Чтение онлайн

Литература. Ganglbaur, "Bestimmungstabilen der europ. Coleopteren (VII и VIII), Cerambycidae" в "Verhandl. d. Zoolog. botan. Gesellschaft, Wien" (1881 - 83); Jadeich-Nitsche, "Lehrbuch der mitteleuropaischen Forstinsektenkunde" (т. 1, 1895); J. Thomson, "Systema Cerambycidarum" (1866 - 68); Eichhoff, "Technisch-schadliche Forstinsekten" в "Zeitschr. f. Forst- und Jagdwesen" (т. XV, 1883); Perris, "Histoire des Insectes du Pin maritime" в "Annales de l. Soc. Entom. de France" (3 сер., IV, 1856).
– Schiodte, "De metamorphosi elentheratorum observationes" (часть IX в "Naturhist. Tidsskr." (т. X, 1876); Порчинский, "О вредных насекомых южной России" (1879); Н. Соколов, "Жуки, повреждающие дерево в складах Туркестанского края" (издан, департам. земледелия, 1900) paб. Guerin-Meneville, в "Annales d. I. Soc. Entom. de France" (1845 и 1847).

М. Римский-Корсаков.

Ускорение (Acceleration, Beschleanigung) - У. есть величина, которая выражает быстроту изменения скорости, как по величине, так и по направлению. Изменение скорости движения точки в течение промежутка времени от момента t до момента t1, есть геометрическая разность между скоростью v1 в момент t1 и между скоростью v в момент t. Эта разность есть также скорость, изображаемая тою хордою годографа , которая соединяет оконечность вектора ОН годографа (изображающего величину и направление скорости v с оконечностью вектора ОH1 годографа (изображающего величину и направление скорости v1 . Отношение изменения скорости к промежутку времени можно назвать средними У. для этого промежутка. Предел, к которому приближается среднее У. при уменьшении промежутка времени, т. е. при приближении момента t1 к моменту t, представляет величину У. в момент t. Можно сказать, что величина У. представляется величиною скорости точки H, описывающей годограф одновременно с движением рассматриваемой точки по ее траектории. Направление скорости точки H можно рассматривать как направление У. Вследствие этого У. в каком либо движении представляется как вектор , имеющий величину и направление. Величина всякого У. измеряется отношением длины к квадрату времени, подобно тому, как величина всякой скорости измеряется отношением длины к времени. Единица У. будет отношение единицы длины к квадрату единицы времени и, следовательно, величина единицы У. будет зависеть от величин единиц длины и времени. Если точка движется прямолинейно и равномерно-ускоренно , т. е. с постоянным У. и притом У. равно , а точка в начальный момент вышла из покоя, то в первую единицу времени она пройдет половину единицы длины. У. силы тяжести на уровне моря на широте Парижа равно:

;

Направление У., изображенного в виде вектора, отложенного от места точки на ее траектории, всегда заключается в плоскости соприкосновения траектории в этом месте. Проекция У. на направление скорости равна и это величина положительная, если скорость возрастает с увеличением t, в противном случае эта величина отрицательная. Проекция У. на направление главной нормали, направленной в вогнутую сторону, т. е. к центру кривизны кривой, равна , где R есть величина радиуса кривизны траектории места точки на этой кривой. Величина эта всегда положительная, так что У. никогда не может быть направлено в выпуклую сторону траектории. Если траектория имеет точку перегиба, то в этой точке R равен бесконечности и потому У. здесь может быть направлено только вдоль по кривой. При прямолинейном движении У. везде направлено вдоль по прямой и тогда оно может быть выражено так:

.

Проекции У. на оси координат могут быть выражены производными второго порядка от координат по времени, т. е. величинами: Д. Б.

Успение Божией Матери (15 авг.) - дванадесятый богородичный праздник. По самому древнему и общепринятому преданию церкви, событие это представляется в таком виде: после вознесения на небо И. Христа Пресв. Дева, оставаясь, согласно завещанию Сына, на попечении св. Иоанна, постоянно пребывала в подвиге поста и молитвы и в живейшем желании созерцать Сына, седящего одесную Бога Отца. День кончины Ее был открыт Ей от Господа. В этот день апостолы были восхищены на облаках из разных стран земли и поставлены в Иерусалиме. Сам Господь с ангелами и святыми явился в сретение души Ее. Согласно воле Пресв. Девы, тело Ее было погребено близ Иерусалима, в Гефсимании, между гробами Ее родителей и обручника. На третий день, когда не бывший при кончине Богоматери ап. Фома пришел ко гробу, тела Ее уже не было в гробнице. Церковь всегда веровала, что оно было взято на небо. Праздник У. Богоматери восходит к древнейшим временам христианства. В IV в. он является уже повсеместным, как это видно из свидетельства Григория Турского и из упоминания его во всех древнейших календарях. В V в. написаны стихиры на этот праздник Анатолием, патриархом константинопольским, а в VIII в.

