Чтение онлайн

Зайти…

Сделать вид, что не обращаешь внимания на взгляды…

… взгляды двух рядовых, которым мало что позволили находиться в обществе пьющего командования, так ведь и не предупредили, что к командованию присоединится рыцарь-джедай, взгляды двух медсестричек, в которых ясно читается «ага, и этот такой же, ну давай, проходи», взгляд полулежавшего Берильона, в котором к усталости и радости присоединилось еле заметное любопытство, взгляд Гранци, скрытый за дурацкой улыбкой проницательный взгляд человека, который давно взял себе роль личного командирского шута, отлично зная, что только шуту позволено говорить правду в лицо, и, конечно, взгляд самого Анакина.

Быстрый, и от этого не менее красноречивый взгляд блестящих, но совершенно трезвых глаз.

— Не помешаю?

— Заходи, — ответил Гранци.

Выбрать себе место. Руководствуясь при этом дипломатическим протоколом.

— Что-то отмечаете, — спросил Кеноби, — или…

Гранци потянулся к емкости с бесцветной жидкостью. Потом помедлил, подумал, и выбрал бутылку с жидкостью бронзового цвета.

— Рыцарь, — Анакин вдруг перестал делать вид, что джедая нет в комнате, даже повернул голову в его сторону и тоном «командир-корабля-торжественно-обращается-к-экипажу» сообщил, — можете поздравить капитана третьего ранга Алба Берильона с возвращением ему боевых наград и офицерского звания.

— Поздравляю, — Кеноби учтиво наклонил голову.

— Э, так не поздравляют, — старлей подал рыцарю стакан, затем долил стакан Берильона.

Стекло зазвенело с натужной веселостью, и Кеноби повторил:

— Поздравляю!

— Спасибо, — Берильон улыбнулся. Улыбка была искренней, без малейшей червоточинки.

— Вот так совсем другое дело, — прокомментировал Гранци. — По второму кругу пойдем?

Анакин кивнул. Затем сам наполнил стакан сидящей рядом с ним темноволосой медсестры. Кеноби нарочно улыбнулся ей, и получил столь же очаровательную улыбку в ответ.

— Простите, вас как зовут? — спросил рыцарь.

На мгновение медсестра как будто перестала интересоваться офицером — теперь все ее внимание было обращено к новому галантному кавалеру.

— Хедда, — сообщила она.

— Очень приятно. Давно хотел спросить, но вы же все время так заняты пациентами. Не смел отвлекать.

— И правда, много работы.

Медсестра вздохнула. Словно первый раз в жизни встретилась с таким глубоким пониманием и при этом не заметила намека. Искоса взглянула на пациента, о котором шла речь.

Анакин на мгновение скривил губы, а потом снова сделал вид, что не понимает, о чем говорят сидящие по разные стороны от него люди.

Здесь вообще все «делают вид», подумал рыцарь. Как обычно и получается в случайных компаниях совершенно разных, далеких друг от друга людей.

— За успех операции! — провозгласил Гранци, и звон стекла разбил недосказанность.

— За успех операции, — повторил рыцарь вслед за всеми. Двое рядовых едва не таращились на него. Еще бы, два стаканчика виски, которые столичный посланник влил в себя один за другим, вызывали живой интерес. Сидевшая на кровати Берильона вторая медсестра то и дело брала с подноса на табуретке печенье и при этом как будто случайно встречалась с ним глазами.

— Рыцарь, — вдруг сказал Гранци. Очень тихо, почти шепотом, — дайте-ка ваш стакан.

Джедай чуть удивленно повел головой. Новых тостов пока не произносилось.

— Сейчас все будет, — заверил старлей. И, не желая выслушивать возражения, наполнил его стакан бесцветной жидкостью. Потом обратился:

— Командир!

Анакин, который с великим вниманием слушал болтовню своей «дамы», мгновенно повернул голову. Гранци презентовал ему такой же стакан, а потом, поднявшись, провозгласил:

— Вы, двое. За боевое братство!

В первую секунду Кеноби искренне обеспокоился судьбой, здоровьем и жизнью старшего лейтенанта. Адресованный тому взгляд «командира» обещал разве что расправу. Медленную и мучительную.

— Святое дело! — как ни в чем не бывало, объяснил Гранци. — Вы же вместе воевали!

Анакин, почти не глядя на Кеноби, поднялся.

Они переплели руки и осушили стаканы, в которых оказался обыкновенный медицинский спирт. Все, как того и требовал обычай «фронтового братства». Достаточно распространенный в армии и флоте Республики, чтобы о нем был наслышан даже рыцарь Храма.

Впрочем, это не обязало их разговаривать друг с другом.

Минут через десять Анакин официальным тоном поблагодарил всех присутствующих, и вышел, сославшись на усталость и позднее время. Вслед за ним за дверь выскочила и медсестра, на лице которой читалась почти трогательная забота о пациенте.

— Нам, наверно, тоже пора, — сказал рыцарь Гранци.

Обычно человека узнаешь понемножку. Штрих и еще штрих. Хороший портрет пишется долго. Иногда даже несколько лет.

А говорят, что первое впечатление — всегда верное. Может быть.

Это если помнишь. Падме не помнила, вернее, помнила очень плохо.

Маленький раб в лавке тойдарианца.

… Я человек и мое имя Анакин Скайуокер.

Маленький человек, который очень хотел быть свободным, хотел быть лучшим во всем и, наверно, поэтому в одиночку решил ход сражения на Набу.

Маленький раб из той породы людей, которые никогда и нигде не остаются на вторых ролях. Они просто не умеют не быть первыми.

Но это все старые воспоминания.

Нет больше ни раба, ни королевы. Мир изменился.

Полезный профессиональный навык: короткий диалог ты можешь запомнить и почти в точности воспроизвести. Со всеми интонациями. И вот так прокручиваешь в голове от начала до конца, останавливаешься на какой-нибудь фразе и снова вслушиваешься. Задаешь себе загадки и сама их разгадываешь.

Сначала видишь парадный портрет с детальной прорисовкой серебряных петлиц на мундире.

А потом изнанку человека.

… Ты прав. Мне больше не за кого мстить.

Не человек.

Юный бог войны.

Юный, и уже очень жестокий.

… Почти идеальная зачистка лагеря тех самых мирных жителей, женщин и детей, которых тебе так жаль. Одна из лучших моих операций. Как и вытаскивание одного джедая из плена.

По крайней мере, стало ясно, что там произошло на Триибе.

И на Татуине тоже.

… Обстоятельства не имеют значения. Только решения, которые ты принимаешь.

Решения?

Для скандала маловато фактов. Подслушанный разговор — это не материал. И хорошо. Потому что я не хочу поднимать скандал вокруг того, что для изменения политического курса системы нужно было вмешательство всего одного человека. Вернее, я не хочу поднимать скандал вокруг этого человека.