Чтение онлайн

Заверить в этом миссис Миллиган было необходимо потому, что она пристально следила, с её слов, «за здоровьем» дочери, но на самом деле её беспокоило не только здоровье, но и внешний вид. Черты лица Энн были до тех пор красивы, пока она была стройна, даже временами появлявшаяся после болезни худоба девочку не портила. А так как Энн было уже пятнадцать и она временами появлялась в светском обществе, красота была делом не второстепенной важности. Вскоре, расправившись с завтраком – а Энн на радость миссис Миллиган съела всего кусок пирога – она сообщила о своих намерениях на день, которые включали прогулку, чтение и вечернюю практику игры на фортепиано в гостиной, где семья собирается, чтобы провести время вместе, Энн убежала на кухню, где её ждали распростёртые объятия Матильды.

– Ну что? – протяжно и с улыбкой спросила Матильда.

– Ах, Матильда, это утро стало лучшим благодаря твоей шарлотке! Не для мамы, конечно, ей твоя идея не понравилась, но она видела, что я съела лишь кусок.

– Здесь ты себе можешь не отказывать! – Женщина убрала белую салфетку с тарелки, под которой лежали ещё куски яблочного пирога.

– Ты мой гений! На это я и рассчитывала. – И Энн принялась за новую порцию любимого лакомства.

Утро плавно перешло в обед, Энн гуляла по своим привычным тропинкам, забыв, что сегодня это дело воспрещается, но лес – дело такое, можно ведь забрести куда не нужно… «А там и настоящее приключение! – подумала она.

– Что ж, стоит взять другой путь. – Энн облизала кончик указательного пальца правой руки и подняла его вверх: – Куда ты поведёшь меня, Лесной Дух?» Ветер подул слабо. «Что ж, и на том спасибо», – ответила Энн и отправилась неизведанной тропкой. Страха заблудиться не было, ведь тропинки не были нехожеными, протоптанные кем-то уже не раз, они отчётливо выделялись в лесу среди зарослей. Поэтому Энн просто шла, куда вело её сердце, и знала, что любая из тропок выведет к привычной цивилизации.

Здесь, в глуши леса, она чувствовала себя поистине счастливой, её разум, словно оголённый нерв, реагировал на каждый запах, каждый звук, веяние ветра, каждый новый солнечный блик, и они возбуждали воображение с ещё большей силой. Она разговаривала с деревьями, отвечала птицам песнями, которые выдумывала на ходу, воображала себя принцессой-воительницей Королевства Косматых Гор. Так она назвала своё лесное царство. Сам лес располагался не на горах, но за ним открывался вид на небольшие холмы.

Вдруг ветер резко сменил направление и задул с непривычной силой, запутав Энн в её волосах, которые тут же ловко были пойманы протянутой рукой рядом стоящего дерева.

– Ах, мисс, благодарю. – Энн взглянула на величавую даму. – Посмотрите только, как разбушевался Лесной Дух.

Затем взгляд её упал на небольшой путь между деревьев, на которые, кажется, ей указывал сам Дух Леса. Она поправила свои волосы и с минуту зачарованно смотрела вдаль: «Что может быть там, за теми деревьями?» Конечно, дорога туда не была протоптана, но разве привычные пути ведут нас к чему-то новому? «Если жаждешь приключения, прокладывай путь себе сам! Первое правило авантюриста, которое я только что изобрела, гласит именно так». Энн оглянулась по сторонам и неспешно зашагала по новой тропе, лишь изредка оглядываясь. Она шла прямо, но мысленно отмечала каждый куст, каждое дерево и каждый гриб, которые попадались на пути, чтобы затем вернуться верной дорогой. «Как хорошо, что с утра я всё же не оставила волосы полностью распущенными». Энн сняла голубую ленточку с волос, чтобы повязать на дереве или кустике, если решит свернуть. Она шла всё так же прямо и прямо, пока не вышла к месту, вблизи которого был слышен журчащий ручеёк. Энн привязала ленточку к ветке дерева, прежде чем свернуть к ручью. И наконец свернув, попала в царство высоких ив. Один взгляд, и они заворожили Энн своей выдающейся красотой и таинственностью, скрытой в ней. Среди всех деревьев они стояли особняком, словно индейская принцесса Покахонтас среди английских дам, но от этого не менее красивые, лишь, напротив, притягивающие к себе восхищённые взгляды всех любителей загадок.

