Чтение онлайн

Ф. Ю. Л.-Л.

Туш - небольшая инструментальная фраза, чаще в характере фанфары, исполняемая в виде приветствия чествуемому лицу.

Тушканчики - (Dipodidae) - семейство небольших грызунов. Голова короткая и толстая. Сильно развитый скуловые кости (jugalia) ограничивают глазницы снизу и спереди и касаются слезных костей (lacrymalia). Чрезвычайно сильно развиты слуховые пузыри (bulla ossea, собственно ее pars mastoidea). Резцов с каждой стороны ложнокоренных , или , коренных , последние с поперечными складками эмали. Рыло усажено необычайно длинными осязательными щетинками. Шея короткая, мало подвижная; шейные позвонки, кроме первого срастаются у некоторых в одну кость. Туловище довольно длинное. Хвост приблизительно такой же длины и заканчивается обыкновенно кистью более длинных волос. Позвонков - 7 шейных, 1112 грудных, 7-8 поясничных, 3-4 крестцовых и до 30 хвостовых. Передние конечности очень коротки и имеют 5 пальцев, из которых первый (внутренний) часто рудиментарен. Задние в несколько раз (до 6) длиннее передних. Особенно удлинены предплюсневые кости (metatarsalia) и у некоторых форм (Dipodinae) они срастаются вместе в одну кость, напоминающую цевку птиц; к ней причленяются пальцы, которых в этом случае всего 3, но у других форм их бывает 4 или 5. Обыкновенный способ передвижения - очень быстрый бег непрерывно следующими друг за другом громадными прыжками, превышающими длину тела до 20 раз. При этом действуют только задние конечности, одними пальцами которых животное касается земли, и хвост - в качестве руля; передние конечности прижимаются к подбородку или скрещиваются на груди. На ходу Т. опираются на пальцы всех четырех ног, которые медленно переставляют. Сидя, они опираются на всю стопу и хвост. Т. водятся главным образом в Азии (в палеарктической области) и Африке, некоторые в юной Европе; один вид в Сев. Америке. Это типично степные животные. Мягкий густой мех их окрашен под цвет песка, т. е. желтовато-бурый различных оттенков, переходящий иногда в серый, часто с примесью черного. Т. ночные животные. Они роют неглубокие, но довольно сложно разветвленные норы с несколькими выходами наружу. Питаются преимущественно растительной пищей, но не пренебрегают насекомыми и падалью. Различают 4 подсемейства. Sminthinae. Задние конечности короткие с 5 пальцами. Ложнокоренных зубов , коренные имеют корни. Единственный вид Sminthus vagaus северной Европы и зап. Азии. Крысообразное животное длиною около 6 стм., с хвостом такой же длины. Очень мягкий мех сверху желто-серый, снизу желтоватобелый. На хвосте под редкой желтоватой шерстью 140-170 чешуй.
– Zapodinae. Задние конечности длинные с 5 пальцами; предплюсневые кости не срастаются. Шейные позвонки свободны. Ложнокоренных ; коренные с корнями. Единственный вид Zapus hudsonianus (Jaculus labradorius), живущий в Северной Америке от Лабрадора до Мексики. Длина тела 8 стм., хвоста 13 стм. Шерсть гладкая, прилегающая сверху желто-бурого цвета, на боках с примесью черного, снизу белого; хвост покрыт короткими редкими волосами и не имеет на конце кисти. Большой палец передних конечностей рудиментарен. Pedetinae. Задние конечности длинные с 4 пальцами; предплюсневые кости не сросшись. Шейные позвонки свободны; грудных 12, поясничных 7, крестцовых 3, хвостовых 30. Ложнокоренных зубов ;коренные без корней. Единственный вид Pedetes caffer водится в Африке от Мозамбика и Анголы до мыса Доброй Надежды. Самый крупный представитель семейства. Отличается густым длинным мехом и длинным пушистым хвостом. Цвет меха сверху буро-желтый ржавого оттенка с примесью черного, снизу белый. Длина тела 60 стм., хвост несколько длиннее. На передних конечностях хорошо развиты все 5 пальцев и вооружены длинными серповидными когтями. Пальцы задних конечностей снабжены плоскими копытообразными ногтями. Dipodinae. Задние конечности длинные; предплюсневые кости их слиты в одну; они имеют или только 3 функционирующих пальца (Dipus) или сверх того еще один или два рудиментарных, без когтей и не касающихся земли. Шейные позвонки в большей или меньшей степени неподвижно срастаются. Ложнокоренных зубов ; коренные с корнями.

Хвост заканчивается перистой кистью. Нижняя поверхность пальцев задних конечностей покрыта жесткими волосами, сообщающими им большую устойчивость. На передних конечностях 4 пальца с когтями; внутренний палец рудиментарен и без когтя. Сосков большею частью 4 пары: две на груди, одна на брюхе и одна в паху. Различные представители распространены в палеарктической и эфиопской обл. Dipus

– на задних конечностях только 3 пальца. D. aegypticus. Длина тела 17 стм., хвоста 21 стм. Ложнокоренных . Сев.-вост. Африка и Аравия. D. sagitta - тарбаганчик; ложнокоренных . Длина тела и хвоста по 16 стм. В степях южн. России и Средней Азии до Байкала. D. halticus, емуранчик, ложнокор. ; длина тела 13-16 стм. В степях от Волги до Аральского моря. Alactaga на задних конечностях 4-5 пальцев. В России A. saliens земляной заяц, A. elater - Туркестан и Киргизские степи, A. suschkini Тургайская обл. A. saltator - Алтай. A. mongolica - Забайкальская обл. и Монголия. Alactagnlus. А. асоntion, прыгунчик - в Туркестане и Тургайской обл.; на задних конечностях 5 пальцев, как и у рода Platycercomys. P. Platynrus - Туркестан.

