Чтение онлайн

— Не тот случай, — задумчиво пробормотал адвокат. — Это совсем не тот случай, мистер Альбиони… Послушайте, что-то я плохо себя чувствую. Как-то… Как-то странно. Возможно, какой-то вирус подцепил, я ведь где только не верчусь, работа такая…

Менендес и в самом деле выглядел все хуже. По смуглому лицу катились крупные капли пота, которые он принялся вытирать тонким платком с вышитой монограммой.

— Идите к доктору, — посоветовал Антонио. — Плюс минус день погоды не делают, к тому же тут довольно сносно.

— Это хорошо… — сказал адвокат, причем Антонио даже не был уверен, слышал ли тот его слова. — Это очень хорошо…

Менендес поднялся и блуждающим взглядом оглядел тесную камеру.

— Я, пожалуй, пойду. До свидания, мистер Альбиони.

— До свидания, Рамон.

Адвокат позвал полицейского. Пришел молодой Манчини, выпустил его, и Менендес ушел.

Больше Антонио никогда его не видел.

Джокер тем временем оживился и принялся выспрашивать подробности ограбления банка. Его интересовало все — что за стволы у них были, на какой тачке они приехали, сколько народу было в банке, сколько из них женщин и красивые ли, в каком штате они собирались выпрыгнуть с вертолета на парашютах и что планировали предпринять дальше. Особенный восторг у Джокера вызвала храбрая старуха Сара Джейн Кастер.

— Таких бабулек на Юге полно, и среди белых, и среди черных… Мой троюродный братишка Эйб — тот еще был придурок, даром, что о покойниках плохо не говорят, — залез как-то в один дом в Джорджии со своими такими же придурочными дружками. На дозу им не хватало, видал? А там вот такая же старуха, правда, черная, как начала палить в них из дробовика! Эйбу сразу снесла башку, потом положила еще двоих, четвертый кинулся удирать, но и его она достала, когда перелезал через забор. И ей ничего не было, прикинь?! А ты, наверное, чуть в штаны не наделал, когда бабка сунула тебе в ухо ствол своего «детектив спешиал», да?

— Типа того, — не стал спорить Антонио. Он не все рассказал Джокеру. То, как стрелял в него Мактирнан, рассказывать не стал. Он не знал, почему — в принципе, какая разница? Но в версии, рассказанной Антонио, Мак стрелял в старуху, пытаясь спасти друга. А может, именно так и было? Но нет, Антонио очень хорошо помнил, куда Мак направил свою любимую армейскую «беретту».

Ему в грудь.

Обед явно запаздывал.

Нервный Джокер вскочил и принялся молотить по решетке, вновь напоминая о своем незыблемом гражданском праве хорошенько пожрать за счет налогоплательщиков. Однако никто не приходил.

— Видал, что делают, сволочи?! — возмущался воришка, прыгая по камере, словно бешеный орангутанг. — Видал, что творится?! Нет, я же не против того, что меня посадили — попался, так попался, хрен с ним! Но зачем меня голодом морить?!

Антонио тоже заволновался, хотя виду не подавал. Его изрядный опыт пребывания в подобных местах говорил, что кормить тут могут и хорошо, и плохо, и даже отвратительно, но всегда — в строго определенное время. А обеда не было уже больше часа. И главное, никто не реагировал на истошные вопли Джокера.

Все это очень не нравилось Антонио. Он напился воды из-под крана и окликнул соседа:

— Эй, Джокер! Ты слышал, что говорил мой адвокат?

— Этот мекс в дорогом костюме и золотых очках?

— Он не мексиканец, а кубинец.

— Какая разница! Ничего я не слышал, видел только, что он вроде как больной.

— Не в этом дело. Он показал мне газету и сказал, что в городе происходят какие-то беспорядки.

— Как в Лос-Анджелесе в девяносто втором, когда оправдали тех белых легавых, что избили Родни Кинга?!

Джокер имел в виду так называемый Лос-Анджелесский бунт. Причиной его и в самом деле стало оправдание четверых полицейских, которые избили чернокожего водителя. Чернокожее население взбунтовалось, беспорядки продолжались несколько дней, в итоге полсотни человек было убито и две тысячи — ранено, сгорело больше пяти тысяч зданий. Потом в город ввели армейские подразделения и ситуация успокоилась — после того, как арестовали более десяти тысяч бунтовщиков и погромщиков.

— Черт его знает. Может быть, что и так.

Антонио прислушался, но снаружи не доносилось никаких звуков. Впрочем, их камеры располагались в подвальном этаже, не было даже окон — их заменяли светильники. Нет, точно, никаких звуков.

Или…

— Ты что-нибудь слышишь?

Джокер приложил ладонь к уху.

— Ничего… Хотя погоди, мужик. Вроде собака рычит.

— Откуда тут взяться собаке? — усомнился Антонио.

— Ну, не знаю… Вот, слушай, снова!

В самом деле, откуда-то слева, от входа в коридор, доносилось еле слышное рычание… Такие звуки могла бы издавать крупная собака — овчарка или сенбернар. Затем упало и со звоном покатилось по полу что-то металлическое.

— Эй! — пуще прежнего завопил Джокер. — Что за фигня?! Нам пора жрать, мы хотим жрать, несите нам сейчас же жрать!

Антонио предостерегающе поднял руку, но воришка не унимался:

— Я напишу чертову президенту Соединенных Штатов! Я в ООН напишу! Эй вы, придурки! Немедленно несите мой обед!

По коридору затопали тяжелые шаги. Джокер обрадовался и с победоносным видом отступил от решетки. Это его спасло, потому что через пару секунд лысый полицейский Коди бросился на него и с грохотом врезался в металлические прутья.

— Ты охренел, брат?! — испуганно воскликнул Джокер. — Я всего-то жрать просил, не надо так нервничать… Что с тобой, мужик?! Чего ты так на меня смотришь?!

Антонио не видел лица Коди, но и без того понимал, что с ним не все в порядке. Форменная рубашка была разорвана на спине, обнажая белую майку, на затылке сочилась кровью глубокая царапина.

Полицейский принялся бить кулаками по прутьям и нечленораздельно заревел. Антонио с ужасом понял, что рычала не собака, а коп Коди. Но что с ним? Сошел с ума? Буйное помешательство?

— Убирайся! — продолжал кричать перепуганный Джокер, забившись в дальний угол камеры. Он даже встал на металлический унитаз. Полицейский не обращал внимания на его вопли, продолжая наносить сильные удары. Решетке, впрочем, они никак не вредили, а вот с разбитых кулаков Коди во все стороны брызгала кровь. Только сейчас Антонио заметил, что на ремне у полицейского болтается связка с ключами. Почему он ими не воспользуется?! Значит, в самом деле, коп ничего не соображает…

— Коди! — позвал Антонио. — Сэр!