Чтение онлайн

Что ж, теперь, думаю, можно…

Стоило сделать Дракону шаг назад, как я негромко осведомился.

— Владыка Данакт, я прошу прощения за свою дерзость, но не могли бы вы удовлетворить одно моё желание?

— Говори, — благосклонно отозвался глава.

— Позвольте мне и Эйсону Августу поучаствовать в охоте на короля мёртвых?

Судя по немедля образовавшейся улыбке отец Кайсы интерпретировал мою просьбу по-своему, ведь через мгновение утвердительно кивнул.

— Мне нравится твоя одержимость и бесстрашие, мальчик. Так и быть у тебя есть моё согласие.

Слава Ярвиру! Получилось.

По итогу неспешно удалился и Данакт, оставляя нас с Изувером наедине, и когда глава великого дома Ксант укатил лишь в известном одному ему направлении, Хаззак повторно задал ранее прозвучавший вопрос.

— Гибель Норона твоих рук дело?

Кому-кому, но в таком деле ему и Имании я лгать не желал.

— Моих, — сознался нехотя я на свой страх и риск.

— Правильно сделал, что солгал, — усмехнулся тепло наставник. — Красиво сыграл и скорчил гримасу. Я почти поверил. Не буду спрашивать почему и зачем, ведь будет весьма глупо. И не буду спрашивать зачем тебе понадобился Лиярт Август, — однако через миг в голосе деспота я отчетливо ощутил отеческие нотки. — Ранкар, мне и Имании ты можешь рассказать обо всём. Я твой наставник и несу ответственность. Я помогу и всегда приду на помощь. Нужно только попросить. Ты не один. Запомни это. Сейчас я задам всего один вопрос и ответь на него честно, — на миг образовалась могильная тишина, после чего он тихо спросил. — Ты ничего не хочешь мне больше рассказать?

Голос Хаззака внезапно пробудил в душе нечто давным-давно омертвевшее и позабытое. Эмоцию, которую я скрывал ото всех. Даже от Бетала. Эмоция, которая порой не давала покоя. Мешала спать. Мешала здраво мыслить. Она вновь пробудилась. И я всеми фибрами души хотел от неё избавиться. Вытравливал как проклятие. Выжигал калёным железом. Вытравливал и выжигал сколько себя помню. Но по итогу так и не удавалось этого сделать. Те сны и кое-что еще не давало покоя.

Так вот на миг я поддался проклятой слабости. Всего-то и нужно было сделать шаг назад, присесть с тяжелым вздохом на парапет и во всём сознаться тому, кто хотел помочь. Просто поговорить. Точнее выговориться. О Терре. О моей жизни. Обо всех делах. О Пятой Династии. О Рунах. Об Альяне. О моей связи с демонами и о том, что я натворил сегодня.

Я действительно на миг размяк, но всего на крошечный миг. Вместо признания я сглотнул мерзкий ком, выдавил из себя кривую улыбку и тихо прошептал.

— Нет, наставник. Мне нечего вам сказать.

— Как знаешь, — печально усмехнулся Хаззак. — Тебя подбросить?

— Нет, наставник, — вновь повторил я, и сделав шаг назад, присел на парапет, тяжело выдохнул и отрицательно покачал головой. — Хочу немного пройтись в одиночестве…

* * *

Аххеский пантеон.

Андар. Твердыня великого дома Ксант.

Подземелья дворца. Минус третий уровень.

На всём пути до нужного места девушку сопровождал роскошный, но сдержанный стиль. Чтобы устроить подобное в глубинах твердыни имелась веская причина. Очень веская и уважительная. В данном крыле подземелий дворца всегда преобладала такая пустота. Ни охраны, ни лишних глаз, ни злых языков. Абсолютно ничего. Злые языки находились наверху, а тут только тишина и покой.

Как она и любила. Точнее любит.

Приглушенный цокот каблуков то и дело ударялся о стены подземного дворца и эхом, словно восточный скакун, мчался галопом вперед, предупреждая хозяйку владений о визите. А визиты являлись редкими. Весьма редкими. Лишь Кайса тут была любимым и званым гостем.