Д. Ледашенко.

Тыква (ботан., Cucurbita L.) - родовое название растений из семейства тыквенных. Это - однолетние или многолетние жестко-шершавые или волосистые травы; стелющиеся по земле и цепляющиеся при помощи ветвистых усиков стебли, покрытые более или менее крупными лопастными листьями. Крупные, желтые или белые цветки сидят по одиночке или пучками; цветки однополые (растения однодольные). Чашечка и венчик колокольчатые или ворончато-колокольчатые о 5 (редко 4-7) долях; тычинки спаялись пыльниками в головку, пыльники извитые; в женском цветке развиты три-пять стаминодия и пестик, с толстым коротким столбиком, с трех или пятилопастным рыльцем и с нижнею, трехпятигнездою многосемянною завязью; плод - крупная ягода (тыквина), обыкновенно с твердым внешним слоем (корою) и с многочисленными сплюснутыми, обрамленными толстым вздутием семенами, без белка. Всех видов насчитывается до 10, дикорастущих в теплых климатах Азии, Африки и Америки; из них три вида однолетние и 7 многолетние; многие виды культивируются или как декоративные (напр. фигурные Т.) или ради плодов. Наиболее обыкновенны из многолетних видов: 1) С. ficifolia Bche (или С. melanospema A. Br., фиголистная Т.), с листьями, похожими на листья фигового дерева, и с крупными (до 40 стм. толщиною) округло-яйцевидными пестрыми плодами, с сладким мясом и черными семенами: 2) С. foetidissima Kth. (или С. реrennis А. Gr., Cucumis perennis, вонючая Т.), родом из Сев. Америки, развивающая цепляющиеся стебли до 10м. высотою, с мясистыми, пепельно-серыми, жестко-волосистыми, цельными узкотреугольными листьями, с мелкими (с куриное яйцо) круглыми, темно-зелеными очень горькими плодами. Из однолетних видов наиболее часто культивируется Cucurbita Реро L. (иначе С. verrucosa L., Covifera, С. pyxidaris DC. и т. д., обыкновенная или кухонная Т.); у этой Т. ползучий стебель, с крупными жесткими листьями и с плодами различной формы и величины; в культуре насчитывается до 100 разновидностей этого вида, родина которого с достоверностью неизвестна (Зап. Азия?); разновидности различаются по форме, величине и окраске плодов, одни из них дают съедобные плоды, а другие разводятся как декоративные растения (так назыв. "фигурные Т."), таковы напр.: 1) giromontia Alef. (удлиненные, цилиндрические или конические плоды, гладкие или бугорчатые или продольноребристые), 2) citrullina Alef. (эллиптические или яйцевидные, гладкие или бугорчатые плоды, длина их в два раза превышает ширину), 3) Melopepo Alef. (мелкие или средней величины, сплюснутые или почти шаровидные, гладкие, сплошь мягкие, съедобные плоды), 4) Clypeata Alef. или depressa (декоративная Т., с продольно-ребристыми, жестко-кожистыми плодами), 5) pomiformis Alef. (яблочная или апельсинная Т., с несъедобными плодами, похожими на яблоко или апельсин), 6) piriformis Alef. (грушевая Т., с плодами несъедобными, похожими на грушу), 7) verrucosa L. (бородавчатая Т., с бородавчатыми, несъедобными плодами различной величины) и др. С. maxima Duch. (иначе, смотря по плодам, С. turbaniformis, pileiformis и т. д.), дающая разнообразной формы и различной величины съедобные плоды, таковы напр. turbaniformis Aief., с плодами, напоминающими тюрбан ("чалмовая Т."), ecoronata (напр. стофунтовая Т., мамонтовая, миндальная, булонские кабачки и пр.) - плоды без выроста в центре и т. д.; сюда же относятся разновидности, без длинных ползучих побегов ("без плетей", "без усов"), так назыв. кустовая Т. С. moschata Duch., мускусовая или египетская Т., с запахом мускуса, разводится в более теплых странах. К роду Cucurbita относится иногда род Lagenaria (С. Lagenaria L.), бутылочная Т. или травянка. Известен один только вид L. vulgaris Ler., со многими культурными разновидностями, носящих названия в зависимости от формы плодов: "горлянка", "фляшка странников", "булава Геркулеса", "ядро", "шар", "падка" (до 1 м. длиною) и др.
– все это так назыв. "фигурные Т.". Стебли у них длинные, цепляющиеся, мягко-волосистые; листья округло-яйцевидные, слегка лопастные или многоугольные, цветки крупные, белые, лепестки свободные; плоды несъедобные (употребляются для сосудов) или съедобные. Родина этого растения - тропическая Африка и Остиндия.

С. Р.

