Чтение онлайн

Готы были весьма взволнованы этим и, думая, что Хелхал сказал это из расположения к ним, напали на находящихся среди них гуннов и убили их. Затем, словно по сигналу, между народами началась жестокая битва. Когда Аспар узнал об этом, он и его военачальники из других лагерей выстроили свои отряды и убивали варваров, которые им попадались.

Когда скифы постигли замысел обмана и предательства, то собрались вместе и бросились против римлян. Люди Аспара ожидали их и убили назначенную им часть; однако битва не была безопасной для других военачальников, ибо варвары сражались смело. Те, кто уцелел, прорвались через римские отряды и избежали осады.

И. А. Фр. 205. Примерно тогда же, во времена императоров Анфимия и Льва, Улиб был убит Анагастом во Фракии, оба были скифами по происхождению и готовились к восстанию. Имя Улиб почти наверняка является искажением, вполне возможно, что имеется в виду Денгизих. «Оба» относится к Улибу и кому-то еще (не к Анагасту и Улибу), возможно, к Эрнаху, брату Денгизиха.

В 467 году сколько-нибудь серьезная угроза со стороны гуннов надолго миновала, однако следующий год и катастрофически дорогой и безуспешный поход против Гейзериха воздвигли перед императором новые проблемы. Его шурин был в немилости, а Аспар, соответственно, на вершине своего могущества. Для Льва наступило время выдвинуть на передний план исавров и их вождя – своего зятя Зенона.

И. А. Фр. 206 (1). В 469 году Лев назначил Зенона консулом, и примерно в это же время исавры дали ощутить свое присутствие в другом месте. Исавры занялись грабежом и совершали убийство на острове Родос, но воины там разгромили их. Они бежали на свои корабли и отправились в Константинополь к Зенону, зятю императора. Нападая на тех, кто держал торг, они заставили толпу бросать камни. Возникла опасность гражданской войны, но опустилась ночь, и битва остановилась.

(2). В это время Анагаст, командующий фракийскими войсками, восстал и захватил крепости римлян. Рассказывают, что причиной его измены стало то, что Иордан, сын Иоанна Вандала , которого Анегискл, отец Анагаста, убил, был возвышен до консульского достоинства в 470 году, а Анагаст не получил причитающегося ему избрания, а также поскольку он страдал падучей болезнью, то опасался, что как-нибудь впадет в немилость в сенате из-за своего недуга, если тот настигнет его там. Другие говорят, что он поднял восстание из-за денег. Против него существовало сильное подозрение, и в конце концов из царского дворца были посланы люди, чтобы склонить его отказаться от его попытки. Он открыл, что Ардавурий, сын Аспара, был причиной его восстания, и отправил письма этого человека императору.

Еще раньше Зенон, зять императора, занимая должность консула в 469 году, а также будучи магистром армии Востока – он занимал эту должность до 471 года, когда его сменил Иордан, – послал людей, чтобы удалить Индака с так называемого холма Папирия , или Херриса. Сначала Лев сделал этот холм его прибежищем, а затем Папирий и его сын Индак изводили всех, кто жил по соседству, и убивали прохожих. Индак появляется позднее, во время восстания Илла в 484 году. «Он преуспевал во времена Льва, императора, царствовавшего после Маркиана. Он был знаменит своим мужеством, весьма искусен в обращении и отличался стремительной поступью. Он был быстрее Эвхида, Ассапа, Хрисомуза, Эхиона и любого, кто состязался с ним в беге. Он появлялся и исчезал, словно вспышка молнии, спускаясь со своей горы с быстротой не бегущего, а летящего. Путь, который человек не мог закончить за день, меняя лошадей, он был способен пробежать без труда на собственных ногах. Однажды он вышел из крепости Херрис в Антиохию, а на следующий день достиг вышеназванной крепости снова. Отсюда, не нуждаясь в отдыхе, он дошел до Неаполя в Исаврии за один день» [133] .

Кроме нападения на этого человека помощь была послана против занов (или цанов) северо-восточной Малой Азии, которые разоряли области вокруг Трапеза. Затем начали войну готы, живущие в западной Галатии и именуемые по-старому после Алариха (при Эйрихе они расширили свою империю), а также варварские полчища в Паннонии, остготы, прежде подвластные Валамиру, а после его смерти Теодомиру, его брату.

И. А. Фр. 208. Интересный рассказ примерно того же времени ярко показывает то таинственное уединение, в котором жили византийские императоры, современные параллели этому можно найти лишь в советской России и до недавнего времени в Японии. При императоре Льве Иордан, полководец Востока и консул, как и Мискаил (или Михаил) и Косьма, которые были управляющими дворца, подверглись величайшей опасности, поскольку пренебрегли охраной дворца, хотя император тогда даже не жил там, и показали внутренние покои Иордану, который хотел их увидеть. Эти управляющие, как обычно, названные по-гречески просто «слугами опочивальни», могли занимать некие высокие должности или же являться лишь телохранителями силенциариев, целиком подвластными препозиту. Ничего более о них неизвестно.

