Чтение онлайн

Автомат и все запасные магазины сунули в сумку, лежащую в багажнике. Это оперативный запас, пока имеющимся оружием попользуемся.

– Ну как мы прибарахлились? – прихвастнул я. – Так бы и проехали, если бы я автомат не заметил.

– Серега, молодец, – кивнул Леха. – Можешь булку с маком себе купить.

– Ладно, шутник, езжай, не стой. Надо будет позвонить, когда подъедем. Позвонить, блин… – хмыкнул я и достал из кармашка в разгрузке мобильный.

Посмотрел на экранчик – сигнал был. Ну-ка… Я набрал «100», услышал сигнал точного времени. Ну хорошо, мобильная связь пока работает. Это радует.

Ночью Маша спала плохо, часто просыпалась, подходила к окну. Беспокоило все, темнота и звуки пугали. Она не расставалась с автоматом даже в постели, а в прихожей подвинула обувную тумбу к двери, хоть та была металлической и открывалась наружу. Зачем она это сделала, сама не поняла, но вот… сделала.

Ночью часто слышалась стрельба, а около семи утра где-то вдалеке раздался мощный взрыв, такой, что стекла задрожали, а потом в небо поднялся столб черного дыма. Когда темнота превратилась в серые сумерки, постепенно светлеющие, Маша поразилась, насколько больше мертвяков оказалось на улице. Если вчера они появлялись время от времени, то сейчас, с ее панорамным видом из окна на весь район, одновременно в поле зрения их было не меньше десятка, пусть и в разных местах. Маша уже научилась различать их по походке и повадкам.

На улицах было пусто, машины почти не ездили, а население, судя по всему, сидело по домам в ожидании, что их спасут. Люди были в окнах, на балконах, они были заметны. Маша разглядывала окружающие дома в экран видеокамеры, включенной в сеть, и везде обнаруживала признаки того, что люди просто спрятались. Зато в нескольких местах в серое небо поднимались столбы дыма – начинались пожары.

Около восьми часов утра прямо к дому напротив подъехали две машины. Приземистая и плоская восьмиколесная военная, в пятнах камуфляжа, на которой верхом сидели несколько солдат, и трехосный грузовик с тентом, КамАЗ. Солдаты спрыгнули с брони, пятеро из них образовали что-то вроде оцепления у входа в подъезд, а еще трое или четверо, в камуфляже и с оружием, забежали в подъезд. Вскоре они выбежали обратно, нагруженные вещами, а с ними были две женщины, пожилая и молодая, и трое детей. За это время солдаты из оцепления застрелили двоих мертвяков, направившихся в их сторону.

Маша поняла, что это кто-то из военных эвакуирует семью. Она даже позавидовала им. Когда военные уже собирались уезжать, из подъезда выбежал мужчина, замахал руками, что-то крича. Машины остановились, офицер, сидевший на броне, что-то сказал в ответ, жестикулируя одной рукой. Мужчина убежал обратно в подъезд и вскоре выбежал оттуда тоже с вещами, в сопровождении жены и двух детей. Им помогли погрузиться в КамАЗ, и машины уехали.

«Вот тебе на!» – разозлилась на себя Маша. Если бы она сообразила сразу, то вполне успела бы спуститься, остановить военных и просто уехать вместе с ними, туда, где безопасно. Сообразил же так поступить мужчина из соседнего дома, а она – нет.

Около девяти утра к ней поднялся Сергей Сергеевич, которого она, равно как и еще две квартиры, поставила на довольствие. Она сварила охраннику кофе, приготовила горячие бутерброды с сыром и ветчиной. Тот поблагодарил, сел за стол и взялся за завтрак.

– Что скажете, Сергей Сергеевич? Какие прогнозы? – спросила Маша.

– Прогнозы малоутешительные, – ответил тот. – Мертвецов бродячих все больше, войск не видно. Если так и дальше будет продолжаться, то завтра из города будет трудно вырваться. Виталий Данилович, я вам о нем рассказывал, предлагает на его машине прорываться из города. У него большой джип и два ружья есть. И человек опытный, всю жизнь прослужил. Но думает сделать это ближе к вечеру.

– Почему?

– Потому что еще на что-то надеется. С его слов, если в четыре часа выедем, то максимум в восемь будем в его деревеньке. До темноты, считайте. К тому же он хочет к отъезду подготовиться, запастись.

– А я что могу сделать?