Т. (культура), Cacurbita Реро Lin., родом из Остиндии, растение однолетнее и однодомное.
– Т. распадаются на 3 разряда: 1) декоративные или игрушечные, оригинальные по форме, величине и окраске и употребляемые для посадки вдоль заборов, стен и пр., 2) кормовые крупноплодные - для кормления животных и 3) столовые, употребляемый в пищу человеком. Строгого различия между двумя последними разрядами сделать нельзя, так как те же столовые сорта при обильном сборе могут быть и кормовыми, последние же могут заменить столовые, если выдадутся своим вкусом. К Т. относят и растение горлянка (Lagenaria vulgaris), по внешнему виду весьма напоминающее Т. и принадлежащее к тому же семейству тыквенных, но отдельного вида и даже рода. Эти растения составляют четвертый разряд Т. по их применению, а именно - посудных так как твердая их оболочка служит для хранения жидкостей, вместо кувшинов и горшков. Наиболее известны следующие сорта Т. Из кормовых укажем на стофунтовую (центнер), плоды которой доходят до 3 пд. весом, при сборе с одного растения 2-3-4 экземпляров; плод округлый, желтоватый; оболочка служит вместо посуды, для соления огурцов, которые, при небольшом количестве оставленной мякоти в Т., приобретают особый приятный вкус. К этому же виду относится вальпарайская (миндальная) с наиболее распространенной разновидностью Orio; плод слегка удлиненный, около 8 врш. в длину и 5 врш. в ширину, розоватого оттенка. Этот сорт прекрасен и для стола. Затем упомянем: булонскую Т., схожую со стофунтовой, но несколько приплюснутой, этампскую, с ребристыми и бугристыми плодами; получалмовую парижскую, с плодами небольшой величины, но более многочисленными и более приятными на вкус. Величиной плодов и плодовитостью отличается и турская Т. (кормовая), а также Т.кит, с длинными плодами, по форме напоминающими баклажаны (до 1 арш. длиной, при ширине в 3/4, арш. и весе нередко до 150 фунт.). Бахчисарайскую кустовую (мозговую или греческую) Т. разводят для получения молодых плодов (греческие или крымские кабачки). С той же целью разводят и другие кустовые сорта Т., напр.
– бельмонтскую. Исключительно на юге удаются: мускатная Т., упомянутые выше посудные или бутылочные, мочальные, из которых добывается люффа, мочала для мытья в банях и посуды и т. д. Из декоративных назовем: французские сорта колоквинты, щитковые, кружковые, яичные, грушевидные, бородавчатые и пр., из которых некоторые съедобные. Т. любит хорошую перегнойную землю, глубоко взрыхленную (корень до 6 врш. глубины), хорошо удобренную с осени, слегка возвышенную и сильно пригреваемую. На Ю Т. отводится не мало места в виде бахчей, но на С она высаживается между другими растениями по краям гряд, между капустою, свеклою, морковью и пр. Если Т. разводят на специально отведенном месте, то ее высаживают обыкновенно на расстоянии 2-3 саж., кустовые же сорта - на расстоянии 11/2-2 арш. При небольшой культуре Т., особенно на С, устраивают паровые ямы со свежим конским навозом и сверху компостом, или же только с компостом, полученным от выветривания парниковой земли и навоза. Иногда выращивают Т. на компостных кучах, но это истощает компост и мешает уходу за ним. Колоквинты выращиваются около стен и заборов, для чего приготовляют ямы, засыпая их компостной или дерновой землею. Так как Т. требует более долгого времени для своего развитая и созревания плодов, чем, напр. огурцы, то ее стараются высаживать возможно раньше; в марте или апреле, так чтобы до первого осеннего заморозка прошло 5 месяцев. Высевают Т. проращенными семенами (в опилках или между полотняными тряпками), ростки высаживают в мелкие горшки и сохраняют при 15-18° P. С развитием семядолей температуру понижают, помещая в полутеплые парники, зарывая по края горшка в землю, и затем, когда корни растения заполнят горшки, их пересаживают в более крупные, 4-вершковые горшки. В грунт растения пересаживают после майских утренников и после того, как растение будет несколько приучено к наружному воздуху, для чего время от времени с парников снимают раму. Между кустовыми сортами земля мотыжится, между ползучими тщательно выпалывается сорная трава только в начале роста. Цветение начинается пустоцветом и только при полном росте главных ветвей появляются женские цветы. Опыление совершается пчелами и шмелями, но лишь в сухую погоду. Поэтому то любители производят сами опыление, выбирая время между дождями и опыляя пыльцой из высушенных в компосте и растрескавшихся пыльников не смоченное водою рыльце. Ветви Т. около листьев пришпиливаются к земле деревянными крючками, и в этих местах образуются корни, которые, во-первых, предохраняют Т. от сильных ветров, а затем - способствуют усиленному питанию образовавшихся на ветви плодов. Боковые плети Т., равно как и нижние цветы Т. удаляются, прищипываются, как только на них образовались 2-3 плода. Плоды Т. снимают зелеными и только самые первые и, конечно, самые лучшие оставляются на семянники. Сорванные плоды держат сначала в сарае, а затем в подвале месяца два, где они и созревают. Семянники долее половины ноября не следует держать, так как созревшие семена прорастают внутри плода.

Семена тыквы известны как глистогонное средство. Зеленые кабачки поджариваются в масле и обливаются сметаною, с кипяченною в смеси с поджаренною мукой, или начиняются разварной говядиною и также поджариваются. Из мякоти зрелых плодов приготовляют пудинг и кашу, а крепкая мякоть полузрелых плодов маринуется в уксусе. Вареная Т. идет в корм свиньям в смеси с картофелем, брюквою, свеклою и пр. Сырая же Т., будучи очищена от семян и изрублена, задается коровам и овцам вместе с сечкою. Из мочальных Т., как мы говорили выше, готовится люфа, из посудных - горшки для соления огурцов и посуду для жидкости. Благодаря растительному пепсину, огурцы, посоленные в полуочищенной Т. приобретают особо приятный вкус, почему и расцениваются выше обыкновенных соленых огурцов. Ср. Рытов "Руководство к огородничеству"; Карцов, "Огородничество на юге России" и Шредер, "Сад и огород".

Е. К-н.