– два канона, приписываемые Козьме Святоградцу и Иоанну Дамаскину. Первоначально праздник совершался 18 января, но по местам праздновался 15 августа. Всеобщее празднование его 15 августа установлено при императоре Маврикии (с 582 г.). В настоящее время он чествуется церковью с 14 по 23 августа. К празднованию его верующие приготовляются двухнедельным постом, который называется Успенским и продолжается с 1 до 15 августа . В праздник У. церковь прославляет Богоматерь, честнейшую херувимов и без сравнения славнейшую серафимов, которая ныне, как царица, предстала одесную Сына, и, приняв под Свое покровительство род человеческий, ходатайствует за него к благосердию Владыки. Вместе с тем событием У. Богоматери церковь учит нас, что смерть не есть уничтожение нашего бытия, а только переход от земли на небо, от тления и разрушения к вечному бессмертию. К этой основной цели с IV в. присоединяется и другая - обличить заблуждение еретиков, которые отрицали человеческую природу Пресвятой Девы и утверждали, поэтому, что о смерти Богоматери не может быть и речи. Таково было заблуждение коллиридиан, еретиков IV в.

Успенский (Глеб Иванович) - известный писатель. Род. 14 ноября 1840 г. в Туле, где его отец, сын сельского дьячка, служил секретарем палаты государственных имуществ. Учился в тульской и черниговской гимназиях; поступил сначала в петербургский унив., по юридическому факультету, потом перешел в московский, но по недостатку средств не мог окончить курса и вышел из университета в 1863 г. В это время умер его отец, и семья осталась без всяких средств. У. был вынужден усиленно заниматься литературной работой, к которой он обратился еще в бытность свою студентом, сотрудничая в журнале Колошина "Зритель", где в 1862 г. напечатан был его первый рассказ: "Старьевщик". В 1864 - 1865 гг. в "Русском Слове" появилось, за подписью У., несколько рассказов из быта мелкого чиновничества, не попавших ни в одно собрание его сочинений; только немногие из них перепечатаны в изданной В. Е. Генкелем книжке: "В будни и в праздник. Московские нравы" (СПб., 1867). Литературная известность У. начинается с 1866 г., когда в "Современнике" явились его очерки: "Нравы Растеряевой улицы". Продолжение этих очерков печаталось в "Женском Вестнике" 1867 г. В том же году несколько очерков У. появилось в "Деле", а начиная с 1868 г. он стал печатать свои произведения почти исключительно в "Отеч. Записках", лишь изредка помещая мелкие вещи в других изданиях, напр. ("СПб. Ведомости", 1876 - письма из Сербии, "Pyccкие Ведом.", 1885 - письма с дороги). После прекращения "Отеч. Записок" У. был сотрудником сначала "Сев. Вестн.", затем "Русской Мысли". В начале 1893 г. его постигла душевная болезнь, положившая конец его литературной деятельности. Последнее его произведение - небольшая сказка - напечатано в "Русском Богатстве" того же года. Отдельно из сочинений У. в первый раз изданы были Печаткиным "Очерки и Рассказы" (СПб., 1866). Это издание, с дополнениями, повторено в 1871 г. В том же году явилось "Разоренье", а в следующем - "Нравы Растеряевой улицы". "Наблюдения одного лентяя" и "Про одну старуху" напечатаны были в 1873 г. в виде отдельного томика "Библиотеки современных писателей". После того явились еще: "Глушь. Провинциальные и столичные очерки" (Cпб., 1875) и "Из памятной книжки. Очерки и рассказы Г. Иванова" (СПб., 1879). В 1885 г. вышло собрание сочинений У. в 8-ми тт., за которым вскоре последовали три издания Павленкова - два первые в двух, третье в трех тт. В этом последнем издании собрано все напечатанное У. с 1866 г., за исключением указанных выше очерков, двух небольших рассказов, помещенных в "Иллюстрированной Газете" В. Р. Зотова, 1873 г. (там же, 1873, № 1, впервые напечатан и портрет У.), рассказа "Злые новости" ("Отеч. Зап. ", 1875, № 3) и "Воспоминания о Некрасове" ("Пчела" М. О. Мивешина, 1878, янв.). Литературную деятельность У. можно разделить на два периода. В первом - приблизительно до конца 70-х годов - У. является преимущественно бытописателем разного мелкого городского люда мастеровых, мещан, маленьких чиновников и т.