез. Мимо трёхметровых, освещённых изнутри электрическими лампочками букв, образующих на вершине сопки лозунг «Слава шахтёрам». Затем на юг, вниз по ручью, пересёк трассу Магадан – Усть-Нера, и ещё через пару километров – Аркагала.

Серый рассвет застал меня уже на льду реки. Воодушевило. Снега много, и тропы у зайцев натоптаны плотно, как асфальт. Троп – тьма тьмущая, выбирай – не хочу! Достаю из рюкзака связку петель из стальной проволоки, цепляю на пояс и лезу по кустам ставить на самых узких местах, где заяц гарантированно пойдёт и затянет удавку на шее или брюхе. Бывает, что и лапой попадает, но в таких неудачных случаях он просто отрывает лапу и уходит инвалидом. Острая проволока впивается в шкуру при рывках, когда зверь пытается высвободиться, и, словно пилой, перепиливает сустав.

Почти без остановок дошёл до длиннющего деревянного моста через Аркагалу. Это первое прорабство. Петель ещё целая куча, хоть и ставил их часто, не жалел. Не хочется домой, хоть убейте! А не прогуляться ли мне ещё несколько километров вниз по течению, до ручья Сабагыл, что у слияния Аркагалы и Эмтегея?

Правда, смеркается уже, ну и что! Облаков нет, луна будет яркая, проблем не возникнет. Да, вот ещё… Чувствую, как мороз крепчает. Ещё совсем недавно было около 20 градусов мороза, сейчас заметно холоднее, в воздухе появилась дымка вроде тумана. Это значит, что температура опустилась до минус сорока.

Закуриваю папироску и начинаю размышлять. Если что, поднимусь на скалу по верёвочной лестнице, там зимовье. Дрова всегда заготовлены, консервы, чай, посуда всегда есть. Каждый, кому доводится заночевать в таёжных зимовьях на Колыме, оставляет обязательно что-то из провианта и несколько охапок сырых дров. Это закон. Неписаный, но исполняется неукоснительно всеми. У меня за плечами ещё полтермоса чая, полбулки чёрного хлеба, шмат замёрзшего сала и банка тушёнки, покрытая смазкой и завёрнутая в давний номер газеты «Горняк Севера». Не пропаду.

К чёрной скале, на которой спрятана верёвочная лестница, пришёл, когда мороз уже ударил с такой силой, что лиственницы по всему лесу стали потрескивать. Луна яркая, аж глаза слепит, снег ещё искрится. Воздух, вырывающийся изо рта, мгновенно превращается в пар и даже звенит на морозе. В ватнике тепло, пока двигаешься, но стоит остановиться – сразу щупальца мороза проникают под одежду. Цепляю верёвку, на которой стальными крючками на изогнутых законцовках за отверстия к поясу зацеплены лыжи, хватаюсь за лестницу. Лестница – это громко сказано, на самом деле это толстый трос с завязанными узлами с шагом в 40 сантиметров. Ползу вверх, как скалолаз.