Энрико Карузо
Шрифт:
“Двух лет оказалось достаточно для молодого неаполитанца, чтобы занять первое место среди сегодняшних артистов, оставив в тени вчерашних.
Карузо выработал свой собственный исполнительский метод, которому остался верен и через тридцать и через сорок лет… Над этим стоит призадуматься! Поразмыслите над приемом, использованным Карузо в одной из наиболее неблагоприятных для тенора опер - “Ирис” [Масканьи]. В первом акте мне показалось, что он такой же, как и все другие. Однако в финале второго акта к моменту кризиса экзотической лихорадки Осаки, голос певца точно удвоился, учетверился, и могучее звучание его великолепнейших верхов заполнило зал, который, очнувшись от изумления, шумно утвердил новый триумф молодого тенора. Он заслуживал этого сполна.
Скажите, можно ли назвать хоть одного другого артиста, который смог бы сфилировать так, как это сделал Карузо? Есть ли на свете еще хоть один драматический тенор, способный выразить все то лучшее, что дано лишь лирическому тенору? В эпоху великих певцов, может быть, и были, но сейчас существует лишь Энрико Карузо, артист, который царствует… В пение свое он вкладывает всю душу. Не так ли?… Но к этому мы еще вернемся позже…”
Критик был прав. Это было именно так. Молодой, победоносно шествующий тенор начал гастролировать в крупнейших театрах мира. Как и раньше, его не покидал преданный маэстро Верджине и друзья, уговорившие Карузо начать турне. Миланский театр Ла Скала, театр Метрополитен в Нью-Йорке, театр Колон в Буэнос-Айресе, Сан Карло в Неаполе, прославленные оперные театры Петербурга и Москвы и многие другие театры Европы и Америки приглашают Карузо. Они посылают к артисту своих представителей.
Идя по славным стопам Рубини, Гайяре, Лаблаша, Марио, Николини, Станьо, Маркони, Таманьо, Мазини и других знаменитых певцов, составляющих честь оперного искусства, Карузо продолжал завоевывать своим голосом, искусством, большим сердцем театры и симпатии зрителей в каждой стране, где бы он ни гастролировал.
Вместе с Джеммой Беллинчони Карузо выступает в Буэнос-Айресе в театре Колон в опере “Федора”, одерживая большую победу уже за пределами родины. После долгих и триумфальных гастролей по странам Латинской Америки Карузо снова появляется в Милане, а затем в Болонье, где вместе с Адой Джаккетти и Луизой Тетрацини поет в “Ирисе” и “Тоске”, утверждая славу этих опер.
В начале 1900 года Карузо после неоднократных приглашений русских театров выезжает в страну великих артистов. В Петербурге он поет вместе с Луизой Тетрацини, пользуясь неизменным успехом у публики и критики. После гастролей в Петербурге Карузо приезжает в Москву, где вечером 12 марта 1900 года дебютирует в Большом театре в опере “Аида” Джузеппе Верди. Энтузиазм публики, переполнившей зал театра, перерос в настоящий гимн актеру. Московская печать дает высокую оценку Карузо, горячо восхваляя его голосовые данные. Певец покорил публику.
В “Мефистофеле” Карузо был настолько велик, человечен и правдив, что дирекция театра вручила ему от имени москвичей в знак признательности и симпатий под нескончаемые аплодисменты и крики “ура” серебряный кубок тонкой художественной работы.
Вот что сообщил один из итальянских журналистов 20 марта 1900 года из Москвы о начале сезона и премьере “Аиды”:
“В воскресение, 11 марта, оперой Чайковского “Евгений Онегин” открылся сезон в Московском оперном театре. Мазини, Баттистини, Арнальдсон, Бромбара; дирижировал Витторио Подести. Выступление каждого артиста было блестящим.
12 марта, в понедельник, шла “Аида”. В ней пели: де Лерма, Кучини, Карузо, Начини, Аримонди и Сильвестри. Спектакль был грандиозным.
Триумфальным героем вечера был знаменитый тенор, кавалер Энрико Карузо, еще незнакомый московской публике. Карузо превзошел самого себя. В арии Радамеса из первого акта он был божествен, вызвал фантастический восторг публики: весь зал поднялся как один человек, требовали повторения. Но повторения не последовало… В третьем акте, в дуэте, он был великолепен. Карузо, как и де Лерма, вызвал огромную симпатию публики. Все московские газеты восхваляют Карузо, называя его богом музыки, великим певцом. “Новости дня”, “Русское слово”, “Московский курьер”, “Слово” в унисон называли Карузо уникальным Радамесом, лучшим из всех, какие только были до сих пор.
В ближайшие дни я постараюсь дать более подробную информацию о гастролях, на основе еще более точных и авторитетных источников”.
А вот что вспоминал о Карузо один из русских скрипачей:
– Я никогда не видел за всю свою артистическую жизнь такого скопления народа перед дверьми театра. И это в тридцатисемиградусный мороз! Люди стремились в театр, чтобы послушать Карузо, который превзошел самого себя.
