Эпоха ХХ съезда: международная деятельность А. И. Микояна в 1956 году
Шрифт:
Во время обсуждения 22 декабря отчета делегации СССР о визите в Индию, Бирму и Афганистан Микоян оценил ее следующим образом – «большой результат поездки» и предложил подготовить положительную резолюцию [105] .
Затем намеченная линия была продолжена после XX съезда КПСС. В Отчетный доклад ЦК съезду составители включили пассажи о том, что международные отношения теперь приобретают всемирный характер благодаря выходу на политическую арену молодых азиатских государств, освободившихся от колониальной зависимости. Получалось, что на мировой арене появилась «зона мира», которая в союзе со странами мировой социалистической системы составила более половины населения земного шара [106] .
105
Президиум ЦК КПСС. Т. 1. С. 74. По образному выражению Ю. В. Аксютина, в 1955 г. Хрущев и Булганин совершили «прорыв на Юг» по «тылам империализма» (Аксютин Ю. В. Указ. соч. С. 338).
106
XX съезд Коммунистической партии Советского Союза. Т. 1. С. 22. Вскоре после окончания XX съезда в журнале «Новое время», рассчитанного прежде всего на зарубежную аудиторию, появилась статья И. И. Ермашева, в которой была дана подробная интерпретация этого понятия. Вывод автора был достаточно красноречив: «Эта зона открыта для всех стран и всех народов, стремившихся порвать с политикой войны, гонки вооружений и межнациональной вражды. Миролюбивые силы, действующие во всех странах в этом направлении, выступают все более активно. «Зона мира» оказывает огромное воздействие на всю международную жизнь, укрепляя и расширяя базу для международного сотрудничества, в котором для каждого народа обеспечено достойное место» (Новое время. 1956. № 16. С. 7.)
Но за влияние на эту «зону» необходимо было еще побороться с «империалистическим лагерем». Для этого советской дипломатии необходимы были проверенные и квалифицированные кадры, способные отстаивать советские интересы в разных точках земного шара, включая и неспокойный азиатский континент.
Как справедливо отмечал в одной из своих работ российский историк А. М. Васильев, «более гибкая и успешная, чем раньше, политическая практика требовала видоизменения мессианских установок, без которых она пока что не могла существовать, отказа от заскорузлых формулировок» [107] .
107
Васильев А. М. Россия на Ближнем и Среднем Востоке: от мессианства к прагматизму. М., 1993. С. 36.
Микоян, уже в сталинские времена слывший среди соратников «знатоком Востока», запомнился своим выступлением на XX съезде КПСС. Еще до секретного доклада Хрущева, выступая в прениях по Отчетному докладу ЦК, он, в частности, подверг критике плачевное, по его мнению, состояние советского востоковедения, не отвечавшего уровню все более расширявшихся отношений СССР со странами Востока [108] .
Теперь Микояну советский лидер, который, в реалиях той эпохи, персонально отвечал за любые изменения во внешней политике СССР, мог дать поручение «закрепить» полученные ранее результаты, расширив географию контактов за счет Пакистана – главного регионального соперника Индии, с которым сложились более чем прохладные отношения и у соседнего Афганистана.
108
XX съезд Коммунистической партии Советского Союза. Т. 1. С. 324.
Таким образом, была сделана недвусмысленная заявка на то, что именно он, Микоян, сможет каким-то образом «поправить» своей практической деятельностью прежние подходы советской дипломатии к этому региону, в том числе в его «некоммунистическом» сегменте.
Вскоре появился хороший повод. Пакистан, спустя 9 лет после получения, по плану Маунбеттена, фактической независимости [109] , принял конституцию и обрел главу государства в лице президента. Из Карачи в Москву официальное приглашение на торжества поступило 8 марта 1956 г. от имени премьер-министра Мухамеда Али. Председатель Совета Министров СССР Булганин 15 марта сообщил своему пакистанскому коллеге, что специальным представителем СССР назначен Микоян. В той же телеграмме сообщалось, что в состав делегации войдут Председатель Президиума Верховного Совета Узбекской ССР Ш. Р. Рашидов, Посол СССР в Пакистане И. Ф. Шепетько и Посланник Ф. П. Доля [110] .