Когда император узнал, что Ардавурий устроил против него заговор – чтобы вернуться к борьбе германцев с исаврами, – он призвал Зенона, бывшего полководцем на Востоке, и без предупреждения, вероломно напал на Аспара и его семью и убил их. Таким образом, германская угроза была неожиданно устранена от двора, однако торжество исаврийского господства должно было принести собственные затяжные неприятности. Разумеется, в армии по-прежнему использовали отряды германцев, и в 473 году Острий даже стал магистром армии с резиденцией в Константинополе, хотя и был близок к Аспару и после его смерти устроил короткое восстание. К тому же, как мы увидим позднее, два остготских правителя, носившие имя Теодорих, не только часто оказывали услуги римской власти, но и были назначены на высокие военные посты. Однако германское влияние при дворе клонилось к закату. В 474 году Лев умер, оставив своим наследником внука – Льва II, шестилетнего мальчика. Отец ребенка Зенон не замедлил подняться от регента до августа. Когда в том же году мальчик умер, его отец стал единственным императором Востока.

М. Фр. 9. Зенон, римский император, по природе не был таким жестоким, как Лев, и в нем не было врожденных неутомимых страстей, как у Льва. Однако во многих делах он выказывал честолюбие, и все, что делал, он делал ради славы, чтобы им восхищались, больше напоказ, чем по-настоящему. И вправду, он не был искусен в управлении и не имел способностей, которые позволили бы твердо управлять империями. Ему не была дана такая любовь к деньгам и выгоде, как Льву, и он не выдумывал лживых обвинений против богачей, но, с другой стороны, все же не оставался выше этого занятия. У римлян было бы счастливое правление, если бы Себастиан, обладавший тогда почти такой же властью, не управлял им как вздумается, продавая и покупая все дела государства, словно на рынке, и не позволяя свершаться чему-либо в императорском дворце без оплаты. Более того, он продавал все государственные должности, беря часть денег лично себе, а часть отдавая императору. Если кто-то приходил и давал дополнительную сумму, то предпочитали его. Во дворце не было ни одного дела, которое он не купил и не продал бы. Если Зенон щедро даровал должность кому-то из своих приближенных, то Себастиан, словно торговец, часто выкупал у него эту должность за низкую цену и отдавал другому за более высокую, утаивая украденное от Зенона.

Себастиан являлся префектом претория в 477, 480 и 484 годах, а возможно, и большую часть времени между этими датами, но только не в 478 году, когда эту должность занимал некий Эпиник. «Не ставя пределов стяжательству и заключая сделки со всеми городами и народами, он наполнил провинции своими возмутительными приказами. Многие правители и городские советники не выдержали этого и бежали, прекратив собирать налоги. Находясь в тяжком положении из-за жадности этого человека, они сидели в общественных церквях как просители, свидетели воровства этого человека. Он был врагом каждому, никому не оказывая заслуженной чести. Его позорно лишили должности и выбрали вместо него Лаврентия (имеется в виду Себастиан), человека из риторов на большом форуме, превосходящего других в этом качестве. Эпиник не позволял никому, с кем был связан, разорять или грабить, чтобы он сам мог получить большую выгоду» [134] .

М. Фр. 12. До нас дошло описание одного примера коррупции, процветавшей во власти. Правитель Египта обычно выплачивал за свою должность пятьдесят фунтов золота, однако Зенон потребовал почти пятьсот фунтов, как будто страна стала богаче, чем прежде.

М. Фр. 9. Сыну Зенона от первой жены, которого также звали Зенон, приписывают почти столь же дурную репутацию. Зенон, римский император, желая оставить преемником своего сына Зенона, добивался его продвижения в государственных должностях, хотя тот был еще слишком молод, и велел ему упражняться, дабы увеличить рост. Однако царские слуги, отвечавшие за трату государственных доходов, склонили юношу к невоздержанности в роскоши. Они как сводники находили ему молодых друзей и научили его неестественными способами неистово желать мужчин. Начав вести такой образ жизни, находя удовольствие в сладострастии и гордости и являя на своем лице таящуюся заносчивость, соответствующую его страстному ожиданию царской власти, он стал ходить с важным видом, высоко поднимать голову и обращаться со всеми как со своими слугами. Однако Владыка всех людей, видя, что его порочность происходит как от его природы, так и от воспитания, уготовил, чтобы он страдал от выделений из желудка и, пролежав без чувств в нечистотах на своем ложе множество дней, расстался с жизнью, будучи еще молодым. Поскольку Зенон в изгнании обещал сделать своим преемником сына Арматия, юный Зенон должен был умереть до 475 года.

М. Фр. 6. Во время этого правления в качестве уникального примера выделяется гораздо более привлекательный чиновник, покинувший свой пост довольно рано. Эрифрий был полководцем при Зеноне, являясь префектом претория в 473–474 годах. Когда он понял, что казна не наполняется, и не смог решиться возложить большее, чем было узаконено, бремя на платящих налоги и – поскольку был человечен – довести кого-то до бедности из-за его долгов, то с разрешения Зенона оставил свою должность. Когда он отказался от должности, это вызвало печаль в городе, ибо он единственный из тех, кто был у власти в государстве в то время, действовал ради всеобщего блага, оказывая быструю помощь тем, кто просил ее, и не держался постоянно цели наказать человека, обидевшего его прежде. Казна в ту пору была доведена до крайней нужды, так что в ней ничего не осталось. То, что Лев оставил в общественной казне по своей смерти, было быстро растрачено Зеноном. Он легко и беспечно раздавал деньги своим друзьям и не стремился узнать, не крадет ли их кто-нибудь.