Чтение онлайн

Великая хартия открывает собой новую эру истории Англии. В XII в. беспрестанно ссылались на более или менее неопределенные обычаи, которым следовали Эдуард Исповедник или Генрих I; в XIII в. нация отстаивает и старается расширить очень точный и подробный акт. Кроме того, Великая хартия касалась всех классов народа, которые и соединяются для ее защиты; борьба продолжается целое столетие, но она завершает духовное объединение Англии и кладет основание ее политической свободе.

Отмена Великой хартии; французский претендент.Еще не успев успокоить баронов принятием Великой хартии, Иоанн отменил ее; заставил папу освободить его от клятвы и отлучить мятежных баронов и самого Лангтона (25 августа). Затем он взялся за оружие в тот самый момент, когда между недавними победителями начались раздоры. С той смелостью, которая уже раз спасла его в борьбе против его племянника Артура, он овладел Рочестером, устрашил шотландцев взятием Бервика и с помощью сводного брата, графа Салисберийского, восстановил свою власть в центре страны. Скоро в руках инсургентов оставался один Лондон. Тогда они обратились к французскому королю. Филипп с виду отказался вмешиваться в это дело, где он имел бы против себя папу, но позволил своему сыну Людовику принять участие в междоусобной войне, хотя, может быть, и не понудил его к этому. Враги Иоанна искусно распространяли ложные слухи. Говорили, что он осужден на смерть за убийство Артура Бретанского и вследствие этого потерял все права на престол; а так как приговор состоялся в то время, когда Иоанн еще не имел детей, то корона по закону должна перейти к его ближайшему наследнику, Людовику Французскому, женатому на его племяннице, Бланке Кастильской. Эти ложные, но правдоподобные соображения были сообщены римской курии и долго служили предметом пререканий; они возбудили справедливое негодование в Иннокентии III, но придали экспе— диции Людовика Французского внешний вид законности, которым так дорожил Филипп Август. Людовик высадился в Стонаре (май 1216 г.) и отправился в Лондон принять клятву верности от «своих подданных»; он сумел привлечь на свою сторону крупных баронов Северной Англии и прогнать короля, который бежал во главе своих наемников, сжигая, грабя и убивая все, что встречал на пути.

Смерть Иоанна Безземельного; поражение претендента.Иоанн, доведенный до полного отчаяния, умер 12 октября 1216 г. в Ньюарке на Тайне. Он оставил двоих сыновей. Старшему, Генриху, было 10 лет; большинство баронов признало французского претендента; таким образом, дело анжуйского дома казалось окончательно проигранным. Но именно смерть Иоанна спасла династию. Баронов связывала друг с другом только их общая ненависть к умершему деспоту, а сын был невиновен в злодеяниях отца. Он был спасен своим малолетством. Во главе правительства стал папский легат Гюалон вместе с епископом Винчестерским Петром де Рош, графом Честерским и старым графом Пемброком Уильямом, маршалом Англии. Юный король был коронован в Глостере (28 октября); в Бристоле (12 ноября) была утверждена Великая хартия, за исключением тех статей, которые ограничивали власть короля в области налогов и признавали за баронами право восстания; наконец, энергичный и преданный граф Пемброк был назначен опекуном короля и регентом. Была провозглашена священная война против Людовика, которого папа отлучил от церкви; мало-помалу претендент был покинут своими вернейшими приверженцами; при Линкольне он был разбит; его флот, которым командовал Евстахий Монах, был рассеян английскими моряками, и он был счастлив, когда получил разрешение вернуться во Францию с остатками своего войска с условием отречься от своих прав на английскую корону (сентябрь 1217 г.).

Утверждение Великой хартии: примирение между королем и нацией.Победители проявили милосердие. Они не обошлись с мятежниками, как с государственными преступниками; те, которые раскаялись, были прощены. Великая хартия была вторично подтверждена (6 ноября 1217 г.) со всеми ограничениями, которые были сделаны в ней в предшествующем году. Корона окончательно примирилась с нацией, когда Генрих III был сызнова коронован вернувшимся из изгнания Стефаном Лангтоном, главой конституционной партии, с соблюдением всех церемоний, которые пришлось опустить в Глостере (1220). Но мир не мог быть продолжительным, потому что корона была недовольна тем, что так много уступила, народ — тем, что так мало получил. Борьба из-за Великой хартии продолжается весь XIII в.