Тысяцкий (в Новгороде) - был начальником воев (т. е. земского ополчения); в нем. актах его звание переводится "dux, Heerzog". Сначала Т. назначался князем, как видно из грамоты Всеволода, данной церкви Иоанна Предтечи на Опоках; но с развитием вечевой жизни Т. становится выборным наравне с посадником. Выбирали его из бояр; сан Т. был ступенью к посадничеству, хотя и необязательной. Посадник был начальником всей земщины в Новгороде, Т.
– представителями черных людей, при помощи которых они играли большую роль на вече. Т., отбывшие срок своей должности, получали звание "старых Т.". Права и обязанности степенного, т. е. находящегося на должности Т., были следующие: степенный Т., вместе с князем и посадником, предводительствовал новгородским войском, смотрел за городскими укреплениями, открывал вече вместе с посадником и присутствовал на нем, следя за порядком. участвовал в переговорах с соседними государствами, имел право суда (суд его был чисто земский, независимый от князя и посадника; с него не шло судебных пошлин в пользу князя), получал определенные доходы с разных новгородских областей, которые были приписаны ему на кормление, имел свою печать, которую прикладывал к разным актам. По свидетельству Лануа, Т. менялись каждый год.

Г. Лучинский.

Тысяцкий (в Киевской и Московской Руси).
– Название Т. в первый период русской истории не встречается, но существование его не подлежит сомнению. Судя по всем известиям, он был военным начальником земской рати (воев), в отличие от княжеской дружины. К военному значению Т. впоследствии присоединилось и гражданское. Слово "тысяща" в наших летописях стало употребляться и в значении округа, управляемого Т. Погодин говорит в своих "Исслед., лекциях и замеч.", что воеводами в это время называли всех военачальников и при таком взгляде понятно первое упоминание в летописях о Т. под 1089 г., где говорится, что "воеводство держащу кыевскыя тысяща Яневи" (Вышатичу). Кроме Яна Вышатича в Киеве упоминаются Путята, Ратибор и др. Бестужев-Рюмин держится того мнения, что были Т. городские, земские и Т. княжеские (напр. Т. Володимира Мстиславича, который и назывался поэтому Володимир). Должность Т. в древней Руси не была наследственна; можно указать только два примера наследственности этого звания в одних и тех родах. С XIV в., когда бояре начинают оседать по разным княжествам, значение должности Т. сильно возрастает и власть его становится опасной для бояр и даже князей. Известна участь Т. Алексея Петровича Хвоста при Иване Ивановиче: за мятеж он был изгнан из Москвы, но потом снова сделался Т. в Москве, несмотря на обещание Ивана Ивановича не принимать его обратно. Тогда бояре убили его, вследствие чего возник большой мятеж и главные боярские фамилии должны были удалиться в Рязань. В XIV в. Должность Т. была совершенно уничтожена, а именно: в 1374 г. Димитрий Иванович после смерти Т. В. В. Вельяминова не назначил ему преемника. Движение поднятое сыном Вельяминова, надеявшимся получить эту должность, кончилось неудачей.