Через пару десятков метров интерьер резко начал меняться. На пути юной горгоны стало попадаться больше окаменевшего, хоть и скупого убранства. Даже воздух тут являлся более тяжелым и гнетущим. Остановиться девушке пришлось в конце крыла перед двустворчатыми риаритовыми вратами. На миг дочь Данакта замерла и попыталась состроить на лице приветливую и теплую усмешку, как она любила, но достичь такого вышло со вселенским трудом. Пересилив печаль и досаду, горгона тихо постучала и с заготовленной улыбкой шагнула вперед, открывая настежь двери.

— Я вхожу…

Первым бросился в глаза слабый полумрак. В образовавшемся полумраке удалось рассмотреть весьма скромную и отчасти скупую обстановку. Минимум вещей и максимум пространства. Вот только за такую «скупую» и «скромную» обстановку многие силы Вечного Ристалища могли ринуться в бой и развязать кровопролитную войну. Ведь всё, что окружало Кайсу, включая редкие предметы декора, все это было сотворено из чистейшего иллириума, харалуга и… риарита.

Находясь столь близко к риариту, любого одарённого и эссенциала тотчас бросало в дрожь и ужас, но Кайса гнала эти мысли и гиблые ощущения. Именно тут девушка чувствовала себя свободной. Ведь тут жила она.

Впереди замаячила дверь поменьше. Вход в спальню. В это время дня она отдыхала. Шаг Кайсы против воли ускорился и внутрь следующего помещения она не вошла, а практически впорхнула с той заготовленной радостной улыбкой.

— Здравствуй, мама…

Обстановка и интерьер в спальне показались еще более скромными. Лишь постель и единицы различных женских принадлежностей. Бессменным оставалось только одно: риарит. Стены, потолок, предметы, убранство… да даже постель и постельные принадлежности имели вкрапления риарита!

— Моя милая шипучка навестила свою жуткую мать.

Морриган Ксант. Великая госпожа. Вторая супруга Дракона Ксанта. Великое бедствие и в то же время великое спасение Андара в полусидячем положении лежала на постели. Необычайно длинные черно-серебристые волосы, которые малость подрагивали и неуловимо шипели при каждом слове женщины. Но в то же время они прикрывали её лицо, из-за чего невозможно было полностью рассмотреть его. Единственное, что виднелось из-под них, так это риаритовая повязка, которая плотно и крепко-накрепко прикрывала глаза. Хрупкий и в какой-то мере болезненный стан. Заметно бледный цвет кожи с лёгким изумрудным оттенком. Не глядя и не видя лица Морриган, можно было с уверенностью сказать, что когда-то она обладала разящей красотой. Но сейчас… сейчас всё изменилось. Отныне её красоту олицетворяла горячо любимая дочь и наследница.

— Прекращайте так шутить, великая госпожа Морриган, — слегка пожурила дочь родительницу и с каким-то детским озорством запрыгнула на постель, пытаясь попасть в объятия матери.

Кайса не хотела признавать, но такие прикосновения отбирали у неё силы. Находясь рядом с матерью, она слабела. Ведь руки, одеяния и «волосы» Морриган обрамляли украшения из риарита.

— Шипучка, ну зачем себя насиловать? — с болью в сердце прошептала великая госпожа, пытаясь не задевать дочь антимагическим металлом, но невзирая на слабость, юная горгона продолжала ластиться.

— Всё в порядке. Мне совсем не больно, — отмахнулась девушка. — Лучше обними покрепче. Боюсь, в нынешних обстоятельствах я единственная кто может себе такое позволить.

Подобное самопожертвование как радовало, так и медленно убивало Морриган, но ей и самой хотелось этого. Очень хотелось. Борясь с собственной силой, мать бережно обняла родную дочь, прижав её к себе плотнее.

— Как ты, шипучка? — заботливо осведомилась Морриган, хотя женщина прекрасно представляла каково Кайсе на самом деле. — Так и не отказалась от своих планов?