Генрих IIIбыл приятный и веселый государь, любивший королевскую пышность, придворные празднества, церковные церемонии; он был благочестив и даже набожен. Первым из английских королей он покровительствовал искусству и тратил большие деньги на постройку укрепленных замков и церквей. Но он был легкомысленный человек, одновременно и нерешительный, и упрямый, имел мало политических идей, не выносил непрошенных советов и охотно возлагал правительственные заботы на своих любимцев. Эти любимцы были большей частью иностранцы, привезенные его женой Элеонорой Прованской, сестрой французской королевы, или рекомендованные его матерью Изабеллой, которая после смерти Иоанна Безземельного вышла замуж (1220) за сына своего первого жениха, Гуго X, графа Маршского. Ближайшими лицами к королю и как бы его домашним советом были дядья королевы, Гильом, граф Валенсы в Дофинэ, Пьер и Бонифаций Савойские, и сводные братья Генриха III, Эмар и Гильом, графы Валенсы и Пуату. Эти иностранцы, приехавшие в Англию искать счастья, обнаруживали полную преданность королю, и он осыпал их милостями. Это пристрастие раздражало английскую знать и народ; неискусная внутренняя и внешняя политика короля мало-помалу вызвала против него грозную оппозицию.

Войны с Францией: Парижский договор (1259).Генрих III, как и его отец, не признал законным приговор, произнесенный в 1202 г. пэрами Франции; в течение 30 лет он силился вернуть земли, отнятые у Иоанна Филиппом Августом. После того как его брат Ричард восстановил порядок в Гаскони (1225), он сделал запоздалую попытку воспользоваться смутами, волновавшими Францию во время малолетства Людовика IX. В 1230 г., уступая настойчивым просьбам своей матери, он высадился в Бретани, но мог лишь предпринять бесплодную военную демонстрацию вдоль берегов Нормандии, Мена и Анжу. Спустя 12 лет он возобновил эту попытку при более благоприятных условиях: граф Маршс-кий действительно взялся за оружие и обещал ему поднять пуатуских сеньоров; по-видимому, весь Запад был на стороне английского короля. Однако Генрих III сумел только потерпеть поражение под стенами Сэнта (22 июля 1242 г.). Беспрестанно возобновляемые перемирия поддерживали 5Ши$ Яио в течение 15 лет. По возвращении Людовика Святого из крестового похода начались переговоры о заключении полного мира. Они были ускорены восстанием английской знати против короля, вспыхнувшим в 1258 г. Условия этого мира были справедливы; он устранил то, что было незаконного в приговоре 1202 г.; заставив английского короля принести некоторые неизбежные жертвы, он все-таки пощадил его самолюбие; наконец, он сблизил вождей двух могущественных государств, соперничавших со времен Вильгельма Завоевателя. Генрих III лично отправился в Париж, где и подписал договор 4 декабря 1259 г. Понадобились поражения при Креси и Пуатье, чтобы благотворный парижский мир был уничтожен договором в Бретиньи.

Окончательная редакция Великой хартии (1225).В то время в Англии свирепствовала гражданская война, вызванная дурным управлением Генриха III. В начале его личного правления администрацией руководили юстициарий Губерт Бургский, человек строгой честности, отказавшийся умертвить Артура Бретанского в Фалезе, канцлер Ранульф Невиль и казначей Ранульф Бретонец, все трое избранные баронами. Благодаря этим министрам и была подтверждена в третий раз Великая хартия (И февраля 1225 г.). Текст ее был снова исправлен, но уже в последний раз; он очень близок к редакциям 1216 и 1217 гг. и, следовательно, сильно разнится от текста 1215 г. В нем опущены статьи, касающиеся феодальной помощи, согласия Общего совета, наблюдательного комитета из 25 баронов, одним словом — все статьи, направленные к ограничению королевской власти в политической области, так что фактически корона, по-видимому, вернула себе все свое старое могущество. Но эта хартия, данная королем добровольно и навсегда, была законной преградой, которую можно было противопоставить произволу власти, и уже одно это было великим успехом.

