Чтение онлайн

— Так на Татуине я казался другим или я был другим?

Кеноби этого взгляда не выдержал.

В рекреационной комнате Анакин кивком ответил на приветствие Гранци и действительно пожалел о «приказе», от которого отдавало разве что самодурством.

Они прошли в коридор — около шкафа мелькнула темная головка медсестры, и Скайуокеру на миг показалось, что это не Хедда. Джедай успел бросить ей «все в порядке», а потом прошествовал за ним в палату. Анакин сел на кровать и прислонился к стенке.

— Извини, — сказал рыцарь. — Я не думал, что ты это так поймешь.

— А что тут понимать. Тогда я был чудовищем, и на меня было противно смотреть. А теперь тебе столь же противна мысль о том, что именно это чудовище вытащило тебя из дерьма. Куда приятнее думать, что тебе помог добрый хороший человек… с чистыми помыслами и благими намерениями. Какой милый самообман. Или действительно не доходит, что «тот» я и «этот» я — это один и тот же человек?

— Я не считаю, — Кеноби запнулся, — не считал тебя чудовищем.

— Да мне-то какая разница.

— Значит, самообман — это не ко мне. Если ты говоришь, что разницы нет.

— Я повторю: ее нет.

— Ты говоришь, как мальчишка.

— Я и есть мальчишка. Что с того, что я командую дредноутом или могу в одиночку перебить сотню тускенов. Я все равно мальчишка.

— Пусть. Ты не можешь забыть Татуин, потому что…

— … я не люблю забывать.

— Ты был в состоянии аффекта.

— Нет. Это была хорошо спланированная и блестяще проведенная операция. Почти идеальная зачистка лагеря… тех самых мирных жителей, женщин и детей, которых тебе так жаль. Наверно, одна из лучших моих операций. Как и вытаскивание одного джедая из плена.

— Ты ведь так не думаешь на самом деле. Ты просто наговариваешь на себя, потому что тебе хочется разозлить меня…

— Я говорю правду.

— Анакин, я вполне способен учитывать обстоятельства. Ты хотел быстро провести испытания, но на корабле были диверсанты, потом был тот неудачный сорванный рейд. И когда после этого всего у тебя погибла мать, ты был не в состоянии…

— Обстоятельства не имеют значения. Только решения, которые ты принимаешь. Я бы не изменил этого решения. Даже сейчас.

— Это не так, и ты это знаешь.

— Это так.

— Пусть будем по-твоему. Но я почему-то верю, что ты так больше не поступишь.

— Ты прав. Мне больше не за кого мстить.

— Анакин, мне жаль.

— Жаль… Кстати, а тебе не жаль десяток телохранителей и солдат, которых я положил в гостинице? Даже не считал, сколько их было точно… я с ними особо не церемонился. Иначе бы просто никто не поверил… мало ли какой тип приперся, подумаешь, в балахоне, да с древним оружием… а вот когда он это оружие не стесняется пользовать… сразу другое отношение. А это все-таки не какие-нибудь тускены, а честные граждане Республики. И они всего-то навсего пытались защитить своих хозяев… и к тому, что Гренемайер пытался продать планету неймодианцам, его телохранители точно не имеют отношения.

Кеноби покачал головой.

— Ты передергиваешь. Я прекрасно знаю, что такое военная необходимость.

— О да. Очевидно, мне надо было просто объявить войну тускенам. От имени Республики, разумеется. Мало ли они там укрывали диверсантов. Я, кстати, думал про это — когда был там, в лагере — куда проще дать один залп из турболазера, чем делать все… вручную. Мы же проводили учения… кого волнует один лишний выстрел…

Ради того, чтобы Кеноби, наконец, оставил бы его в покое, Скайуокер был готов сказать еще много болезненных для рыцаря слов. Если бы только не ощущение, что слова эти все труднее склеиваются во фразы, а мир перед глазами снова начинает расплываться.

Джедай уходить не спешил, отвечать тоже. Он смотрел куда-то в сторону, долго смотрел и потом вдруг тихо произнес.

— Твоя мать хотела, чтобы ты ни о чем не жалел. А ты продолжаешь жить прошлым.

И только после этого вышел.

— Ты же профессионал, — сказал ей утром шеф. — Не мне тебя учить. Ты наверняка что-нибудь там накопаешь. А ребята пока поработают в столице системы.

О да, я профессионал, подумала Падме. А мой шеф идиот.

— Мой шеф — идиот! — вслух.

В ответ только подмигнул хронометр — на экране высверкнулось семь ноль ноль. Она спряталась под одеяло, закрыла глаза, но снова уснуть не удалось. Тогда высунула руку и принялась шарить по полу. Где-то там она вчера оставила деку. Нашла. Включила и увидела кучу скачанной информации — результаты поисков в холонете. Спросила себя, зачем ей этот мусор.

На автомате щелкая кнопочками, перелистнула несколько текстовых заметок. Наткнулась на холограммы с приема. В толпе нарядных кукол разглядела какого-то офицера, смутно напоминающего…

… не, Скайуокер вроде повыше был.

Одним безжалостным нажатием кнопки — убрать всю лишнюю информацию с деки.

Жаль, что из головы все это также просто вытряхнуть не получается.

Через час Падме уже шла по городу. Снова, как и вчера, шла быстро. Просто чтобы идти. Наслаждаться свежестью утреннего города и отсутствием людей на улицах.

Ни о чем не думать. Ни о чем не жалеть.

Через три с половиной перекрестка — о, и это называется город! — начинался район вилл и курортных комплексов. Чуть поодаль виднелась гостиница «Гвиневер». Падме решила, что гостиница больше не стоит ее внимания и пошла к набережной. Посмотрела на хронометр — девять часов утра, порылась в сумке, забыв, что в ней искала…

Рядом с ней прошел человек в коричневом плаще с капюшоном.

Минуту она смотрела вслед. Потом бросилась за ним.

Рыцарь прошагал сотню метров по набережной, миновал два роскошных курортных центра и направился вглубь парка.

… Куда это он так торопится?

Слежки рыцарь поначалу не заметил, потом все-таки оглянулся — они, что, правда что-то могут чувствовать? — по диагонали пересек квадратный внутренний дворик и вошел внутрь. На посту у входа под табличкой с надписью Военный госпиталь скучала пара человек.

Военный госпиталь. Вот оно что.

Итак.

У нас есть джедай, есть соединение кораблей на орбите и есть непонятная операция на земле, в которой вооруженные силы Республики никоим образом не участвовали.

Как раз в госпитале это и можно уточнить.

Падме прошлась по открытой для гражданских части госпиталя. Пообщалась с клиентурой. Узнала, что первая смена заканчивается около трех часов.

В три часа одну минуту она вернулась и вышла во внутренний двор. Некоторое время всматривалась в поток людей. Ошибиться было бы нежелательно. Заметила достаточно дружелюбную на вид девицу и принялась сосредоточенно рыться в сумке. Когда девица проходила мимо, Падме высыпала содержимое сумки точно ей под ноги.