Чтение онлайн

– Эй, юноши! Не видели вы здесь моих сестёр? Они бродят где-то тут, одетые в рысьи шкуры, у каждой лук со стрелами, в этом лесу они охотятся на свирепого кабана.

Эней не узнал своей матери, но видел, что перед ним не простая девушка.

– Увы, я не видал твоих сестёр. Но скажи, как тебя зовут? Ты не похожа на обычную смертную. Скажи, ты богиня? Сама Диана? Или нимфа этих лесов? Кто бы ты ни была, мир тебе! Помоги нам, расскажи, где мы оказались, к каким берегам нас принесло? Мы не знаем ни этих мест, ни людей, которые здесь живут. Нас прибило к этим берегам бурей, и мы в беде. Помоги нам, а мы принесём перед твоим алтарём обильные жертвы.

Венера в ответ рассмеялась:

– О, я недостойна такой чести. Мы, тирские женщины, все ходим с такими колчанами и в охотничьих сапогах. Ты оказался в царстве пунийцев, у города потомков Агенора. Раньше это были земли ливийцев, а теперь здесь правит царица Дидона, бежавшая сюда из Тира. Рассказывать всю её историю было бы слишком долго, а если коротко, то Дидону её отец, царь Тира, отдал замуж за Сихея, богатейшего человека в стране, и она очень его любила. Но потом царствовать стал её брат Пигмалион, прославившийся бесчисленными жестокими преступлениями. Он позарился на богатство Сихея, убил его в родном доме, на алтаре богов, и утаил тело, оставив непогребённым. Ему долго удавалось скрывать своё злодеяние от сестры, но однажды ночью Сихей сам явился Дидоне во сне. С бледным лицом и пронзённой грудью, он рассказал ей обо всём, что произошло, и убедил бежать из страны, а заодно открыл, где спрятаны его сокровища. Безутешная вдова собрала верных людей, ненавидевших тирана Пигмалиона, они тайно подготовили корабли и перенесли на них золото Сихея, а вместе с ним и всю тирскую казну. Дидона возглавила беглецов. Прибыв сюда, они выкупили у местных жителей часть земли, которую можно охватить одной шкурой быка, но одурачили ливийцев, разрезав шкуру на тонкие ленты и обведя ими землю, на которой можно построить крепость. И теперь здесь стоит Карфаген, а в его сердце та самая крепость, которую в память о шкуре быка называют Бирсой. А теперь расскажите и вы, кто вы такие, откуда сюда приплыли и куда держите путь?

Эней тяжело вздохнул:

– Если я буду рассказывать свою историю с самого начала, то не хватит и дня, чтобы поведать обо всём. Мы из Трои. Может быть, и в ваших краях слыхали о ней? Много лет мы скитаемся по морям, а сюда нас принесла буря. Меня зовут Энеем. Я спас от греков реликвии своего рода, изображения богов и предков, а слава нашего рода гремит до самых небес, ведь наш предок – сам Юпитер. Я плыл в Италию, послушный воле своей матери, ибо земли Италии предназначены нам судьбой. От фригийских берегов я отплыл с двадцатью кораблями, а теперь их осталось только семь, да и те потрёпаны волнами и ветрами. И вот, в безвестности и сиротстве мы оказались в Ливии, нам нет пути в Европу, но и в Азию мы вернуться не можем.

Венере было больно слушать жалобы сына, и она остановила его:

– Кто бы ты ни был, раз ты жив и прибыл к берегам тирийцев, значит, на то была всевышняя воля. Меня когда-то учили искусству гадания, так что я предскажу тебе: твои спутники вернутся, попутный ветер принесёт их в надёжную гавань. Гляди: там в небе летит вереница из двенадцати лебедей. Их разогнал орёл, птица самого Юпитера. Но потом они, спустившись к земле, собрались снова, и вот с ликующими криками они вновь плывут по небу. Говорю тебе: это знак того, что корабли твоих спутников уже или стоят на причалах, или входят в устья спокойных рек. А ты ни о чём не беспокойся и следуй прямо этой дорогой, никуда не сворачивая.

Сказав так, Венера развернулась и ушла, и вдруг Эней увидел, что от её тела исходит алое сияние, от волос её исходит запах амброзии, одежды упали с неё, и поступь её больше не была похожа на человеческую, ибо богиня приняла свой обычный облик. Эней тут же узнал мать и, удивлённый, с укором сказал ей вслед:

– Зачем же ты, жестокая, обманула сына поддельным обличьем? Почему не взяла моих рук в свои, не дала услышать своего подлинного голоса?

И он отправился вслед за ней, к стенам Карфагена. Венера скрыла Энея с Ахатом под невидимым покровом – чтобы никто не задержал их и не докучал расспросами, – а сама отправилась на Кипр, в свой храм в Пафосе, полный венков из живых цветов, где на ста алтарях ей приносят жертвы и курятся драгоценные сабейские благовония.

