Чтение онлайн

— Слушай. — Я осторожно потёрла её плечо. Её лицо было воплощением растерянности; словно она не хотела чувствовать то, что чувствует. — Ты ничего плохого не делаешь. Наверно, Пвила чуть не хватил удар, потому что ты внезапно перешла от перекладывания бумажек к метанию ножей в соломенного человека. Я не вправе давать советы, тем более семейные… И здорово, что ты благодарна Пвилу и Абердину за то, что они приняли тебя в семью. Но если они, как ты сама говоришь, для тебя настоящие родители, может быть, стоит попробовать быть откровенной по поводу своих чувств.

Она закрыла глаза и запрокинула голову. Вдали раздался гром, от которого содрогнулась земля.

— Я сама ещё не разобралась в своих чувствах.

Её слегка ворчливый тон заставил меня улыбнуться.

— Ну, мне кажется, что сейчас ты чувствуешь себя немного узницей в этом замке.

Она открыла глаза и взглянула на тёмно-серое небо, украшенное облаками.

— Узницей, — прошептала она.

Когда она посмотрела на меня, то сделала это так, словно только что осознала, с кем разговаривает.

— Это останется между нами?

— Конечно, Вел. — Я заметила, что по-семейному сократила её имя, но не придала этому значения. Отступила назад и указала на мишени. — Попробуй ещё немного размять руку.

Оказывается, мы обе отлично умеем делать вид, будто ничего не произошло. Спустя двадцать минут раздался гром, и дождь обрушился с неба. Веледа торопливо прикрыла голову капюшоном, и мы побежали к замку. Едва добравшись до каменных ступеней входа, мы уже промокли до нитки.

В прихожей мы встретили Плумерию, которая только вошла или собиралась выйти. Она была так же изысканна, как всегда, в простом платье кобальтового цвета, подчёркивающего её светлую кожу и золотистые волосы. Длинные рукава заканчивались там, где начинались элегантные белые перчатки.

— Благословенна Ксена, — тихо выдохнула она, отступая назад, когда я начала отряхиваться по-собачьи.

— Я пойду к себе, — прошептала Веледа, — мне нужно переодеться.

Я отжала волосы на красивый пол с цветочными узорами, мысленно обещая потом почистить его, чтобы Хоп не добавил слишком много перца в еду, как он сделал с Абердином, когда тот устроил беспорядок на кухне.

— Аланна, я как раз тебя искала.

Я обернулась к Плумерии.

— Да? Герцогиня хочет, чтобы мы снова практиковали реверансы?

Моя спина так до конца и не восстановилась после прошлого занятия.

— Нет. Речь обо мне. Я хотела бы поговорить с тобой.

Несмотря на то, что в её голосе всё ещё слышались дрожащие нотки, из-за чего казалось, будто она на грани обморока, всё же недели, проведённые вместе, позволили ей привыкнуть ко мне. Или мне просто хотелось так думать.

— Конечно. Говори.

Она кивнула в сторону двери.

— Прогуляемся?

Я моргнула.

— Ну…

— У меня есть зонтик, — добавила она, покачивая тем, что держала в руках. Зонт был того же оттенка, что и её платье, и я не сразу его заметила.

Я отдавала себе отчёт в том, что это всё довольно странно: Плумерия захотела поговорить со мной наедине, да ещё и под ливнем. Но затем я вспомнила разговор с Веледой, и мне подумалось, что, может быть, в такие дни многих тянет раскрывать душу; я же являюсь исключением, поскольку мне хотелось лишь оказаться поближе к огню и насладиться вкусом великолепного какао с молоком, приготовленного Хопом.

Зонт Плумерии предназначался только для одного человека, так что нам пришлось прижаться друг к другу сильнее, чем при обычном разговоре. Если ей было неудобно (и, вероятно, было), она хорошо это скрывала. Шум дождя, стучащего по натянутой на спицы ткани, создавал вокруг нас своеобразное одеяло, изолируя нас двоих от всего остального мира. Мы направлялись к кузнице.