Лесная хартия.Одновременно с Великой хартией получила окончательную форму и Лесная хартия. Она снова предоставляла выгоды обычного права тем землям, которые со времен Ричарда были подчинены суровому лесному законодательству; она отменила смертную казнь за браконьерство; она точно определила порядок пользования лесами, функции лесничих и деятельность трибуналов, которым были подведомственны все преступления, относящиеся к королевским животным и деревьям. Если вспомнить, что тогда существовало не менее шестидесяти королевских лесов, что каждый из них занимал обширную территорию, что население этих округов и соседних с ними мест было подчинено придирчивому и бесконтрольному надзору королевских чиновников, то мы поймем, как благодетелен был этот закон; но он затрагивал лишь сравнительно небольшое число людей, принадлежавших, главным образом, к низшему классу населения, и потому на него обращали мало внимания.

Личное правление Генриха III.Генрих III достиг совершеннолетия в 1227 г., и характер правления тотчас изменился. Губерт Бургский бьи свергнут влиянием пуатусца Пьера де Рош, который прогнал английских министров и заменил их иностранцами, каким был сам (1232). Он оставался у кормила правления только два года. Его удаление сопровождалось важной правительственной реформой. Вместо выборных министров, то есть ставленников знати, король имел теперь при себе только чиновников незнатного происхождения, назначенных им самим; должность юстициария была фактически уничтожена, компетенция канцлера — уменьшена; вместе с тем был учрежден частный совет, который король наполнил своими креатурами. Но, с другой стороны, в то время, как организовалась и укрепляла себя центральная власть, в среде высшей духовной и светской знати образовалась оппозиционная партия, которая нашла себе средоточие и оружие в высшем совете королевства, носившем теперь (с 1239 г.) название парламента. Король призывал в него, как правило, только прелатов и баронов; впрочем, он сзывал их довольно часто, почти ежегодно и даже по несколько раз в год, что было для многих тяжелым бременем. Именно у парламента король испрашивал те экстраординарные субсидии, в которых нуждался. Парламент никогда не отказывал в деньгах — так сильна была феодальная связь и так велик престиж королевской власти; но он требовал и часто получал какие-нибудь гарантии вроде утверждения прежних хартий. С другой стороны, усилия высшей парламентской знати ввести в частный совет короля приятных ей членов не имели успеха. Положение дел оставалось неопределенным, пока оппозиция, «английская Партия», как ее можно было бы назвать, не нашла себе вождя в лице Симона де Монфора.

Симон де Монфор, граф Лейстерскийбыл третьим сыном победителя альбигойцев. Среди отцовского наследия ему досталось Лейстерское графство, которое Иоанн конфисковал после потери Нормандии и которое было возвращено ему Генрихом III (1231). Со званием лейстерского графа были связаны обширные владения и привилегии, составлявшие Иопоиг Лейстера, и сан сенешаля королевства. Симон был вначале близким другом Генриха III, который выдал за него свою сестру Элеонору (1239); затем они поссорились из-за денежных дел, и с тех пор их непрочная дружба состояла из ряда ссор и примирений. Симон отправился в святую землю (1240); он храбро сражался в походе против Пуату (1242); затем он управлял Гасконью от имени короля и с самыми широкими полномочиями (1248–1253); но его жестокая и пристрастная политика возбудила против него такую ненависть, что его пришлось отозвать еще до истечения срока его службы. Именно тогда он сделался признанным главой аристократической партии. Он обладал всеми необходимыми качествами для подобной роли: убеждениями и энергией. Его убеждения сложились под влиянием благороднейших и лучших людей того времени: ученого линкольнского епископа Роберта Гростэта, Адама де Марша, который с успехом занимал кафедру в новой Оксфордской школе, ворчестерского епископа Готье де Шантелу, одного из наиболее уважаемых прелатов того времени. Насколько можно судить по его умышленно неясной переписке с Робертом Гростэтом и Адамом де Маршем, его план состоял в том, чтобы заставить короля принять к себе советников, избранных из среды высшей национальной знати, удалить от дел иностранцев, упрочить и расширить вольности, указанные в Великой хартии. Что касается церкви, то имелось в виду фактически установить каноническую систему выборов, которая была торжественно провозглашена на Латеранском соборе 1215 г. и которая при Генрихе III обыкновенно служила только приманкой; далее, оппозиция хотела, чтобы епископы совершенно отказались от светских дел и безраздельно посвящали себя своим духовным обязанностям, чтобы монастырские нравы были очищены по образцу доминиканцев и недавно водворившихся в Англии францисканцев. Друзья графа Лейстерского давно были убеждены, что он готов бороться до последней капли крови, чтобы осуществить эту религиозную и политическую реформу. Действительно, Симон был человек убежденный и энергичный, ловкий и фанатичный. Несомненно, он не был свободен от недостатков: его мысль была верна, но узка; он был решителен, но вспыльчив и упрям; он был честолюбив и жаден. Враги могли яростно ненавидеть его, сторонники — почитать как святого.

Национальная партия реформы, во главе которой стал Симон, образовалась в среде парламента под влиянием сицилийских дел; с другой стороны, сицилийский вопрос стоял в тесной связи с отношениями Англии к Германии и папству.

Отношение Генриха III к империи и папству.С 1215 г. Англия находилась в самых дружественных отношениях со святым престолом. Папа деятельно поддерживал своего вассала Иоанна Безземельного и охранял интересы малолетнего Генриха III. Последний в благодарность позволил папе взимать в своем королевстве значительные подати как с мирян, так и с духовенства; он закрывал глаза, когда папа замещал многие церковные должности иностранцами, итальянцами; он затыкал себе уши, когда знать роптала на эти злоупотребления. В борьбе Гвельфов с Гибеллинами он сначала поддерживал скорее последних и породнился с Фридрихом II, отдав за него саою сестру Изабеллу (1235). Он надеялся на его помощь в своей борьбе с Францией, но покинул его, когда на Лионском соборе император был отлучен от церкви (1245). По смерти Фридриха папы пытались отнять Сицилию у Конрада IV и Манфреда; Генрих III оказал им денежную и военную помощь, приняв сицилийскую корону для своего младшего сына Эдмунда; он согласился подвергнуться риску отдаленной войны ради плана, который, правда, был не лишен величия: он рассчитывал откупиться от данного им раньше обета предпринять крестовый поход, обязавшись воевать за святой престол с государем, отлученным от церкви, и в стране, населенной еще большим количеством мусульман; с другой стороны, он надеялся вознаградить себя за безвозвратную потерю Нормандии завоеванием нового королевства и таким образом осуществить честолюбивые замыслы Генриха II относительно Средиземного моря. Однако это важное решение было внушено ему не парламентом, а его домашним советом. Вначале обстоятельства, по-видимому, благоприятствовали осуществлению этого плана. Со времени смерти Конрада IV (1254) германская корона сделалась, так сказать, предметом публичного торга. Если бы какой-нибудь английский принц добился избрания в немецкие короли, он мог бы значительно облегчить сицилийскую войну и, может быть, даже оказать полезное давление на Францию, с которой тогда еще не был заключен Парижский договор. Брат короля, Ричард Кор-нуэльский, один из богатейших князей христианского мира, отказавшийся от сицилийской короны, скупил голоса избирателей и был провозглашен королем во Франкфурте (13 января 1257 г.). Иметь сына королем Сицилии, брата — королем Германии, это был двойной дипломатический успех, которым Генрих III, конечно, мог гордиться; но в области политики лучшие планы — те, которые удаются. Между тем громадные суммы, истраченные Генрихом III, истощили королевскую казну и нацию, не принеся никакой пользы. Манфред оказал энергичное сопротивление всем покушениям на его корону; Франция, которая видела в избрании Ричарда Корнуэльского опасность для себя, поспешно приготовилась к защите, тогда как другая партия избирателей призвала на германский престол Альфонса X Кастильского. Таким образом, честолюбивые замыслы Генриха III потерпели полную неудачу. Внутри государства урожай 1257 г. оказался плохим, и Англии грозил голод. Недовольство было всеобщим, когда ввиду грозной военной силы, собранной баронами, открылся знаменитый Оксфордский парламент (апрель — июнь 1258 г.).