109
Де-юре в 1947–1956 гг. Пакистан являлся доминионом Великобритании. Индия имела такой статус в 1947–1950 гг. По плану Маунбеттена два этих доминиона становились независимыми де-юре после вступления в силу на их территориях конституций. Конституция Республики Индии вступила в силу в январе 1950 г., а конституция Пакистана – в марте 1956 г.
110
ГАРФ. Ф. Р-5446. Оп. 98с. Д. 704. Л. 1–2.
Судя по материалам рабочего архива Микояна [111] , в ЦК КПСС дважды обсуждался вопрос об этой поездке. Еще за неделю до получения официального приглашения были приняты решения по поводу ведения переговоров в Пакистане. Там утвердили, в качестве основы, проекты заявлений Микояна по прибытию в Карачи и при отъезде из Пакистана, а также поручили ему, совместно с Молотовым, определить перечень подарков, от имени советского правительства, государственным и общественным деятелям Пакистана.
111
В двух первых томах сборника «Президиум ЦК КПСС. 1954–1964» («Архивы Кремля») информация об этих решениях отсутствует. Данное обстоятельство можно объяснить тем, что, видимо, постановления по этому вопросу считались незначительными и были приняты, скорее всего, в «рабочем порядке», как «рекомендательные».
По сложившейся к тому времени дипломатической практике [112] , любая правительственная делегация, выезжавшая за пределы суверенного государства, в своей деятельности, согласно действующего международного права, исполняла функции временного внешнеполитического органа государства. При этом она руководствовалась, как правило, специально подготовленными памятками или инструкциями. В Советском Союзе они составлялись квалифицированными сотрудниками МИД или в аппарате ЦК КПСС. Не стал исключением и Микоян, поскольку он ранее практически не имел возможности получить достаточно полное представление о том, какие внутриполитические процессы происходят в Пакистане. Поэтому памятка оказалась как нельзя кстати, и 19 марта ее окончательный текст был утвержден в ЦК КПСС [113] .
112
Микоян решил соблюсти во время пакистанского визита все правила дипломатического протокола и в одном из московских ателье ему были сшиты фрак и пиджак-визитка с длинными полами, к которому полагались полосатые брюки. Позднее этот пиджак-сюртук и фрак были взяты из домашнего гардероба на церемонию похорон осенью 1963 г. американского президента Дж. Кеннеди. См.: Микоян Н. Своими глазами. М., 2018. С. 165; Суходрев В. М. Указ. соч. С. 149.
113
ГАРФ. Ф. Р-5446. Оп. 98с. Д. 704. Л. 2.
Обратимся к содержанию названной выше памятки поскольку, на наш взгляд, она дает достаточно полное представление о механизме практического воплощения новых внешнеполитических идей советского государства. Анастас Иванович, по мнению компетентных в делах региона анонимных экспертов, привлеченных к ее составлению, во время своей поездки должен был озвучить, от имени СССР, следующие основные позиции.
Первая относилась к перспективам развития отношений с Пакистаном. Анастасу Ивановичу рекомендовалось сделать в Карачи заявление о том, что пять принципов мирного сосуществования могут быть положены в основу улучшения отношений между двумя странами.
Следующая позиция – сделать официальное заявление, что «народы Советского Союза питают дружеские чувства к народам Пакистана и заявить, что эти дружеские чувства должны рассматриваться как один из основных факторов в развитии советско-пакистанских отношений».
И последний тезис должен был звучать приблизительно так: подчеркнуть, что, поскольку народ Пакистана так же, как а другие миролюбивые народы Азии и других стран, жизненно заинтересован в упрочении мира, в укреплении независимости и подъема благосостояния своей страны, улучшение и развитие советско-пакистанских отношений отвечает интересам и чаяниям народов наших стран [114] .
114
Там же. Л. 3.