Театр Ла Скала ангажирует Карузо на зимний сезон: с 26 декабря 1900 года по 26 февраля 1901 года. В эту зиму там пели известнейшие артисты - Таманьо и другие. После успешного выступления с Карелли и Джаккетти в пуччиниевской “Богеме”, вечером 17 января Карузо ждал огромный успех в “Масках” Масканьи (он снова пел вместе с Джаккетти, Карелли, Беллатти и Арканджели). Спев в “Мефистофеле” Арриго Бойто, шедшем в присутствии автора (в феврале 1901 года), Карузо окончательно завоевывает публику, проявляющую к нему самую горячую симпатию. Успех спектакля разделили с Карузо русский бас Федор Шаляпин, Карелли, замечательный дирижер Кампанини и тогда еще совсем молодой Артуро Тосканини.
Во время этого оперного сезона умирает Джузеппе Верди, крупнейший композитор Италии. В театре Ла Скала на вечере, посвященном великому артисту, дирижировал Артуро Тосканини. В исполнении “Te Deum’а” приняли участие сопрано Карелли и Пинто, тенора Таманьо, Карузо, Боргатти, баритон Арканджели.
Карнавальные праздники 1902 года Карузо провел в Милане. Вместе с Розиной Сторкио он поет на бале-маскараде в Ла Скала, подчиняясь волшебной палочке Артуро Тосканини. Успех сопутствует Карузо и здесь.
В это время в музыкальной критике стало устанавливаться мнение о вырождении настоящих оперных голосов. Против этого восстали критики Галли и Монтанелли. Они говорили, что хотя кризис голосов бывал в различные времена, но настоящие певцы никогда не переводились. Замечательный критик Аминторе Галли писал:
“Я не думаю, чтобы современные хорошие голоса потускнели в сравнении с золотым веком бель канто. Я утверждаю, что лучший голос, какой только знала история, принадлежит Карузо, за ним следуют Таманьо, Мазини и другие”.
Это была ясная, интересная и объективная оценка, заставившая умолкнуть многих критиков, движимых полемическим духом. В музыкальном мире чувствовалось свежее веяние. Бурное биение жизни, проникновение нового и прекрасного, выразившееся в поисках правды, открывали неведомые еще горизонты в искусстве.
На самом деле, в начале века в Италии наблюдается большое оживление во всех областях искусства. Артисты всех стран выступают на сценах итальянских оперных и драматических театров. Это были годы, когда еще пел Таманьо, когда в театре Ла Скала властвовал Дзенателло, а скромный Джузеппе Боргатти из Феррары продолжал утверждать себя в трудном вагнеровском репертуале. Ева Тетрацини, Эрминия Борги-Мамо, Джованнони Дзакки, начавшие уже преподавательскую деятельность, продолжали еще утверждать славу бель канто. Во флорентийском театре Пальяно звучали славные голоса Антонио Котоньи и Соммарко, а совсем недавно пришедшая в оперу Лина Кавальери создавала в театре Даль Верме образ Манон, очаровывая публику своей красотой и талантом. Это было время знаменитой японской актрисы Сады Якко, прекрасной танцовщицы Отеро, завоевывавшей театр за театром, время Амелии Соарес, Пины Джотти, Сильвии Гордини-Маркетти, Абеля Поля Деваля. Эдоардо Ферравилла, Эрме Новелли выступали повсюду с труппами из первоклассных артистов. Это была эпоха танцев и балета, французского ревю и оперетты с ее крупнейшими представителями Эммой Векла и Джеа делла Гаризенда. В те годы в Италии получили широкое признание Сен-Санс, Гуно, Массне, Шарпантье, вступившие в соревнование с признанными итальянскими композиторами Пуччини, Масканьи, Леонкавалло, Чилеа, Дзандонаи, поэт Жан Ришпен, скульптор Паоло Трубецкой и многие другие.
В эту эпоху плодотворной деятельности великих оперных композиторов, авторов песен, выдающихся дирижеров и замечательных поэтов имя Энрико Карузо становится все более и более популярным.
В 1902 году по предложению импресарио театра Сан Карло де Санна Карузо был ангажирован для выступления в “Любовном напитке” Доницетти и “Манон” Пуччини на этой крупнейшей неаполитанской сцене. Импресарио попросил Карузо, теперь уже знаменитого певца, быть снисходительным к театру и позволить сделать скидку в гонораре. Карузо же, связанный обязательствами с театром Ла Скала, с болонским театром Коммунале и с пармским театром Реджио, решил петь для своих сограждан бесплатно. Он отказался от всех своих обязательств и приехал в Неаполь. Он чувствовал себя счастливым в родном городе, верил в свои силы, в свое искусство. Однако Неаполь снова принес ему разочарование. Это был последний удар в жизни непревзойденного артиста. Грусть и горечь камнем лежали на сердце Карузо до самой его смерти. Сейчас кажется абсурдным, что певец с мировым именем, вложивший в свое искусство огромный труд, мог потерпеть фиаско!