п. "обывателей", с их ежедневными нуждами и тревогами в борьбе за существование и с их смутными порываниями к лучшей жизни. Сюда же примыкают картинки из жизни провинциального и столичного "мыслящего пролетариата", с его идеальными стремлениями, надеждами и тяжелыми разочарованиями, и путевые очерки из заграничных поездок У., побывавшего во Франции (после коммуны), затем в Лондоне и, наконец, в Сербии, вместе с русскими добровольцами 1876 г. Во втором периоде своей деятельности У. является представителем так назыв. "народничества", избирая предметом своих изучений и очерков почти исключительно различные стороны деревенской жизни. Развитие и содержание этой деятельности У. вполне отвечало характеру и интересам русского общества 60-х и 70-х гг. В эпоху реформ, когда молодой писатель впервые выступил на литературном поприще, внимание нашей передовой литературы поглощено было "разночинцами" той общественной среды, мимо которой прежде обыкновенно проходили без внимания и которая в эту пору сразу выдвинула в литературу нескольких крупных представителей. Успенский по своему происхождению сам принадлежал к этой среде, сам жил ее жизнью и с детства вынес на себе все ее горести и лишения. Одаренный от природы отзывчивым сердцем, он уже в ранней юности глубоко прочувствовал всю тяжесть, а нередко и безвыходность этих темных существований, изобразителем которых он явился в первых своих произведениях. "Вся моя личная жизнь" - говорит он в своей автобиографической записке, - "вся обстановка моей личной жизни до 20-ти лет обрекала меня на полное затмение ума, полную погибель, глубочайшую дикость понятий, неразвитость, и вообще отделяла от жизни белого света на неизмеримое расстояние. Я помню, что я плакал беспрестанно, но не знал, отчего это происходит. Не помню, чтобы до 20ти лет сердце у меня было когда-нибудь на месте. Начало моей жизни началось только после забвения моей собственной биографии, а затем и личная жизнь, и жизнь литературная стали созидаться во мне одновременно собственными средствами". В первом своем более крупном произведении: "Нравы Растеряевой улицы" У. явился правдивым изобразителем жизни того мелкого серого люда, к которому он присмотрелся у себя на родине - его нравов и понятий, дикого невежества и горького пьянства, ничтожества, бессилия и почитания "кулака", того, "что изуродовало нас и заставило нутром чтить руку бьющего паче ближнего и паче самого себя..." - "Вот какие феи", говорит У., "стояли у нашей колыбели. И ведь такие феи стояли решительно над каждым движением, чем бы и кем бы оно ни возбуждалось. Не мудрено, что дети наши пришли в ужас от нашего унизительного положения, что они ушли от нас, разорвали с нами, отцами, всякую связь..." От этого статического изображения общества У. переходит к динамическому - к изображению того движения, которое началось в пору перелома русской жизни, "когда в наших местах объявились новые времена" и одни стали подниматься снизу вверх, другие, наоборот, падать сверху на самое дно, так как старый, питавший их склад жизни, уже отошел в историю, а к новому приспособиться они были не в силах. Это перемещение центра тяжести - все в той же общественной среде, которую У. изображал и ранее - составляет содержание ряда новых очерков: "Разоренье", "Новые времена - новые заботы" и др. Рассчитавшись в первых своих произведениях с той "биографией, которую ему необходимо было забыть, чтобы начать новую жизнь "собственными средствами", У. обратился к этой новой жизни. "Все; что накоплено мною собственными средствами в опустошенную забвением прошлого совесть", говорит он в автобиографии, "все это пересказано в моих книгах, пересказано поспешно, как пришлось, но пересказано все, чем я жил лично. Таким образом, вся моя новая биография, после забвения старой, пересказана почти изо дня в день в моих книгах. Больше у меня в жизни личной не было и нет". Эти слова как нельзя точнее обрисовывают и отношение самого писателя к изображаемой им жизни: он - не посторонний, более или менее равнодушный наблюдатель проходящих мимо него явлений; он переживает их на самом себе, отзываясь на них всем своим существом, глубоко чувствуя своим отзывчивым сердцем весь трагизм захватывающих его положений, пробивающийся наружу нередко из-под комической внешности. "На дне каждого его рассказа", говорит Н. К. Михайловский, "лежит глубокая драма"; впечатления, для него самого мучительные, "льются как жидкость из переполненного сосуда". Чаще всего жизнь дает ему ряд положений внешне комических, под которыми чувствуется глубокий внутренний трагизм; впечатление усиливается и обостряется этою противоположностью внешности с внутренним содержанием наблюдаемых фактов. Самый мелкий, повседневный случай, виденный, слышанный или просто вычитанный из газет, случай, мимо которого большинство проходит совершенно равнодушно, ничего не замечая, ни о чем не думая, для У. получает серьезное и общее значение, глубоко западает в его ум и душу и "сверлит" их до тех пор, пока не найдет себе исхода в простом, безыскусственном, но проникнутом страстною силою рассказе, где каждое слово пережито написавшим его. Повествуя о том, как новое общественное движение 60-х гг. отозвалось в низших слоях городского населения, куда постепенно стали проникать новые, неведомые ранее мысли, разъедающие прежний строй жизни и по-видимому прочно установившихся понятий, У. характеризует этот процесс названием "болезни совести" или стремления к "сущей правде". Правда настойчиво предъявляет свои права среди насыщенной всевозможною тяготою действительности: "никогда еще так не болели сердцем, как теперь", говорит У. Эта болезнь наблюдается им повсюду - и среди людей темных, инстинктивно порывающихся осмыслить свое существование, и среди "интеллигентных неплательщиков": всех гложет тот же "червяк", у всех "душа не на месте" и тревожно ищет равновесия, утраченной цельности. Всего сильнее и мучительнее болел сердцем сам писатель, чутко подмечавший и отражавший в своих произведениях это общее беспокойное состояние. Во всей русской литературе еще не было и до сих пор нет другого писателя, у которого это беспокойное искание "грядущего града" сказалось бы с такой захватывающей искренностью и с такой глубокой скорбью. Вторая половина 70-х гг., когда У. возвратился в Россию из заграничной поездки, также оставившей свой след в том, что он называл своей "душевной родословной", характеризуется в нашей литературе развитием так назыв. "народничества". Это было время, когда впервые получило ясную формулировку сознание "неоплатного долга" интеллигенции народу, послышались призывы "в деревню" и началось "хождение в народ", отразившееся в литературе, на первых же порах, расцветом "мужицкой" беллетристики. Это общее веяние той поры не могло не захватить и У., в глазах которого мужик рисовался тогда "источником искомой правды". Случай доставил Успенскому возможность стать с этим источником в непосредственные отношения: он приглашен был заведывать крестьянской ссудо-сберегательной кассой в одном из уездов Самарской губ. и, таким образом, мог проверить на опыте свои теоретические представления о деревне. Эта проверка, результатом которой явился ряд новых очерков деревенской жизни, произвела на самого У. крайне удручающее впечатление: она разрушила те кабинетные иллюзии, которым предавались народолюбцы, идеализировавшие мужика, как носителя всевозможных добродетелей. Деревенская жизнь повернулась к У. своей оборотной стороной; он увидел в ней господствующее стремление - "жрать", которое разрушает все нравственные понятия, сводя всю жизнь к измышлению способов добычи денег и отдавая деревню во власть "кулакам". Этот вывод, сделанный У. с обычною для него полною искренностью, для многих явился неожиданным, но едва ли не более всех - для самого У. "Я в течение полутора года не знал ни дня, ни ночи покоя", писал он. "Тогда меня ругали за то, что я не люблю народ. Я писал о том, какая он свинья, потому что он действительно творил преподлейшие вещи... " С этим безотрадным выводом он не в состоянии был помириться. "Мне нужно было знать", говорит он, "источник всей этой хитроумной механики народной жизни, о которой я не мог доискаться никакого простого слова и нигде. И вот, из шумной, полупьяной, развратной деревни забрался я в лес Новгородской губ., в усадьбу, где жила только одна крестьянская семья. На моих глазах дикое место стало оживать под сохой пахаря, и вот, я тогда в первый раз в жизни увидел действительно одну подлинную, важную черту в основе их жизни русского народа, именно - власть земли. Таким образом, поиски идеала в деревне привели У. к заключению, что "воля, свобода, легкое житье, обилие денег, т. е. все то, что необходимо человеку для того, чтобы устроиться, мужику причиняет только крайнее расстройство, до того, что он делается вроде свиньи"; спасти его от этого расстройства может только "власть земли", т. е. полная зависимость всего строя крестьянской жизни от ее основной цели - земледельческого труда, который дает мужику хлеб, но зато и создает для всей его деятельности строгие рамки. Земля нужна народу не только как обеспечение его хозяйственного положения, но и как ручательство его нравственного равновесия; от этой власти он не может уйти не только потому, что рухнет все его хозяйство, но и потому, что жизнь его потеряет тогда всякий смысл. Исходя из этого общего начала, У. является решительным защитником власти крестьянского "мира" и схода, как единственно нормальной для деревни; в установившемся веками общинном укладе сельской жизни он видит корень всей народной нравственности, а вторжение в общинный быт индивидуализма признает гибельным и разрушительным. В этом духе написаны им "Власть земли" и другие позднейшие очерки из народного быта.
– Внешняя форма произведений У. отличается недостаточностью литературной отделки: он не мог заботиться о слоге и художественности не только потому, что не имел времени этим заниматься, но в особенности потому, что это противоречило бы его нервной, страстной натуре, побуждавшей его как можно скорее передавать свои впечатления в том самом виде, как они ложились ему на душу. Он дает читателю обрывки, недосказанные рассказы, торопливо набросанные мысли, которые он и сам называет "черной работой литературы", в широкой мере примешивая к изображению типов и сцен из жизни публицистические рассуждения. Все, им написанное, производит впечатление возбужденной речи нервного человека, который спешит поделиться с другими тем, от чего в данную минуту болит его сердце. Эти произведения даже как-то странно назвать обычным словом беллетристика, Н. К. Михайловский недаром видит в них скорее "оскорбление беллетристики действием", - до такой степени У. нарушает общепринятые манеры повести или рассказа. Несмотря на это, У. обладает большим художественным талантом: при полном отсутствии каких-либо украшений речи, картинность его изображений большею частью очень сильна, благодаря способности метко уловить и наглядно передать виденное и слышанное. Самое выдающееся и самое ценное свойство У.
– его безусловная и всегдашняя искренность. Он всегда прямо высказывает свои мысли и смело договаривает их до конца, хотя бы они шли в разрез с понятиями, установившимися в том кругу, к которому он сам принадлежит. По справедливому замечанию Н. К. Михайловского, У. нередко открыто "делает дерзости духу времени". Эта прямота и независимость убеждений У., вместе с его горячей сердечной отзывчивостью и неустанным исканием правды, делают его одним из самых замечательных и привлекательных писателей своего поколения и времени. См. ст. Н. К. Михайловского при Павленковских изд. сочинения У. и в "Соч. " Михайловского (т. VI); Скабичевский, "Беллетристы-народники" и "История нов. русской лит. "; Протопопов, в "Русской Мысли" (1890, №№ 8 и 9); Ср. Миллер, "Г. И. Успенский. Опыт объяснительного изложении его сочинений" (СПб., 1889); А. Н. Пыпин, "История русской этнографии" (т. II, гл. XII).