Брызги воды из-под моих подошв разлетались во все стороны, и я заметила, что подол платья Плумерии уже промок. Надеюсь, сегодня она не в своих обычных туфлях на каблуках.

Я решила проявить терпение и ждала, когда она захочет начать разговор.

— До Теу-Биада осталось совсем немного, и я действительно думала, что ты отправишься туда, ко Двору, выдавая себя за меня.

— Всё к этому ведёт.

Мы прошли мимо окна, из которого лился яркий оранжевый свет. Скорее всего, это свет камина из зала, который находился по ту сторону коридора от кухни, где Абердин дремал при любом удобном случае.

— Помнишь, как ты спрашивала меня, не перечеркнёт ли план моей тёти все мои шансы на хорошее будущее при Дворе?

— Помню.

Герцогиня тогда не дала ей ответить — это я тоже помню.

— Так вот, мой ответ: нет, он ничего не перечеркнёт. Напротив, ты снимаешь с меня страшный груз.

Я поперхнулась.

— Ч-что?

— Я хотела рассказать тебе об этом с самого начала, но тётя запретила. Эта тема довольно болезненная для нас обеих, но… — Её красивые губы, идеального розового оттенка сжались в тонкую линию. — Мне кажется несправедливым отправлять тебя ко Двору, не рассказав тебе об этом. Кто-то рано или поздно поднимет эту тему, пускай даже завуалированно, и ты должна быть готова.

Если это так важно для создания идеальной маскировки, почему же герцогиня мне не рассказала? Правда ли это что-то настолько серьёзное, что может поставить под угрозу весь план?

Мы прошли к укрытию под дубом, росшим у замка. Под его кроной стояла старая скамейка. Мы сели, воспользовавшись тем, что деревянная поверхность осталась сухой. Взгляд Плумерии устремился ввысь к замку, мокрые камни которого теперь казались чёрными.

— О том, что я собираюсь рассказать, знают совсем немногие за пределами Двора. Король очень беспокоился о том, чтобы правда не вышла наружу, будь то из-за стыда или гордости. Дворянам запрещено говорить об этом, но я всё вижу по лицу тёти, когда она возвращается из Гримфеара или Эйре, словно её покусали какие-то злые ведьмы. — Плумерия внезапно смяла платье пальцами в перчатках. Это было наибольшее проявление эмоций, которое я наблюдала у неё, с тех пор как мы познакомились. — Пятнадцать лет назад объявили, что королева Дектера и несколько дворян умерли от страшной эпидемии. Вся столица была закрыта на карантин, пока опасность не миновала.

Мне тогда было очень мало лет, но я слышала эту историю. Говорили, что из-за внезапной смерти королевы король погрузился в скорбь, затянувшуюся на многие месяцы. Потом он отказался жениться снова, ссылаясь на то, что у него уже есть два здоровых сына, достойные наследники. Многие считали это актом любви мужчины, который не смог забыть свою жену.

Я сомневалась, что Нессии вообще знакомо это чувство.

— Никакой эпидемии не было, — подтвердила Плумерия. — Король долго подозревал свою супругу. Ему никогда не была важна супружеская верность, но преданность — да. До него дошли слухи, что Дектера симпатизировала сидхам, что она тайно помогала повстанцам, и он начал искать доказательства измены. И нашёл. Не только её, но и нескольких дворян из её ближайшего окружения. Включая моих родителей.

Я была в шоке. Услышав голос, которым она произнесла последние слова, я внимательно посмотрела на неё. В её глазах не было слёз, было что-то гораздо хуже — глубокая и тёмная пустота, та, которая появляется не за одну ночь, а после многих лет боли, одиночества и злости. Если это случилось пятнадцать лет назад, Плумерии было всего лишь пять. Совсем маленькая девочка. И я хорошо знала, что такие травмы делают с маленькими детьми.

— Незадолго до того, как всё стало известно, тётушку предупредили о расследованиях короля. Зная, что нам не удастся замести следы или сбежать, не поставив под удар других, мама попросила мою тётю обвинить их. Таким образом, тётя осталась верной подданной в глазах короля, и мы с ней смогли спастись.