– Вы? – удивился Сергей Сергеевич. – Ничего. У вас дети, двое, вам за ними следить надо, а об остальном мы уж сами позаботимся как-нибудь. Кстати, внизу планируют общедомовое собрание через час, если хотите – спускайтесь.

– Может, и спущусь, если Сашка за Ликой присмотреть согласится, – кивнула Маша. – А о чем болтать будем?

– Трудно сказать. Выработка единой общедомовой политики, наверное. Все равно полезно, хотя бы в плане обмена информацией. Мало ли кто что полезное скажет. Связь пока работает, люди перезваниваются, так что можно узнать обстановку в городе точнее, чем из телевизора.

– Это верно. По телевизору только об этом и говорят, но что говорят – пожалуй, сами не понимают. Так, воздух сотрясают и картинки показывают. Даже мертвяков еще честно мертвяками не поименовали. «Агрессивно настроенные субъекты» – надо же было такое придумать?

– Похоже, что там своим глазам не верят, – вздохнул Сергей Сергеевич. – В голове у них не укладывается, люди же там все больше высокограмотные, лучше всех знают, что может быть, а чего быть не может.

Они замолчали, а Маша все так же стояла у окна, прижимаясь лбом к холодному стеклу и пытаясь разглядеть хоть какие-то признаки приближающегося спасения. Подсознательно она в него уже не верила и готова была покинуть город вместе с охранником и соседом-охотником. Она даже представляла себе, как будет пытаться жить в неведомой ей до сего момента деревне, что будет там делать. Меньше всего ей нравилось, что в деревнях туалеты во дворе, это она точно знала. Ходить ей в такой довелось всего пару раз в жизни, где-то на юге, и она на всю жизнь запомнила вонь из выгребной ямы и тучи мух, которых она непрерывно должна была отгонять и которые все время норовили сесть на нее.

Сергей Сергеевич допил кофе, поблагодарил Машу и сказал, что еще с ней свяжется, а если у нее получится, то пусть приходит на собрание. Маша молча кивнула в ответ, и гость удалился, оставив ее смотреть в окно. Впрочем, судя по звуку, проснулась Лика, и теперь Маше сразу стало чем заняться.

Ночевал Александр Васильевич в кабинете Дегтярева, наплевав на кровавые пятна на полу и стене. Он был недоволен, как работают его оперативники, так до сих пор и не сумевшие добыть координаты дачи Крамцова. Задача усложнялась на глазах. Никто в требуемых учреждениях не работал, все сидели по домам, две группы его оперативников из привлеченных милиционеров были вынуждены сначала выяснять домашние адреса работников, искать их дома, уговаривать и убеждать ехать с ними на работу. Простейшая еще вчера процедура сегодня превращалась в адский труд. На квартире у самого Крамцова дежурила команда «исполнителей», но, если честно, успеха от этой засады Пасечник не ждал. Все ценное и нужное из квартиры было вывезено, так что ожидать, что бывший аспирант Дегтярева явится вдруг за чем-то забытым, мог только полный идиот.

С утра Александр Васильевич стал раздражительным, начал дергать сотрудников, чего обычно не делал. Он понимал, что на самом деле никакой катастрофы уже не случится, если даже оранжевые контейнеры с «материалом» не будут найдены, но также понимал, какую великую силу в умирающем мире даст эта вакцина. Когда вирусом заражен каждый живущий и смерть любого человека превращает его в бессмысленную прожорливую мертвую тварь, лекарство, которое сделает укус мертвяка просто укусом, а не смертельным ранением, даст власть как минимум вселенскую. Тот, кто будет владеть вакциной, овладеет миром. Ну или тем, что от мира останется.

Зазвонил мобильный, Пасечник ответил. Звонил его приятель по работе в «Фармкоре», юрист Лозовский, который сейчас находился в Бостоне, в Америке, на подписании какого-то «контракта века». От Лозовского Пасечник узнал, что в Америке «тоже началось». Вирус добрался и туда, и там бардака на улицах еще больше. Несмотря на изобилие фильмов ужасов, в такое происходящее американцы верили еще меньше русских. В общем, тоже катились под откос.

Пасечник не удивился, потому что привык доверять прогнозам Домбровского и своей интуиции, помноженной на огромный опыт борьбы за общественный порядок. И его опыт подсказывал, что для борьбы с таким противником, как «материал», государства «не заточены». Не смогут они бороться.