Тысяча и одна ночь - знаменитый арабский сборник сказов, который, не в полном виде и не в очень удачной переделке Галлана (1704-1717), стал известен Европе. Сказки вложены в уста Шехрезады, которая рассказывает их на разсвете в течение 1001 ночи своему мужу, персидскому царю Шехрияру, и таким образом удаляет от себя казнь, постигавшую всех его прочих жен. При решении вопроса о происхождении и составе сборника европейские ученые расходились в двух направлениях. Гаммер стоял за их индийское и персидское происхождение, ссылаясь на слова Мас'удия (ум. 956) и библиографа Надима (до 987 г.), что старо-персидский сборник "Хезарэфсане" (= "Тысяча сказок"), происхождения не то еще ахеменидского, не то арзакидского и сасанидского, был переведен лучшими арабскими литераторами при Аббасидах на арабский язык и известен под именем "1001 ночи". По теории Гаммера, перевод перс. "Хезар-эфсане", постоянно переписываемый, постоянно и разрастался и принимал, еще при Аббасидах, в свою удобную рамку новые наслоения и новые прибавки, большей частью из других аналогичных индийско-персидских сборников, каковы "Синдбадова книга", или даже из произведений греческих; когда центр арабского литературного процветания перенесся в XII-ХIII в. из Азии в Египет, 1001 ночь усиленно переписывалась там и, под пером новых переписчиков, опять получала новые наслоения: группу рассказов о славных минувших временах халифата, с центральной фигурой халифа Гаруна Аль-Рашида (786-809), а несколько позже - свои местные рассказы из периода египет. династии вторых мамелюков (так наз. черкесских или борджитских). Когда завоевание Египта османами подорвало арабскую умственную жизнь и литературу, то 1001 ночь, по мнению Гаммера, перестала разрастаться и сохранилась уже в том виде, в каком ее застало османское завоевание. Радикально противоположное воззрение высказано было Сильвестром деСаси. Он доказывал, что весь дух и мировоззрение 1001 ночи - насквозь мусульманские, нравы - арабские и притом довольно поздние, уже не аббасидского периода, обычная сцена действия - арабские места (Багдад, Мосул, Дамаск, Каир), язык - не классический арабский, а скорее простонародный с проявлением, повидимому, сирийских диалектических особенностей, - близкий, значит, к эпохе литературного упадка. Отсюда у де-Саси следовал вывод, что 1001 ночь есть вполне арабское произведение, составленное не постепенно, а сразу, одним автором, в Сирии, около половины XV в.; смерть, вероятно, прервала работу сирийцасоставителя, и потому 1001 ночь заканчиваема была его продолжателями, которые и приделывали к сборнику разные концы из другого сказочного материала, ходившего среди арабов, - напр., из Путешествий Синдбада, Синдбадовой книги о женском коварстве II т. и из перс. "Хезар-эфсане", по убеждению де-Саси, сирийский составитель араб. 1001 ночи ничего не взял, кроме заглавия и рамки, т. е. манеры влагать сказки в уста Шехрезады; если же какая-нибудь местность с чисто арабской обстановкой и нравами подчас именуется в 1001 ночи Персией, Индией или Китаем, то это делается только для пущей важности и порождает в результате одни лишь забавные анахронизмы, последующие ученые постарались примирить оба взгляда; особенно важным в этом отношении оказался авторитет Эдв. Лэна, известного знатока этнографии Египта. В соображениях о позднем времени сложения 1001 ночи на позднеарабской почве индивидуальным, единоличным писателем Лэн пошел даже дальше, чем Саси: из упоминания о мечети Адилийе, построенной в 1501 г., иногда о кофе, один раз о табаке, также об огнестрельном оружии, Лэн заключал, что 1001 ночь начата была в конце XV в. и закончена в 1-й четверти XVI в.; последние, заключительные повести могли быть присоединены к сборнику даже при османах, в XVI и XVII вв. Язык и стиль 1001 ночи, по Лэну обыкновенный стиль грамотного, но не слишком ученого египтянина ХV-XVI в.; условия жизни, описанной в 1001 ночи, специально египетские; топография городов, хотя бы они были названы персидскими, месопотамскими и сирийскими именами, есть обстоятельная топография Каира поздней мамелюкской эпохи. В литературной обработке 1001 ночи Лэн усматривал такую замечательную однородность и выдержанность позднего египетского колорита, что не допускал вековой постепенности сложения и признавал только одного, много-много двух составителей (второй мог окончить сборник), которые или который - в течение недолгого времени, между XV-XVI в., в Каире, при мамелюкском дворе, и скомпилировал 1001 ночь. Из чего скомпилировал? Тут у Лэна, в противоположность Саси, отрицавшему персид. элементы, начиналась известная уступка Гаммеру. Компилятор, по Лэну, имел в своем распоряжении араб. перевод Хезар-эфсане, сохранившийся с Х в. до XV в своем старинном виде, и взял оттуда заглавие, рампу и, быть может, даже некоторые сказки; пользовался он также и другими сборниками происхождения персидского (ср. повесть о летательном коне) и индийского ("Джильад и Шимас"), арабскими воинственными романами времен крестоносцев (Царь Омар-Номан), наставительными (Мудрая дева Таваддода), мнимоисторическими повестями о Гаруне Аль-Рашиде, специально-историческими араб. сочинениями (особенно теми, где есть богатый анекдотический элемент), полунаучными араб. географиями и космографиями (Путешествия Синдбада и космографию Казвиния, ум. 1283 г.), устными юмористическими народными побасенками и т. д. Все эти разнородные и разновременные материалы египетский составитель XV-XVI в. скомпилировал и тщательно обработал; переписчики XVIIXVIII в. внесли в его редакцию только немного изменений. Воззрение Лэна считалось в ученом мире общепринятым до 80-х годов ХIХ в. Правда, и тогда статьи де-Гуе (de-Goeje) закрепляли, с слабыми поправками по вопросу о критериях, старый Лэновский взгляд на скомпилирование 1001 ночи в мамелюкскую эпоху (после 1450 г., по де-Гуе) единоличным составителем, да и новый англ. переводчик (впервые не побоявшийся упрека в скабрезности) Дж. Пэйн (1882-1889) не отступил от теории Лэна; но тогда же, с новыми переводами 1001 ночи, начались и новые исследования. Еще в 1839 г. X. Торренсом ("Athenaeum", 1839, 622) была приведена цитата из историка XIII в. ибн-Саида (1208-1286), где о некоторых приукрашенных народных рассказах (в Египте) говорится, что они напоминают собою 1001 ночь. Теперь на те же слова ибн-Саида обратил внимание не подписавшийся автор критики (в "Edinburgh Review" 1886, №164) на новые переводы Пэйна и Бёртона.

По основательному замечанию автора, многие культурно-исторические намеки и другие данные, на основании которых Лэн (а за ним Пэйн) отнес составление 1001 ночи к XV-XVI в., объясняются, как обычная интерполяция новейших переписчиков, а нравы на Востоке не так быстро меняются, чтоб по их описанию можно было безошибочно отличить какой-нибудь век от одного - двух предыдущих: 1001 ночь могла, поэтому, быть скомпилирована еще в XIII в., и недаром цирюльник в "Сказке о горбуне" начертывает гороскоп для 1255 г.; впрочем, в течение двух следующих веков переписчики могли внести в готовую 1001 ночь новые прибавки. А. Мюллер ("Deutsche Rundschau", 1887, июль) справедливо заметил, что если по указанию ибн-Саида 1001 ночь существовала в Египте в XIII в., а к XV в., по довольно прозрачному указанию Абуль-Махасына (ум. 1469 г.), успела уж получить свои новейшие нарощения, то для прочных, правильных суждений о ней необходимо прежде всего выделить эти позднейшие нарощения и восстановить, таким образом, ту форму, какую имела 1001 ночь в XIII в. Для этого нужно сличить все списки 1001 ночи и отбросить неодинаковые их части, как наслоения XIV-XV в. Обстоятельно такую работу произвели X. Цотенберг (П., 1888, отт. из XXVIII т. "Notices et extraits") и Рич. Бёртон (в послесловии к своему переводу, 1886-1888; краткий и содержательный обзор рукописей есть теперь и у Шовена в "Bibliographie arabe", 1900, т. IV); сам Мюллер в своей статье также сделал посильное сличение. Оказалось, что в разных списках одинакова преимущественно первая часть сборника, но что в ней, пожалуй, вовсе нельзя найти тем египетских; преобладают повести о багдадских аббасидах (особенно о Гаруне), да еще есть в небольшом количестве сказки индийско-персидские; отсюда следовал вывод, что в Египет попал уж большой готовый сборник сказок, составившийся в Багдаде, вероятно, в Х в. и сосредоточенный, по содержанию, вокруг идеализированной личности халифа Гарун Аль-Рашида; сказки эти втиснуты были в рамку неполного араб. перевода "Хезарэфсане", который был сделан в IX в. и еще при Мас'удии (ум. 956 г.) был известен под именем "1001 ночи"; создана она, значить, так, как думал Гаммер - не одним автором сразу, а многими, постепенно, в течение веков, но главный ее составной элемент - национальный арабский; персидского мало. На такую же почти точку зрения стал араб А. Сальханий (см. его предисловие к 1 т. и прилож. к V т. бейрутского изд. 1001 ночи, 1888-1890; русск. пер., проверенный и дополненный А. Крымским, в "Юбил. Сборн. Вс. Миллера", М., 1900); кроме того, основываясь на словах Надима, что араб Джахшиярий (багдадец, вероятно, Х в.) тоже взялся за составление сборника "1000 ночей", куда вошли избранные сказки персидские, греческие, арабские и др., Сальханий высказывает убеждение, что труд Джахшиярия и есть первая арабская редакция 1001 ночи, которая затем, постоянно переписываемая, особенно в Египте, значительно увеличилась в объеме. В том же 1888 г. Нёльдеке ("Z. D. Morgе Ges.", т. XLII) указал, что даже историкопсихологические основания заставляют в одних сказках 1001 ночи видеть египетское происхождение, а в других - багдадское. Как плод основательного знакомства с методами и исследованиями предшественников, появилась обстоятельная диссертация И. Эструпа (Oestrup, "Studier over Tusind og en nat", Копенгаген, 1891). Вероятно, книгой Эструпа пользовался и новейший автор истории араб. литерат.
– К. Броккельманн (Б., 1899, т. II, стр. 58 - 62); во всяком случае, предлагаемые им краткие сообщения о 1001 ночи близко совпадают с положениями, разработанными у Эструпа. Содержание их следующее: а) нынешнюю свою форму 1001 ночь получила в Египте, больше всего в первый период владычества мамелюков (с XIII в.), б) Вся ли Хезар-эфсане вошла в араб. 1001 ночь или только избранные ее сказки - это вопрос второстепенный. С полной уверенностью можно сказать, что из "Хезарэфсане" взята рамка сборника (Шехрияр и Шехрезада), Рыбак и дух, Хасан Басрийский, Царевич Бадр и царевна Джаухар Самандальская, Ардешир и Хаят-аннофуса, Камар-аз-замен и Бодура. Сказки эти, по своей поэтичности и психологичности - украшение всей 1001 ночи; в них причудливо сплетается действительный мир с фантастическим, но отличительный их признак - тоть, что сверхъестественные существа, духи и демоны являются не слепою, стихийною силой, а сознательно питают дружбу или вражду к известным людям. в) Второй элемент 1001 ночи - тот, который наслоился в Багдаде. В противоположность сказкам персидским, багдадские, в семитском духе, отличаются не столько общей занимательностью фабулы и художественной последовательностью в разработке ее, сколько талантливостью и остроумием отдельных частей повести или даже отдельных фраз и выражений. По содержанию это, во-первых, городские новеллы, с интересной любовной завязкой, для разрешения которой нередко выступает на сцену, как deus ex machina, благодетельный халиф; во-вторых - рассказы, разъясняющие возникновение какого-нибудь характерного поэтического двустишия и более уместные в историко-литературных, стилистических хрестоматиях. Возможно, что в багдадские изводы 1001 ночи входили также, хоть и не в полном виде, Путешествия Синдбада; но Броккельман полагает, что этот роман, отсутствующий во многих рукописях, вписан был в 1001 ночь уж позже, г) Когда 1001 ночь начала переписываться в Египте, в нее вошел третий составной элемент: местные сказки каирские, del' genero picaresco, как говорит Эструп. Каирских сказок два типа: одни - бытовые фаблио, в которых излагаются ловкие проделки плутов (напр., искусного вора Ахмеда ад-Данафа) и всякие забавные происшествия, причем бросаются камешки в огород нечестных и подкупных властей и духовенства; другие - сказки с элементом сверхъестественным и фантастическим, но совсем иного рода, чем в сказках персидских: там духи и демоны имеют среди людей