П. Морозов.

Уссури - р. Приморской обл., правый приток Aмуpa, образуется из слияния р. Даубихэ и Улахэ (Сандогу-Улахэ), в 4 вер. ниже телеграфной станции Бельцовой; течет первоначально по довольно открытой долине, имея ширину в среднюю воду от 50 до 100 саж., и в некоторых местах разбиваясь на протоки, образующие острова. В 135 вер. от слияния упомянутых двух pp. У., после впадения в нее с левой стороны р. Сунгачи, расширяется и течет с Ю на С более спокойно, местами разделяясь на протоки. Ниже впадения притоков: справа Иман, Бикин и Хор, а слева

– Мурень, Сихулин и Нор, Уссури делается многоводной рекой, образуя многочисленные протоки с островами. При устье Уссури достигает 2 вер. в ширину и впадает в протоку Амура близ станицы Казакевича под 48°16'27" с. ш. и 134°42'51" в. д. на абсол. выс. 456 фт. Длина течения У. до 850 вер., если принимать за начало ее Улахэ. Из них 500 вер. приходится в Сев. Уссурийском крае, а остальные в Южноуссурийском; ширина от 5 саж. до 2 вер., меньшая глуб. 3 фт., средняя скорость течения 1, 68 фт. в сек. В верхнем течении У. преобладают равнины с обширными лугами и болотистыми низменностями, в среднем, особенно между устьями Мурени и Бикина, к берегам реки подходят горы, спускающиеся местами крутыми уступами к самой воде. В нижнем течении опять появляются равнины, хотя на правом берегу, вер. 50 от устья, поднимается хребет Хехцыр. Как самая долина У., так и окружающие ее горы покрыты разнообразной и богатой растительностью. В лесах водятся медведи, кабаны, изюбры, лоси, тигры, лисы, соболя и проч., а сама река и ее притоки богаты рыбой: сазанами, тайменями, осетрами, калугой и проч. Долина У. была бы удобна для колонизации, если бы не периодически повторяющиеся наводнения, во время которых вода поднимается на 5 саж. выше межени и затопляет огромные площади берегового пространства. У. судоходна на протяжении почти 700 вер. Препятствия к плаванию встречаются только на перекатах, которых считается до 28, но они обнаруживаются только во время мелководья в половине июня недели на 2-3, и с конца августа до конца навигации. В это время на некоторых перекатах воды остается не более 1 фт. У. покрывается льдом в начале ноября, а вскрывается в первой половине апр. Ср. Пржевальский, "Пут. в Уссур. край" (1870); Маак, "Пут. по долине р. У." (1861).

Устав (в Московском государстве) - так стал называться в XVII в., после издания Уложения, законодательный акт, установляющий что-либо новое, по теоретическому усмотрению законодателя. У. представляли собой новую форму закона, преимущественно учредительного характера, и являлись предвестием петровских регламентов. Таковы У. финансовые: уставная грамота 1654 г. ("Полн. Собр. Зак.", № 122) и новоторговый У. 1667 г. ("Полн. Собр. Зак.", № 408). Первая имеет характер церковного поучения и старается искоренить "злодейство", вошедшее в обычаи; второй, хотя издан "по всенародному слезному челобитью", но заключает в себе реформу торгового права и управления торговым классом в духе меркантилизма. Ср. М. Ф. Владимирский-Буданов, "Обзор истории русского права".