Самым непростым должно было стать обсуждение т. н. «кашмирского вопроса» [115] . В Москве не знали, будет ли он поднят в беседах с Микояном пакистанской стороной, но, на всякий случай, глава советской правительственной организации был сориентирован на такого рода ответ: советская позиция была изложена в выступлениях Хрущева и Булганина и она хорошо известна. Каждый народ имеет право самостоятельно определять свою судьбу и государственность на основе собственных национальных интересов, что записано и в Уставе ООН.
115
Речь идет о статусе княжества Кашмир, почти 80 процентов населения которого составляли мусульмане. Его судьбу должен был решить, в соответствии с планом Маунбеттена, местный правитель, по вероисповеданию являвшийся индусом. Не дожидаясь его вполне предсказуемого вердикта, осенью 1947 г. войска только что созданного доминиона Пакистан вошли на территорию Кашмира и захватили приблизительно одну его треть. В ответ войска доминиона Индийский Союз оказали сопротивление, но им не удалось выбить пакистанские войска с занятой территории. Возник локальный конфликт между двумя частями некогда единой Британской Индии, который теперь автоматически превратился в международный. Правитель Кашмира в конечном итоге официально объявил о присоединении к Индии и вхождении в штат Джамму и Кашмир, образованный на основании конституции Республики Индия, вступившей в силу в январе 1950 г. Конфликт не урегулирован до сих пор, оставаясь в категории «замороженных». В августе 2019 г. индийский парламент отменил статью 370 Конституции, наделявшей штат Джамму и Кашмир «особым» статусом в составе Республики Индия, что вызвало массовые протесты в Пакистане.
Главный тезис «проиндийской» позиции СССР в отношении «кашмирской проблемы» должен был прозвучать следующей формулировке: «Кашмирский народ сам уже решил вопрос о своей дальнейшей судьбе, рассматривая свою территорию как неотъемлемую часть Республики Индия». Далее Микояну рекомендовалось «выразить уверенность, что кашмирский вопрос будет до конца улажен без вмешательства извне, что, несомненно, будет способствовать уменьшению напряженности в этом районе и укреплению всеобщего мира».
Еще один непростой для Микояна вопрос мог возникнуть, при возможном обсуждении, по пакистанской инициативе, вопроса о Пуштунистане [116] . В этом случае Микояну рекомендовали повторить тот вариант, который изложил в конце 1955 г. Булганин во время пребывания с визитом в Кабуле, а также в докладе на сессии Верховного Совета СССР [117] .
116
В 1893 г. территория, населенная пуштунскими племенами, ранее полностью входившая в Афганистан, была разделена англичанами на две части по т. н. «линии Дюранда». Одна часть вошла в состав Британской Индии, а другая осталась в составе Афганистана. После раздела Британской Индии на два доминиона, правительство Афганистана потребовало вернуть пуштунские территории в состав их государства, но они остались в составе вновь образованного Пакистана (Северо-Западная пограничная провинция). Афганистан не признал этот статус, между двумя странами после 1947 г. возникла напряженность в отношениях, в приграничных районах периодически перераставшая в небольшие конфликты с применением оружия. В 1949 г. парламент Афганистана денонсировал договоры с Великобританией, которые были подписаны до образования доминиона Пакистан и объявил о непризнании границы между двумя странами по «линии Дюранда».
117
Эти материалы были опубликованы в центральных советских газетах (см. например: Правда. 1955. 26 декабря). В них отмечалось, что Советский Союз поддерживает Кабул в его стремлении воссоединить пуштунский народ в рамках Афганистана.
При этом следовало выразить «сожаление» по поводу того, что вопрос о Пуштунистане, который касается только Пакистана и Афганистана, стал объектом вмешательства иностранных держав, о чем наглядно свидетельствует коммюнике мартовской сессии Совета СЕАТО. Также следует высказаться в том плане, что этот вопрос можно успешно решить путем прямых переговоров между Пакистаном в Афганистаном с «должным учетом интересов народа этого района» [118] .
Поскольку Пакистан, в отличие от Афганистана, в 1954 г. вошел в СЕАТО, а в 1955 г. – в Багдадский пакт (впоследствии – СЕНТО), Микояну предстояло обсудить и эту тему.
118
ГАРФ. Ф. Р-5446. Оп. 98с. Д. 704. Л. 3–4.