своих любимцев и нелюбимцев, а здесь играет роль талисман (напр., волшебная лампа Аладдина), слепо помогающий своему владетелю, кто бы он ни был, и стихийно обращающийся против своего прежнего владетеля, если попадет в другие руки; темы таких сказок, вероятно, унаследованы арабским Египтом от классического, древнего Египта (ср. Масперо "Les contes pop. Del'Eg. аnс.", П., 1889; Ф. Петри, "Eg. tales", 1898; В. Шпигельберг, "Die agypt. Novellen", Cтpaccб., 1898). д) В Египте же, с тою целью, чтобы сказочного материала хватило как раз на 1001 ночь, некоторые переписчики втискивали в сборник такие произведения, которые прежде имели совершенно отдельное литературное существование и составились в разные периоды: длинный роман о царе Но'мане, враге христиан, Синдбадова книга (о женском коварстве), быть может Приключения морехода-Синдбада, Царь Джильад и министр Шимас, Ахыкар Премудрый (древнерусский Акир), Таваддода и др. В 1899 г. В. Шовен ("La recension egyptienne des 1001 n.", Люттих), рассмотрев египетские сказки 1001 ночи с точки зрения художественности, отметил, что между ними есть талантливый (в роде сказки о горбуне, со вставочной историей "Молчаливого" цирюльного), а остальные - бездарные. По соображениям Шовена (требующим, впрочем, еще проверки), первая группа составилась раньше второй. Так как во второй (объемистой) группе рассыпано много рассказов об обращении евреев в ислам и есть много прямо заимствованного из литературы еврейской, то Шовен заключает, что последним, заключительным редактором 1001 ночи был еврей, принявший мусульманство; по его мнению, таким евреем мог бы быть псевдо-Маймонид, автор еврейской книги "Клятва", напечатанной в Константинополе в 1518 г. См. еще Р. Бассе, "Notes sur les 1001 n." (1894-1898, в "Revue des trad. populaires", т. IX, XI, XII, XIII) и А. Крымского, "Введение в историю араб. повестей и притч" (печат. в серии изд. лаз. инстит. вост. яз.). Прочие работы и исследования перечислены у А. Крымского: "К литературной истории 1001 ночи" ("Юбил. Сборник В. Миллера" - "Труды Этногр. Отдела Моск. Общ. Любит. Естеств.", т. XIV) и у В. Шовена: "Bibliographie arabe" (т. IV, Люттих, 1900). Издания текста - неполное калькуттское В. Макнатена (1839 -1842), булакское (1835; часто переизд.), бреславльское М. Хабихта и Г. Флейшера (1825 - 1843), очищенное от скабрезностей бейрутское (1880-1882), еще более очищенное бейрутское иезуитское, очень изящное и дешевое (1888 - 1890). Тексты изданы с рукописей, значительно отличающихся одна от другой, да и не весь еще рукописный материал издан Обзор содержания рукописей (старейшая - Галлановская, не позже половины XIV века) см. у Цотенберга, Бёртона, а вкратце - у Шовена ("Bibliogr. arabe"). Переводы. Старейший французский неполный - А. Галлана (1704-1717), который был в свою очередь переведен на все языки; он не буквален и переделан согласно вкусам двора Людовика XIV: научные переизд.
– Лоазлера де-Лоншана 1838 г. и Бурдена 1838 1840 г. Он был продолжен Казоттом и Шависом (1784 - 1793) в том же духе. С 1899 г. издается буквальный (с будакского текста) и не считающийся с европейскими приличиями перевод Ж. Мардрю (Mardrus, Н.; вышло 8 т., будет 16). Немецкие переводы делались сперва по Галлану и Казотту; общий свод, с некоторыми дополнениями по араб. оригиналу, дали Габихт, Гаген и Шалль (1824-1825; 6-е изд., 1881) и, по-видимому, Кёниг (1869); с араб.
– Г. Вейль (1837 - 1842; 3 исправл. изд. 1866-1867; 5-е изд. 1889) и, полнее, со всевозможных текстов, М. Геннинг (в дешевой Рекламовской "Библиот. классиков", 1895 - 1900); неприличия в нем. перев. удалены. Англ. перев. делались сперва по Галлану и Казотту и получали дополнения по араб. ориг.; лучший из таких перев.
– Джонат. Скотта (1811), но последний (6-й) том, перевед. с араб., не повторялся в последующих изданиях. Две трети 1001 ночи, с исключением мест неинтересных или грязных, с арабск. (по булак. изд.) перевел В. Лэн (1839-1841; в 1859 г. вышло испр. изд., перепеч. 1883). Полные англ. перев., вызвавшие много обвинений в безнравственности: Дж. Пэйна (1882-1889) и сделанный по многим редакциям, со всевозможными разъяснениями (историческими, фольклорными, этнографическими и др.) - Рич. Бёртона (Burton; Бенарес, 1885-1888; переизд. в 12 т., с исключением наиболее порнографич. мест, Лонд., 1894). На русском яз. переводов с араб. оригин. нет. Еще в прошлом веке появились переводы с франц. (М., 1763 - 1771 и 1794-1795; см. еще "Новые арабские сказки", Смол., 1796). Наиболее научн. пер.
– Ю. Доппельмайер (М., 1889-90, со вст. статьей акад. А. Веселовского). Англ. перев. Лэна, "сокращенный вследствие более строгих цензурных условий", перевела на русск. яз. Л. Шелгунова, в прилож. к "Живоп. Обозр." (1894): при 1-м томе есть статья В. Чуйко, составленная по де-Гуе. Прочие переводы см. в вышеупомянутых работах А. Крымского ("Юбил. Сб. Вс. Миллера") и В. Шовена (т. IV). Успех Галлановой переделки побудил Пети дела-Кроа напечатать "Les 1001 jours" (П., 1710; перев. с франц. Михайло Попов, СПб., 1778 - 79; 2-е изд. 1801; статья в "СПб. Вестнике", 1778, ч. 1, №4, стр. 316 - 320). И в популярных, и даже в фольклорных изданиях "1001 день" сливается с 1001 ночью. По словам Пети дела-Кроа, его "Les 1001 jours" - перевод персид. сборника "Хезар-йак руз", написанного, по сюжетам индийских комедий, испаганским дервишем Мохлисом около 1675 г.; но можно с полной уверенностью сказать, что такого персид. сборника никогда не существовало и что "Les 1001 joars" составлен самим Нети дела-Кроа, неизвестно по каким источникам. Напр., одна из наиболее живых, юмористических его сказок: "Папуши Абу-Касыма" (отд. По-русски в "Сыне Отеч.", 1850, кн. 5, стр. 44-48; прекрасная малорусск. стихотв. обработка Ив. Франка, Львов, 1895, 2е изд., Черкассы, 1900) отыскивается по-арабски в сборнике "Фамарат аль-аврак" ибн-Хыжже.