Тропа привела Энея с Ахатом на вершину холма, с которого открывался вид на Карфаген. В изумлении они смотрели на новый, построенный финикийцами город. Они ожидали увидеть деревушку с лачугами, но город был полон громадных каменных домов, и строительство не останавливалось. Толпы народа текли по мощёным дорогам к городским воротам и от них. Одни возводили городские стены, другие выбирали места для домов, углубляли дно в порту, ставили фундамент театра и из мраморных глыб вытачивали для него мощные колонны. Слаженной работой и трудолюбием финикийцы были подобны пчёлам ранней летней порой на цветущих полях, когда одни выводят потомство в его первый полёт, другие собирают пыльцу и несут её к ульям, третьи принимают у сестёр груз и наполняют соты, а четвёртые отгоняют от сладкого нектара бездельников-трутней. Всюду тогда кипит работа, и над полями разносится аромат мёда.

– Счастлив народ, нашедший свой новый дом! – вздохнул Эней, глядя на россыпь городских крыш.

Спутники вошли в ворота Карфагена и оказались посреди бурлящей толпы, но чары Венеры скрывали их от посторонних глаз.

В самом сердце Карфагена шумела древняя роща. В ней когда-то только что приставшие к этим берегам тирийцы нашли череп коня – знак того, что многие столетия их отважный род будет непобедим в бою. На этом священном месте Дидона построила невиданных размеров храм в честь Юноны и наполнила его богатейшими дарами покровительнице города. К входу в него вели медные ступени, блестящей медью были покрыты и балки, подпиравшие кровлю, и петли, на которых держались двери.

Эней подошёл к стенам чудесного храма, и страх покинул его, а сердце наполнилось надеждой. Он вошёл под высокие своды и в ожидании Дидоны восхищался богатством убранства и искусной работой мастеров. В изумлении он рассматривал фрески на стенах; на них одна за другой были изображены все битвы Троянской войны, молва о которой дошла и до этих мест. Вот Агамемнон с Менелаем, вот Приам, а вот ненавистный Ахилл… Эней замер и со слезами на глазах сказал Ахату:

– Есть ли на земле место, где не слыхали о нашей беде! Гляди, тут царь Приам – даже здесь чтут его память. Не стесняйся слёз – горе трогает наши души, это в природе вещей. Пусть слава, которую обрели наши герои, послужит тебе утешением!

Эней переходил от фрески к фреске, рассматривал изображённые сцены и плакал, узнавая памятные ему битвы. Вот троянские юноши теснят ахейское войско, а тут на них налетает в своей быстрой колеснице Ахилл, и шлем его ослепительно блестит на солнце. А вот белые шатры фракийского царя Реса, пришедшего со своей конницей на помощь осаждённому городу. Фракийцы спят, а коварный Диомед меж тем пробирается в лагерь – перерезать во сне людей и увести лошадей, чтобы не дать сбыться пророчеству, по которому город был бы спасён, если бы лошади Реса успели отведать травы в городских стенах и напиться воды из Ксанфа. А вот Троил, сын Приама. Несчастный мальчик обронил щит и спасается от неравного боя с Ахиллом. Он опрокинулся навзничь в своей колеснице и не выпускает вожжей, но голова его уже волочится по земле. Здесь троянские женщины с распущенными волосами, рыдая, идут к храму Афины. Они молятся ей, но богиня не смотрит на них, опустив глаза к земле. Ахилл трижды волочит по земле вокруг стен Трои привязанное к колеснице тело Гектора, а потом продаёт его отцу. Тяжкий стон вырвался из груди Энея: он узнал доспех и колесницу своего друга, а потом и его самого, и Приама, простирающего руки к бездыханному телу сына. На одной из фресок он увидел и себя, ведущего троянцев в бой на ахейцев. А вот союзники Трои: Мемнон, сын Авроры, царь Эфиопии. Вот царица Пентиселея ведёт ряды амазонок со щитами в форме полумесяца. Её обнажённая грудь перевязана золотой повязкой, она бьётся наравне с мужчинами…

Эней рассматривал так хорошо знакомые ему картины, а в храм, окружённая толпой, вошла прекрасная Дидона. Она была похожа на Диану, когда та бродит по берегам Эврота или по холмам Кинфа, и вокруг неё собираются тысячи горных нимф: выше их всех ростом, с луком и колчаном за спиной, она весела и спокойна. Так же и Дидона, полна радостных забот о благополучии своего царства, села на трон, что стоял посреди храма, и её окружила стража. Здесь, посреди храма, она вершила свой царский суд, устанавливала законы и по жребию назначала общественные работы.

Вдруг Эней увидел, как в сопровождении толпы в храм вошли Антей, Сергест, Клоант и другие троянцы, с которыми их разлучила свирепая буря. Поражённые, Эней с Ахатом замерли. Их переполняла радость, им хотелось поскорее обнять своих товарищей, но они не решались, их мучила неизвестность. Оставаясь невидимыми для всех, они хотели сначала узнать, что случилось с друзьями, куда выбросило их корабли и зачем они пришли в Карфаген. Троянцев провели к трону царицы, и Дидона велела им говорить.

Слово взял старейший из троянцев, Илионей.