Устрицы (Ostrea) - род моллюсков из класса пластинчатожаберных (Lamellibranchiata), относящийся к семейству устрицевых (Ostreidae). У рода У. раковина более или менее толстостенная и состоит из более крупной выпуклой (большей частью левой) створки, которая является приросшей к различным подводным предметам, и меньшей более плоской и тонкой свободной створки, образующей род крышки. Верхушка створок прямая, на правой обыкновенно более, чем на левой; замочный край без зубцов, связка, соединяющая обе створки, находится у замочного края с внутренней стороны. К обеим створкам раковины прилегает мантия (выделившая раковину). На внутренней поверхности створок раковины заметны отпечатки, т. е. места прикрепления одного замыкательного мускула (соответствующего заднему замыкательному мускулу других пластинчатожаберных); при помощи этого мускула обе створки сближаются между собой. Нога, составляющая характерный орган движения пластинчатожаберных, у У. совершенно отсутствует, так как животное ведет неподвижно прикрепленный образ жизни. Жабры У. состоят с каждой стороны тела из 2 тонких пластинок, усаженных (так же как и мантия) мерцательными волосками, поддерживающими непрерывный ток воды вокруг тела животного. Благодаря действию всех этих мерцательных волосков, животное постоянно получает свежую воду, богатую кислородом, а также и различные пищевые частицы, взвешенные в морской воде как мертвые, так и живые, состоящие из одноклеточных животных и растений (инфузории, водоросли), коловраток, мелких личинок различных морских животных (кишечнополостных, червей, моллюсков и т. д.). Довольно часто попадаются отдельные экземпляры У. с зеленой окраской жабр, губных щупалец и некоторых других частей тела; происхождение этой окраски не выяснено окончательно. Одни исследователи считают ее происходящей от присутствия в У. мелких водорослей (симбиоз), а другие принимают ее за пигмент, происходящий, по всей вероятности, от зеленой пищи У. (т. е. водорослей). Все виды У. являются гермафродитами, т. е. в их половой железе образуются как яйца., так и сперматозоиды, но развитие этих продуктов совершается разновременно, а именно большей частью сначала развиваются сперматозоиды (протеандрия), а затем уже яйца; но в некоторых случаях было констатировано обратное отношение (протогиния). Количество развивающихся яиц бывает чрезвычайно велико и может доходить у старых (5-7 летних) У. до 1 миллиона. Но в нормальных условиях из всего количества яиц обыкновенно оплодотворяется и развивается от 10 до 30%. У одних видов У. яйца откладываются в воду и здесь происходит оплодотворение (напр. у американской У. Ostrea virginiana); у других видов (напр. у европейской О. edulis) яйца оплодотворяются и развиваются в личинку внутри раковины, между мантией и жабрами. Яйца подвергаются полному неравномерному дроблению, происходит образование стадии гаструлы (двуслойного мешка) при помощи эпиболии, т. е. обрастания крупных клеток (макромеров) более мелкими (микромерами), но вместе с тем образуется и впячивание стенки со стороны макромеров (инвагинация, образование бластопора или первичного рта). При дальнейшем развитии на месте, соответствующим бластопору гаструлы, образуется передняя кишка с ротовым отверстием, впереди которого развивается поперечный шнур мерцательных волосков; этот шнур выдается в виде выдвижного складчатого кружка (velum или парус), служащего органом плавания личинок, при помощи которого личинки, носящие название спата (spatt), могут уплывать на сравнительно далекие расстояния. В это время в личинках происходит закладка будущих органов взрослого животного: мантии, раковины, жабр и друг.; нога начинает образовываться, но затем исчезает совершенно. Через непродолжительное время личинки теряют свой парус, опускаются на дно и прирастают левой створкой к различным подводным предметам. Рост У. идет медленно и в конце первого года они достигают длины всего 3 стм. Всего известно около 60 видов У., распространенных приблизительно до 60° сев. широты. У атлантических берегов Европы находятся: Ostrea edulis, О. hippopus, О. spondyloides, в Средиземном море О. cristata, О. edulis, от которой несколько отличается О. adriatica, живущая и в Черном море; в Северн. Америке известны О. virginiana и О. canadensis. Все У. прибрежные моллюски, так как вглубь они распространены не более как до 60 м., а потому площадь, занимаемая их банками, сравнительно ограничена. Литература. Mobius, "Die Auster u. Austernwirtschaft" (Берл., 1877); Brooks, "The developpment of the american Ostrea virginiana" в "Stud. biolog. laborat. John Hopkinks Universit." (т. I, 1880); Horst, "Embryogenie de l'huitre", в "Tijidskr. Nederl. Dierck. " (1884, supplem. Deel. I); Ryder, "The metamorphosis and stages of developpment of the Oyster", в "Ann. Report of the Commission of Fish and Fisheries for 1882" (Вашингтон, 1884); Jackson, "The developpment of the Oyster with remarks on allied genera", в "Proc. Boston. Soc. Natur. History" (т. 23, 1888); Chatin, "Le siege de la coloration chez les hultres vertes" (в "Comptes rendus Acad. Sciences Paris", т. 116, 1893); Jourdain, "Sur les causes de la viridite des hultres" (там же).

M. Римский-Корсаков.

Усть-Каменогорск - уездн. гор. Семипалатинской обл., при впадении р. Ульбы в р. Иртыш. Жителей (1897) 8958 (4667 мжч., 4291 жнщ.), домов 1297, церквей 2. Училища городское 3-классное, мужское приходское, женское приходское, казачье смешанное, церковно-приходское смешанное и татарское. 6 кожевенных заводов, 1 салотопенный, 4 мыловаренных, 2 воскобойных, 5 маслобойных, 1 просорушка, 4 овчинных завода, 4 кирпичных и 1 мельница. Ярмарка, с оборотом в 1897 г. в 21485 р. (хлеб, пушнина, воск, масло коровье и растительное, кожи и мед). Жители занимаются хлебопашеством. пчеловодством и золотопромышленностью.