А. Крымский.

Тысячелистник (AchilleaL.) - родовое название растений из сем. сложноцветных, трибы Anthemideae; это - многолетние травы, реже полукустарники, с зубчатыми, надрезанными или однажды - трижды перистыми листьями и с мелкими или средней величины головками, собранными в щитковидные метелки. Покрывало яйцевидное, колокольчатое или полушаровидное, состоящее из листков, сухокожистых и черноватых по краю, расположенных черепитчато в несколько рядов. Цветоложе плоское, выпуклое или вытянутое в длину, покрытое пленчатыми прицветниками. Краевые цветки женские язычковые, срединные обоеполые трубчатые; семянки без хохолка, продолговатые или яйцевидные, сплюснутые. Всех видов насчитывается около 80, дико растущих в северном полушарии, преимущественно Старого Света. Этот огромный род распадается на 5 секций: Miliefolium, Ptarmica, Babounya, Santolinoidea и Arthrolepis. В Европейской России встречается около 10 видов; из них наиболее обыкновенны следующие: 1) A. Miliefolium L., обыкновенный 1. (белоголовник, подбел, кашка и т. д., названий много) - многолетняя трава, растущая с крайнего севера до юга; по полям, холмам, в кустарниках и лесах; стебель не ветвистый до 30 стм. высотою; более или менее шершаво-мохнатый; листья двоякоперисто-рассеченныо с цельным стерженьком; язычковых цветков 5, белых, красноватых или желтоватых. Известно, несколько разновидностей этого вида: mayna, crustacea, lanata и др. В народной медицине этот вид употребляется от очень многих болезней. 2) A. nobilis L. похож на предыдущий род, отличается зубчатым стерженьком; распространение этого вида менее обширное. 3) A. Gerberi MB., степной Т., растет по степям, пескам и каменистым местам в южной России; цветки желтые. 4) A. Ptarmica L. отличается от предыдущих видов тем, что у него 10 язычковых цветков и тем, что у него цельные, пильчатые листья; встречается изредка на влажных лугах, по берегам рек. Некоторые виды разводятся как декоративные, напр. разновидности с красными или пурпурными цветками (rosea и rubra) A. Millefolium, A. nobilis, f. ochroleuca (A. ochroleuca), A. Filipendulina (с Востока), A. Ptarmica fl. pleno и др.

С. Р.

Тьеполо (Джованни-Баттиста) - итальянский живописец, род. в Кастелло-ди-СанПьетро, близ Венеции, в 1696 г., учился у Грег. Ладзарини, но окончательно образовался под влиянием Дж.-Б. Пьяццетты и в особенности через изучение произведений П. Веронезе, которому потом подражал в своих многочисленных стенных и плафонных фресках. Вначале, до 1750 г., усердно трудился над украшением живописью церквей и аристократических палаццо Венеции и соседних с нею мест, а затем, будучи приглашен архиепископом гр. Шенборном в Вюрцбург, в течение трех лет написал там несколько колоссальных фресок во дворце этого прелата ("Олимп" и "Четыре части света", на лестнице, и "Бракосочетание Фридриха Барбароссы" в императорском зале). По возвращении своем в Венецию, в 1755-58 гг. был директором тамошней академии худ., в 1761 г. отправился к испанскому королевскому двору в Мадрид, выказал и там свою необычайно плодовитую артистическую деятельность и умер в 1770 г. В истории живописи, Т. занимает весьма видное место, как последний крупный представитель венецианской школы: богатство его фантазии, находчивость в композиции и ловкость фактуры поразительны; колорит его ясен и блестящ, рисунок смел и изящен, хотя не всегда правилен. Сын своего времени, он невольно платил дань господствовавшему тогда стилю бароко; в отношении благородства замысла и глубины чувства он уступает своему первообразу, Паоло Веронезе, но нисколько не ниже его по роскоши красок и общему декоративному эффекту. Из монументальных произведений этого мастера, сверх вышеупомянутых вюрцбургских фресок, особенно замечательны: плафон в церкви дельи-Скальци, в Венеции ("Перенесение Святого Дома в Лоретто"); "Эпизоды из истории Клеопатры и Антония", в палаццо Лаббиа, в Венеции; "Сцены из ветхозаветной истории", в епископском дворце, в Удине, и фрески в мадридском королевском дворце ("Провинции Испании и Индии"). Картины Т., писанные масляными красками, встречаются почти во всех главных музеях Европы. В Имп. Эрмитаже - их две: "Пир Клеопатры" и "Меценат представляет изящные искусства Августу". Некоторые из своих картин, а также свои фантастические композиции и художественные шалости ("Scherzi di fantasia" и "Capricci") Т. прекрасно гравировал крепкой водкою. Его сыновья, Джованни-Доменико (1726-95) и Лоренцо (род. в 1728 г.), известны - первый отчасти как живописец, подражавший своему отцу, главным же образом как искусный гравер, а второй - как помощник отца при его работах в Испании и некоторых других местах. Ср. Molmenti, "Il Carpaccio ed il Tiepolo" (Турин, 1885) и Leitschuh, "Giovanni Battista Tiepolo" (Вюрцбург, 1896).