Чтение онлайн

Идеальная русская жизнь – удел отдаленного будущего – должна несколько напоминать Замоскворечье в изображении драматурга Островского: в начале улицы – церковь, в конце – будочник; улица состоит из собственных маленьких домиков с садиками, в каждом окне сидит купчиха и колет орехи особливой гирькой. Кипит самовар… Звонят к вечерне… А где-то в сарайчике какая-то Чебурашка мастерит вечный двигатель или машину времени.

Ручками и топориком.

сентябрь

Эпоха великих реформ и партийной лихоманки заканчивается мирным сытым объединением энергичных карьеристов

Третий год, господа, я испускаю свои мнения на страницы «Пульса», и начинаю замечать в себе задатки пророчицы. Не я ли в августовском номере гневно проскрежетала в адрес министра путей сообщения – дескать, такому министру надо от позора за разваленное дело вешаться в клозете? И вот его, мил друга министра Аксененко, ведут под белы руки в прокуратуру и вот она, царица моего сердца – подписка о невыезде. Боже, только бы с конфискацией!! А кто постоянно измывался над Борисом Березовским и называл его «командированным в Россию на должность черта лысого, обыкновенного»? Я. А где Березовский? Вот именно. А не я ли весной написала – «скоро все партии, кроме ЛДПР, сольются в одну»? И пожалуйста – «Отечество», «Вся Россия» и «Единство» объединяются буквально на днях. И главная их задача – найти хорошее общее название.

Насчет названия прошу обратиться ко мне. Слушайте сюда. Я совершенно точно знаю, как должна называться эта новая партия. Она должна называться – «Партия». И больше ничего! Ведь когда тридцать лет назад мужик говорил: «я подал в партию» – никто же его не спрашивал, в какую. А союз «Отечества», «Всей России» и «Единства» представляет из себя ровно такую партию – партию реального и потенциального начальства, с подавляющим большинством в Думе и самим президентом во главе (так – в планах). Идеологии, слава Богу, у этой партии нет никакой, то есть такая же, какая была у застойной КПСС – всемерное повышение благосостояния трудящихся. Вступающий в эту партию свидетельствует о полной своей благонамеренности и о желании работать на руководящих постах. Больше ничего.

В семидесятые годы я была молода, застой меня злил и ту Партию я презирала. А теперь вижу, что есть вещи куда хуже – да что я, весь мир, наконец, это видит. Партия в свое время послала в Афганистан «ограниченный контингент» на помощь «братскому народу» – и что страшного случилось бы в случае нашей победы? Клонировали бы в Афганистане застойный – то есть довольно вегетарианский – советский режим, с больницами, школами, заводами и русской девушкой Наташей в больших количествах (кажется, это единственный русский продукт, безоговорочно признанный на Ближнем Востоке). Ленин, Пушкин, Евтушенко, КГБ, единый политдень. Скучновато, убого, но куда лучше «Талибана»! Оказывается, даже атеизм лучше кровожадного, жуткого бога, которого в состоянии выдумать человек по своему образу и подобию. Даже уродливый социализм типа корейского лучше исламского фундаментализма с его идеей священной войны с неверными. (Вообще строительство какой-нибудь новой, небывалой социальной системы так изматывает народ, что он постепенно теряет дух воинственности и обдает неверных усталым презрением, а не огнем.)

Так что воскрешение могучей партии начальства, собирающейся опять что-то там всемерно укреплять и не щадя живота своего сражаться за повышение благосостояния трудящихся, меня нисколько не тревожит. Только бы не Аллах акбар под окнами, только бы не шариат, чадра и Коран круглосуточно. Вот это уж – нет, извините. Это завтра объявится какая-нибудь еще религия на нашу голову, и ее воины скажут, что их верховного бога зовут Муран-варан, что он запрещает есть огурцы по средам, что у каждой третьей девочки надо отрезать левое ухо и молиться десять раз в день, стоя на голове. А кто не согласен – тому смерть. Не правда ли, на этом фоне никакой Лужков не кажется монстром?

Вообще белый мир заигрался в мелкие идеологические разногласия и демагогический гуманизм. А тут приходят люди и говорят: мы вас ненавидим и хотим вас уничтожить. Что можно сказать, кроме: окей, ребята, а мы вас ненавидим и хотим вас уничтожить. Вот и все, веселый разговор. Про гуманизм поговорим после войны с теми, кто останется…

Итак, эпоха великих реформ и партийной лихоманки закономерно заканчивается созданием единой Партии. В ней уже нет решительно ничего от большевистской прародительницы – это мирная, сытая партия энергичных и часто толковых карьеристов, абсолютно искренне заинтересованных в сытом и мирном населении. Программу этой партии хорошо было бы положить на музыку и исполнять навроде Девятой симфонии Бетховена («Обнимитесь, миллионы!») – ибо эта программа целиком состоит из семицветных радуг грядущего царства разума, свободы, счастья и порядка. Последняя Партия (других взять уже неоткуда и незачем) обязательно будет иметь успех во всех регионах.

Кроме Петербурга.

Я обязана предупредить партийных строителей Последней Партии – Петербург придется вычеркнуть из списка. Мы – безнадежны. Зря только деньги потратите. Мешать мы вам не будем, но толку от нас – ноль. Полюбуйтесь на результаты недавних выборов в Думу по 209-му округу (не пришло даже минимума избирателей) и поймите, что – «оставь надежды всяк, сюда входящий». Петербург ни в коем случае не хочет отделяться от России, потому что он давно уже ото всего и ото всех отделился – с такой, естественной и безнадежной, отдельностью люди живут в хосписах и туберкулезных санаториях. Если людям все равно, кто будет представлять их интересы в Думе и будут ли эти интересы вообще представлены, город в политическом анабиозе.

Я даже думаю, что, ворвись в Петербург безумное движение «Талибан» – и оно, спустя малое время, впало бы в апатию, скисло, продрогло, потеряло всякую веру в своего грозного Аллаха, стало бы по вечерам слушать радиостанцию «Русский шансон» и играть в преферанс по копейке.

Чему, разумеется, никакая религия и никакая партия помешать не могут.

ноябрь

Кабул освобожден – и весь кошмар афганской жизни в эпоху талибов предстал удивленному миру. Конечно, нас, русаков, удивить не так-то просто, однако талибам это удалось. Мы наивно считали себя страной тяжкой судьбы, поминая большевистский террор, сталинские лагеря, хрущевский волюнтаризм, брежневский застой, горбачевскую перестройку, ельцинские реформы. А между тем, никогда, никто из вышеперечисленных не запрещал русскому народу мыться в бане. А вот талибы запретили. Пять лет, обитая на Востоке, почитающем баню наисладчайшим благом, жители Кабула были лишены невинного удовольствия, которое ни один тоталитарный режим не додумался изымать из народного обихода. И вот они, бедные, сразу, как отгремели победные взрывы, помчались в баню. Достали заветные припрятанные денежки. Бани, разумеется, моментально открылись, тут же нарисовались банщики, дело пошло, и, я полагаю, через пять минут после бань, стали открываться парикмахерские, рестораны, газеты. И вся скукоженная, изуродованная, притихшая жизнь с радостным криком начала расправлять поруганное тело.

Послушайте, ведь они (террористы) – просто идиоты. Вся разгадка в этом. У них есть какая-то террористическая соображаловка насчет того, как ловчее изгадить и укусить жизнь. Но главное их свойство – идиотизм, замешанный на густой ненависти к самой жизни. Идиотизм – запрещать людям мыться в бане. Идиотизм – атаковать Нью-Йорк. Все, что жизнененавистники думают, делают, говорят – идиотизм. Жизнь непобедима, но очень дорогой ценой приходится каждый раз доказывать эту элементарную теорему. А потому важно научиться вовремя распознавать идиота-жизнененавистника, дабы он не распух, не раздобрел и не вырвался на свободу.

Всякий раз, когда перед вами оказывается некто, утверждающий, будто не нужно ни образования, ни медицины, ни науки, ни законов, а надо только целыми днями стучать головой об пол с криком «Господи помилуй» – следует этого субъекта вязать и вести в участок. Пусть он цитирует священные книги, пусть обещает рай на земле, пусть грозит божьей карой – ни одному слову не верьте, вяжите и ведите в участок. Это – идиот, ненавидящий человеческую жизнь. Остановите его, потом будет поздно.

У нас пока своих «талибов» не видно, но они могут возникнуть. Опасность православного фанатизма невелика, но потенциально существует. Мне, к примеру, не раз приходилось слышать страстные православные речи о том, что Америка – наш враг, а сербы – наши братья, и звенит в этих словах еле слышный, глухой «талибский» колокольчик. Или уж все люди братья (о чем была Благая весть) или человек человеку волк (о чем вы узнаете, оседлав любой вид городского транспорта). А эти средневековые объединения по символу веры недалеки от фанатизма.