Чтение онлайн

Да нормальные у них должны быть лица. По крайней мере, когда я расплачивался за прежний 'Небесный странник', они выглядели именно так. Правда, до молотка дело тогда еще не дошло.

— Интересно, чтобы ты говорил, если бы мы вернулись в Банглу, как возвратился в прошлый раз я — пассажиром на чужом корабле?

— Ну ведь не случилось же? Кстати, что это ты так долго на земле? К кругосветному путешествию готовишься?

— Есть у меня такая мысль, — не стал отрицать я. — Но только не в обозримом будущем.

— Как полностью соберешься, дай мне знать, — расхохотался Солетт. — Глядишь, к тому времени и у меня такое желание появится.

И все же письмо я получил. От Кристофера Жануавье, и вручил мне его сын, Эдвар.

Помимо приветствий, очередной благодарности за механизмы и уверений в том, что без работы я со своим кораблем не останусь, послание содержало еще и просьбу.

'Господин Сорингер, — писал Жануавье. — Очень прошу принять участие в судьбе Эдвара — мальчик буквально бредит небом. Так вот, не могли бы вы найти ему место на своем корабле? Нет, не в качестве пассажира или какого-то особенного лица: в качестве матроса, или может быть даже юнги. Понимаю ваше беспокойство и заверяю вас: я отлично отдаю себе отчет в том, что служба на летучем корабле, дело чрезвычайно рисковое. Но и вы, и я, оба мы представляем себе, что риск, это часть нашей жизни в том случае, если желаешь в ней хоть чего-нибудь добиться'.

В самом конце, перед датой и подписью, через интервал, было написано: 'Надеюсь, вы отнесетесь к моей просьбе с пониманием'.

Мальчик этот, ростом едва ли не с меня самого, и уж, по крайне мере, выше и Энди Ансельма и моего новоиспеченного навигатора Гвенаэля Джори, стоял передо мной навытяжку и, что называется, ел глазами.

'Расслабься, Эдвар, — глядя на него думал я. — Дисциплина на небесных кораблях всегда приветствуется, но так будет лишним'.

Что же касается самой просьбы Жануавье… Трудно отказать человеку, в этих краях очень весомому, которому, к тому же, в самое ближайшее время предстоит стать губернатором.

Но дело даже не в этом. Слишком пустячная просьба после того, что он сделал для меня сам.

— Отлично, Эдвар. Очень рад, что вы к нам пришли. Народу нам не хватает, и потому я возьму вас с удовольствием. Сходите за вещами, после чего обратитесь к Родригу Брису, пусть он поставить вас во вторую парусную смену.

— Я принес вещи с собой, господин капитан, — гаркнул он. После чего, смутившись, добавил. — На всякий случай.

— Вот и отлично. Тогда прямиком к Родригу Брису. Он покажет вам место в матросском кубрике, выдаст гамак и все остальное.

'Сейчас он скривится и заявит, что вообще-то рассчитывал на отдельную каюту', - почему-то подумал я.

Но нет, такого не произошло.

— Есть, господин капитан, — он снова гаркнул так, что у меня едва в ушах не зазвенело. — И уже выходя, в дверях, остановился. — Господин капитан, а когда… в полет? — и выглядел он чуть ли не мечтательно.

— Как только пообедаем. Так что вы вовремя, Эдвар.

Аднер закончил все свои работы еще вчера к вечеру, но мы отложили испытание на следующий день. Признаться, я немного волновался: все-таки в привод внесены серьезные изменения, а сделано все, что называется, на коленке.

— Ну так что, все готовы? — и я взглянул на пустынную палубу 'Небесного странника'. Ничего удивительного: все, кто не заняты при взлете, должны занять свои места в гамаках и постелях, снабженных специальной сеткой. Именно так больше всего шансов спастись, если корабль внезапно рухнет, что вполне могло произойти.

Из тех, что оставались на ногах, были я сам, оба моих навигатора и Берни Аднер, выглядевший бледнее обычного. Не удержавшись, я ему подмигнул: все будет хорошо, на что он ответил подобием улыбки. Вообще-то волноваться следовало мне, все-таки корабль мой, и рухни он сразу же, едва оторвавшись от земли, только и останется, что разобрать на дрова. А еще на один корабль мне вряд ли уже заработать.

Ответа на вопрос не требовалась, и потому я провозгласил:

— Ну что, тогда с богом! Энди четверть оборота вправо, взлетаем.

'Небесный странник' вздрогнул и медленно полез вверх. Медленнее чем предыдущий, это чувствовалось. И удивляться тут не приходится: на нем, как и на предыдущем, установлено семь л'хассов, и для корабля таких размеров не мешало бы добавить еще парочку. Корабль прилетел из Эгастера с установленными на него пятью камнями. Семь л'хассов мы подняли со дна моря. Итого выходило двенадцать. Казалось бы, в чем проблема, установи их хоть все. Но пять л'хассов пошло на уплату долга Жануавье и ими я покрыл свой долг полностью.

— Энди, еще пол-оборота.

— Есть, капитан!

Энди единственный, кто не сделал карьеру, поднявшись в должности, когда у меня появился новый корабль. А что: Брендос теперь старший навигатор, Гвенаэль стал навигатором. Родриг Брис тоже почти офицер, ведь под командованием у него около двух десятков матросов. Правда, он делится ими с Аделардом Ламнертом, поскольку тот теперь занимает должность нечто вроде начальника абордажной партии, и почти половина матросов входят в нее.

Даже у Пустынного льва Амбруаза есть помощник, и теперь он старший корабельный кок. Правда, его поваренок, совсем не та милашка, с которой я его видел несколько раз.

Где-то на улицах Банглу увидел Амбруаз мальчонку-сироту, накормил его, дал немного денег. А затем пришел ко мне и долго мялся, и я все не мог сообразить, чего он хочет.

— Жалко мальчишку, пропадет ведь, — переминался он с ноги на ногу. — Смышленый такой, и характером живчик. Капитан, может его как-нибудь можно взять? Вы же сами говорили, что мне помощник нужен. Я за него ручаюсь.

Затем тяжело вздохнул:

— Очень уж он сына моей сестры напоминает.

Поначалу я засомневался: помощник Амбруазу нужен, но желательно такой, чтобы смог взять на себя всю черновую работу, а с ребенка какой спрос?

— Ты мне хоть покажи его.

— Сид! — приоткрыв двери, позвал он мальчишку.

— Сколько тебе?

— Двенадцать скоро, — буркнул тот, нисколько не угнетаясь тем, что перед ним капитан. И еще человек, от которого, в каком-то смысле, зависит его дальнейшая судьба.

Он и выглядел лет на одиннадцать-двенадцать, если я что-нибудь в этом понимаю. Выгоревшие почти до белизны вихры на голове, ярко-голубые глаза, особенно ярко смотревшиеся на загорелом дочерна лице. Долговязый и нескладный в свою еще щенячью пору. Одет в короткие, едва достигающие колен штаны, свисающие снизу бахромой. Латанная-перелатанная, давно потерявшая цвет рубашка.

И башмаки, на удивление прилично выглядевшие, с надраенными серебряными пряжками. На них-то Сид и поглядывал то и дело: мол, и у меня все, как у приличных людей. А то, что в каждый башмак влезут обе его ноги — сущие мелочи, я даже усмехнулся.

Вообще-то я ожидал увидеть в его глазах такой же восторг, как у Эдвара: как же, он на борту летучего корабля, который вскоре поднимет его в небеса. Как бы ни так, взгляд его равнодушно скользил по моей пустынной каюте, в которой почти не было вещей. Разве что на пару мгновений задержался на сабле на стене.