Чтение онлайн

высказывать все, что они о ней думают. Женщина, действительно, покраснела

от стыда, и начала рыться в сумочке, пытаясь выудить его оттуда. Но у женщин

то, что им надо, всегда находится на самом дне сумочки. Она начала из неё

вынимать подряд все. И этого всего оказалось так много! У этой маленькой

сумочки, на глазах рядом сидящих, наизнанку выворачивался её богатый

внутренний мир. Чем-то напоминало фокус. Осталось в конце из этой сумочки

только за уши вытащить кролика. А телефон так и не выуживался. И продолжал

звонить. Женщина так переволновалась, что совсем перестала соображать, и

выдала фразу, после которой половина зала зрителей, слышавших эту фразу,

«грохнули» со смеху так, что на какое-то время спектакль на сцене

приостановился:

– Не могу найти, наверное, я его дома забыла!

ЮМОР С БОРОДОЙ!

Путешествуя по Алтайскому краю, я долго не брился. Люди перестали меня

на улицах узнавать, и это мне понравилось. Никто больше не теребил душу

восхищенными вскрикиваниями: «Ой, первый раз вас видим живым!» Более того,

вскоре оказалось, что сервис у нас в России не такой вежливый, как я думал, пока

меня узнавали. Мне стали грубить в магазинах, толкать в очередях, игнорировать,

если я обращался к прохожим с вопросом, как мне пройти туда-то… Я снова стал

человеком! Нашим человеком!!!

В Сочи подошел к стоящему у прилавка холодильнику с мороженым,

открыл створку, чтобы выбрать что-нибудь повкуснее. Подскочила продавщица,

точь-в-точь из далекого совдеповского «тёточного» сервиса и, оскорбленная моей

самостоятельностью, начальственно взвизгнула:

– Что вы тут своими ручонками сучите?

Давно я подобного не слышал! Даже забыл, как отвечать в таких

случаях. В те далекие 70-тые, когда с подобными оборотами мы сталкивались

ежедневно, я любил в таких случаях с улыбкой отвечать: «С таким характером,

могла бы быть и покрасивее!». После такого ответа, сервисные тётки, как правило,

немели, пытаясь понять: комплимент это или оскорбление? С тех пор я стал намного

старше, да и борода обязывала. Недаром все святые на Руси носили бороду.

Продолжая разыгрывать этакого смиренного старца, с интонацией волхва на капище,

я объяснил ей, что выбираю мороженое и что, если она будет любезна, поможет мне,

то я буду ей бесконечно благодарен… Пока я сплетал все эти слова в одну

изысканную вежливость, она по голосу начала меня узнавать, насторожилась и стала

пристально в меня всматриваться, как бы сличая голос с лицом. Что-то все равно у

неё в голове не срасталось. Тем не менее, уже гораздо мягче, хотя все еще и

скрипуче, осторожно поинтересовалась:

– Это вы? Или не вы?

– Ну… в какой-то степени… А что?

– Сказали бы сразу, что это вы, я бы вам не грубила!

После признания во мне «зведзы», она была настолько любезна, что

позволила самому выбрать мороженое. А когда я уходил, будучи неуверенной, что

это все-таки я, переспросила для своего будущего спокойствия еще раз:

– Извините, но это, действительно были вы?

Ей хотелось еще раз убедиться, что она не зря пять минут сдерживалась и не

грубила мне. А то, вдруг, не я? Тогда ж вся эта её вежливость была израсходована

вхолостую.

* * *

Зато, благодаря бороде и неузнаваемости, я теперь могу хоть иногда

услышать о себе правду. Встречал гостей перед собственным концертом у парадного

входа в зал «Октябрьский» в Петербурге. Мимо проходила пара. Он и она. С

билетами. Вообще, должен заметить, что по всей России женщины гораздо более

благодарная аудитория, чем мужчины. Они с удовольствием ходят на концерты. В

любом зале среди зрителей всегда больше женщин. И смеются они радостнее и

искреннее. Мужики полконцерта сидят недовольные, с таким видом: эх, сейчас бы

пивка попить! Особенно в начале концерта недовольны мужчины, которых силком

затащили их жены. Пара, которая проходила мимо меня, принадлежала именно к

таким. Она тянула на мой концерт своего мужа, как мама ранним утром

невыспавшегося сынишку в школу. Он упирался и почти хныкал:

– Ну, куда ты меня ведешь? Ну, надоел он мне! Понимаешь, на-до-ел!

Каждый день по телевизору эту рожу показывают…

С этими словами он и уперся, как вкопанный неподалеку от меня,

естественно, меня не узнавая. Я решил его поддержать:

– Да, придурок он просто, этот ваш Задорнов!

Мужик разулыбался во всю ширь своего пролетарского лица:

– Видишь? – показал он на меня рукой жене, – мужик правильно

говорит! Придурок он!

Филипп Киркоров, Николай Басков, Олег Газманов, Лев Николаевич Толстой,

Борис Моисеев, Тимати – кто в этом списке слабое звено?

Я ВАС ТАК ЛЮБЛЮ!

В Новосибирске перед началом одного из концертов к

авансцене подошла моделеобразная девушка с букетом роз. Девушка

эффектная. Как я когда-то говорил – модель человека. Я не знаю, чем

поливают этих красавиц с высотными ногами, что они так вырастают,

только, стоя перед авансценой, она была такого же роста, как и я на

сцене. Розы, как и она тоже были длинноногие. Я понял, что, если не

возьму у нее эти цветы, не смогу начать концерт, поскольку весь зал

будет смотреть на нее, а не на меня. Что, собственно, на меня

смотреть? Раз посмотрел, и хватит. Она же была вызывающе хороша.

Я подошел к авансцене, протянул руки, чтобы взять цветы, и в тот же

момент понял, насколько опасна бывает любовь русской женщины.

– Я вас так люблю! – сказала она, и со всей энергией

недолюбленной русской женщины, сжала мои руки вокруг роз.

Я не только весь концерт помнил о ее любви, но еще пару дней