– Превосходство, вы само превосходство, – шептала она. – Вы королевы этих заколдованных мест. Как я счастлива, что последовала за Духом Леса, иначе наша встреча так и не состоялась бы.

Энн парила среди ив, приветствуя их прикосновением ладони. «Это место такое выразительное, сложно его перепутать с каким-то другим, поэтому, думаю, можно позволить пройти себе чуть дальше». Так она оставила царство ив позади себя и было собралась возвращаться, как что-то чуть вдали зацепило её взгляд. Она замерла, подождала с несколько минут, чтобы убедиться, что рядом с тем, что ей показалось шалашом, никого не было, и затем медленно зашагала к нему.

– О-ох! Да это же целая хижина!

Вокруг не было и следа человека, лишь над входом в шалаш свисала старая плотная ткань, за которую Энн осторожно заглянула. Внутри можно было встать практически в полный рост. В самом шалаше ничего не было, только одинокий пень.

– Добавить пару штрихов, и… Что ж, об этом я позабочусь. Может быть, кто-то оставил здесь эту шалашную хижину давным-давно. Как я рада, что я тебя нашла! Теперь и тебе, и мне не будет так одиноко.

В тот самый день без привычных вещей и правил Энн убедилась, что таких дней в её жизни должно быть больше, чем раз в году.

– Разум, хотя ты и мой друг, и я тебя весьма высоко ценю, всё же приключений мне с тобой не сыскать. Но я посвящаю тебя в рыцари: отныне и навсегда следуй рука об руку с сердцем, и в час опасности защищай его своим острым клинком. И да будет так! – говорила она себе в зеркало, заканчивая приготовления ко сну.

Энн совсем не нравилось, когда кого-то приходилось оставлять позади, кем-то пренебрегать, будь то что-то значительное, как разум, или значительное лишь в какой-то мере и в каком-то случае, как слива, которая оставалась одна на пустой тарелке из-за своего слегка переспевшего вида. Когда мысли не были заняты чем-то важным, Энн не утруждалась заметить даже одинокий фрукт. Возможно, это было от того, что ей казалось, она очень хорошо знакома с одиночеством. И в такие дни девочка обращалась даже к нему: «Ты всегда приходишь ко мне, потому что тебя все избегают? Что ж, если с собой ты приносишь идеи, я не против. Это как печенье, которое друзья приносят к чаю». Теперь все мысли Энн занимала «шалашная хижина», как она её прозвала. О находке она поспешила сообщить и родителям, но лишь спустя несколько дней, когда украшения из ракушек, найденных в прошлом году у моря, куда они ездили с родителями каждое лето, были готовы. В каждой ракушке Энн проделала маленькие дырочки и с помощью иголки протянула в них нитку. В шалашную хижину отправилось и толстое одеяло, которое специально для этого нашла Матильда где-то на чердаке, и несколько свечей, и спички, чтобы создавать особенную атмосферу, когда Энн будет проводить там время. В общем, шалашная хижина постепенно превращалась в очень уютное место и не теряла своей таинственности, ведь Энн держала место в тайне даже от родителей. Именно там она впервые начала писать. Вдруг в жизни Энн появилось столько всего чудесного и вдохновляющего, но так как поделиться этим было не с кем, она решила выдумать целый мир, где приключение шло рука об руку с необычными сказочными главными героями. Так шалашная хижина стала хранилищем самых невероятных фантазий. Все свои записи она складывала в деревянный позолоченный ларец и оставляла его под одеялом в шалаше.

И вот, как обычно, утром Шарлотта Энн отправилась в свою хижину, наслаждаясь дорогой и предвкушая, как продолжит писать истории полюбившихся ей героев. И только завернула к шалашу, как из ниоткуда перед ней предстал… мальчик. Энн от удивления проглотила язык, а мальчика, казалось, её приход совсем не удивил, он стоял и с любопытством рассматривал девочку с головы до ног.

– Мышка прибежала на сыр и попалась в мышеловку. – Выражение лица мальчика резко сменилось с серьёзного на довольное.

– Что… ты кто? Это… моя хижина! – сконфуженно ответила Энн.

– Хижина? – он оглянулся, поведя бровью. – Что ж, сочту за комплимент.

Энн никак не могла понять, что происходит, как вдруг её осенило:

– Ты это построил?

– Верно, мисс. – Весь вид мальчика был полон самодовольства.

Вдруг Энн почувствовала, что ещё чуть-чуть, и она расплачется, как пятилетняя девочка, у которой старший брат отобрал куклу. Мальчик, заметив её потерянный вид, поспешил объясниться: